Никакой ярости у Шефа я не заметил. На меня он посмотрел с сожалением, а на Наташу сначала с неодобрением, но потом сменил взгляд на заинтересованный. Я никогда раньше не видел, как быстро может меняться мимика человека. Он кивнул нам на стулья, стоявшие у его стола, сам встал с кресла, подошел к окну, постоял там около минуты и вернулся опять к столу.

— Мне сейчас кажется, — начал он, — что в институте со мной обращаются, как со смертельно больным. Не говорят ничего конкретного, но стараются утешить и заверить, что все будет хорошо. А меня не надо ни в чем заверять, я хочу знать все, что происходит. А происходит черти что! Все ходят с опущенными носами, как в доме покойника.

После этого он сел в кресло, выдвинул ящик стола, достал пачку сигарет, покрутил ее и положил обратно.

— Мне про вашу парочку много чего рассказали, — продолжил он. — Вам, Наталья Николаевна, было поручено охранять Александра. Вместо этого вы начали самостоятельное расследование, таскаете его с собой, чем подвергаете дополнительной опасности. Более того, ваши действия мешают работе Следственного комитета, о чем мне доложили сегодня утром.

Наташа, до этого смотревшая в пол, подняла голову.

— Я могу дать подробный отчет о всех своих действиях и объяснить свои поступки.

— Я очень на это надеюсь, — холодно сказал Шеф. — Но сначала я хочу задать вам несколько вопросов. Начну с конца — что за курьер приходил сегодня утром ко мне домой?

Тут Наташа неожиданно вскочила, прижала палец к губам, обошла стол и жестами попросила Шефа постоять в сторонке. Он удивленно посмотрел на нее, но подчинился. Наташа опустилась на колени и начала исследовать нижние поверхности столешницы и тумбочек. Минут через пять она встала и сказала, что все чисто.

— Что все это значит? — спросил Шеф.

— Прослушки я не нашла, — Наташа отряхивала брюки. — Во всяком случае, в столе ее нет. Если включить телевизор, — она показала на черный экран, висевший на стене, — и говорить тихо, то шанс, что нас слышат, минимальный.

Шеф сел в кресло, побарабанил пальцами по столу, затем встал, подошел к шкафчику, достал бутылку коньяка, наполнил рюмку и залпом выпил.

— Вам не предлагаю, — он поставил бутылку на место и аккуратно закрыл шкафчик, — не уверен, что вы это заслужили. Я повторю вопрос о курьере, который приносил мне какой-то секретный документ. И кому он его передал, если дома никого не было? Что вы на меня так смотрите? — обратился он к Наташе. — Конспираторы из вас никудышные. Вахтер прекрасно видел, что курьер, когда вышел из здания, что-то вам передал.

— Это была прослушка, прикрепленная к вашей двери, — сказала Наташа. — И она не первая, которую мы нашли вчера. Одна была в моей машине, две других на дверях у подруги Зои Ирины и на двери ее жениха Андрея. Еще одна была на двери квартиры Зоиных родителей.

Шеф молчал, ловя каждое Наташино слово.

— Я могу рассказать, — продолжила Наташа, — обо всем, чем мы с Алексом занимались после беседы со следователем. Но я не уверена, что в институте это будет безопасно.

Шеф кивнул, затем оглянулся, как будто хотел бы видеть, кто прячется за его спиной.

— Согласен, — сказал он. — Это безопаснее сделать… — он задумался. — Через пятнадцать минут у меня совещание со следователем. Затем мне надо зайти в две лаборатории и часа в два я освобожусь. Скажем, в три часа мы можем встретиться у меня дома, где вы мне все расскажете. Хотя…

— Вы не уверены, что у вас дома нет прослушки? — подсказала Наташа. — Я тоже не уверена, Зоя, например, нашла прослушку у себя в лаборатории.

— Вот как… — Шеф задумался. — Теперь я тоже ни в чем не уверен. Давайте сделаем так, — он замолчал, словно что-то подсчитывая. — Моя жена сейчас на даче, а я ей все равно обещал сегодня заехать. Это недалеко, около Мытищ. На электричке ехать до платформы «Строитель». А на машине по Ярославскому шоссе. Если, скажем, вы сможете подъехать к даче часа в три, то там мы можем спокойно поговорить. Во всяком случае, в саду это будет совершенно безопасно. Адрес я вам пришлю. Если у вас нет других планов, то жду вас после трех.

— Отлично, — сказала Наташа. — Но у меня маленькая просьба. Если вы нам расскажете, что нового выяснил следователь, то это поможет всем нам быстрее найти Зою и решить остальные проблемы.

Шеф согласился, вышел из-за стола и зачем-то пожал нам руки. Прощаясь со мной, он сказал, что на даче внимательно меня осмотрит, не принесла ли мне вред шпионская деятельность. Наташа заверила его, что не принесла и предложила проверить мои умственные способности, например, умножить два трехзначных числа. Шеф махнул рукой, сказал, что будет нас ждать, и чтобы мы не обедали, так как его жена очень хорошо готовит.

— До трех без еды я не доживу, — сказала Наташа, когда мы очутились в коридоре. — Чашечка кофе и пирожное спасет меня.

Мы отправились в комнату отдыха.

— Ты ничего странного не заметил у Шефа? — спросила Наташа, сделав первый глоток.

— Ты имеешь в виду сейф и холодильник с кодовым замком?

— Именно! — Наташа отрезала кусочек пирожного. — Никогда не видела таких холодильников. Думаю, что журнал с протоколом — это еще не весь секрет. Препараты — вот что главное. Они у него в холодильнике, а в сейфе бумаги с описанием этих препаратов. Так что нашим противникам нужны не только Зоя с журналом, а и то, что находится в кабинете Шефа. И твоя кровь для каких-нибудь опытов. Сложная у них работа.

— Ага, пожалей их еще!

— Я пытаюсь встать на их место. Я посмотрела на замок в двери Шефа. Открывается за тридцать секунд. Камер у двери нет. Этому зданию сто лет в обед, и замки не меняли тоже сто лет. И, кстати, почему нет камер при входе в институт?

— Не ко мне вопрос.

— Естественно, это я так, ругаюсь вслух. На месте злоумышленников я бы попыталась узнать коды замков холодильника и сейфа.

— Знаешь, как это сделать?

— Есть тридцать три способа, я сейчас думаю, какой самый простой. Ты пей кофе, а я пофантазирую.

Что она нафантазировала, я так и не узнал. Допив кофе, Наташа сказала, что ей надо подремать, положила голову на мое плечо, потянулась и вскоре я услышал ровное сопение.

Номер дома был прикреплен к одному из столбов, служивших опорами для тяжелых железных ворот. Столбы и ворота резко контрастировали с низким штакетником, окружавшим участок. Самого дома почти не было видно за высокими кустами сирени. Ворота были открыты, на подъездной дорожке стояла черная «Ауди» и еще было место для одной машины.

— Не шикует наш начальник, — сказала Наташа, показывая на «Ауди». — Этой машинке уже лет десять, а то и больше.

От парковки к дому вела тропинка, обсаженная кустами роз. Дом был бревенчатый, старый, но к нему была пристроена большая веранда, обшитая светлой вагонкой. Дверь дома открылась, и шеф, одетый в синий спортивный костюм, пошел к нам навстречу, протягивая руку. Взгляд у него был радостный и смущенный одновременно.

— Рад вас видеть, — сказал он и уже второй раз за день пожал нам руки. — Проходите на веранду, а я пока закрою ворота.

Большой овальный стол, четыре стула, над столом старый матерчатый оранжевый абажур. У стены узкая, аккуратно застеленная кровать, рядом буфет, на котором стояла плетеная ваза с яблоками.

— Я тут сплю иногда, — сказал Шеф, входя на веранду, увидев, что я рассматриваю кровать, — кондиционера у нас нет, а в жаркие дни тут довольно прохладно.

— Вы садитесь, — сказал он, показывая на стол. — Маша сейчас принесет нам что-нибудь поесть.

На столе стояло три прибора, графин, вероятно с компотом, и большая миска с салатом из огурцов и помидоров.

— Все свое, с огорода, — сказал Шеф, садясь за стол. — Если хотите помыть руки, то умывальник на улице рядом со входом. Вы извините, водопровод не работает — сломался насос, а мастер должен прийти только в субботу.

Вода в умывальнике была теплая, нагретая солнцем. На полочке в мыльнице розовело мыло, рядом на гвозде висело чистое, белое полотенце.

— Давно я не окуналась в деревенский быт, — сказала Наташа, вытирая руки. — Здесь хорошо, тихо, спокойно. Будь я писателем, то с этой дачи и шагу бы не сделала.

Вернувшись на веранду, мы увидели пожилую, но бодрую, загорелую женщину в светлом платье.

— Маша, познакомься, — сказал Шеф. — Это Наталья Николаевна, а это Александр. Тот самый, о котором я тебе рассказывал.

— Очень приятно, — улыбнулась женщина. — У нас на обед борщ и картошка с котлетами. На третье, — она показала на графин, — компот из свежих яблок и слив.

— У меня уже слюни потекли, — сказала Наташа. — У вас так чудесно. Тихо, красиво. Лучшего места для отдыха и не придумаешь.

— Для кого отдых, а для кого работа, — вздохнула женщина. — Сад, огород, цветы — все это требует каждодневного ухода. Но я не жалуюсь, мне это нравится.

Она начала разливать борщ по тарелкам.

— Покрошите туда зеленый лук и возьмите сметану, — сказала она. — Я сама уже перекусила, вы ешьте, разговаривайте, а я пойду отдохну. Картошка и котлеты на плите. Вы уж сами как-нибудь побеспокойтесь.

С этими словами она еще раз улыбнулась и ушла.

— Отличный борщ, — сказала Наташа, быстро съев половину тарелки. — Я, пожалуй, себе налью добавки.

— Конечно, — улыбнулся Шеф, — чувствуйте себя как дома. Еда у нас простая, но вкусная.

— Давайте не будем терять время, — предложил я. — Могу первым начать наш рассказ.

Наташа посмотрела на меня, ничего осуждающего в ее взгляде я не заметил и начал с того, что Зоя в последние дни испытывала некую тревогу. Рассказал о ее визите ко мне домой, о телефонном звонке и ее трех мелочах.

Шеф слушал молча, иногда кивал, переводя взгляд с меня на Наташу. Когда я закончил, он сказал, что ему все понятно и попросил продолжить Наташу. Она рассказала, как Цепа исследовал камеры слежения около моего дома, что Зоя никуда не улетала и не уезжала из Москвы, что мы встречались с Ириной и Андреем, рассказала о прослушке в ее машине и о нашем визите к Зоиным родителям.

— Ну, про визит я знаю хорошо, — сказал Шеф. — Давайте перейдем ко второму, а мне дайте несколько минут подумать. Потом я расскажу свою историю.

Он взял тарелку и первым пошел на кухню. Я встал со своей тарелкой, но на секунду задержался у буфета. Что это? У меня заколотилось сердце. Рядом с вазой лежали два телефона: золотой «айфон» и еще простенькая «моторолла». Я оглянулся, убедился, что Шефа нет поблизости и ткнул пальцем в экран «айфона». Телефон не реагировал. Я нажал кнопку включения, и на экране появился сидящий на траве котенок. Ошибки быть не могло — это был телефон Зои. Услышав шаги Шефа, я выключил телефон, перевернул его экраном вниз и пошел навстречу.

— Не стесняйтесь, — сказал Шеф, — Маша нажарила столько котлет, что нам за два дня не съесть.

Если честно, то после моего открытия аппетит у меня пропал. Я выбрал самую маленькую котлету и вернулся за стол. Вскоре подошла и Наташа. На ее тарелке лежали две котлеты и солидная горка картошки.

— На свежем воздухе у меня проснулся аппетит, — объяснила она.

— На здоровье, — сказал Шеф. — А хотите по рюмочке коньяку?

— Почему бы и нет? — улыбнулась Наташа.

Я тоже не отказался. На столе появилась бутылка дорогого армянского коньяка и три пузатых бокала. Мы выпили и принялись за еду, поглядывая на Шефа, ожидая, когда он начнет свой рассказ.

— Простите, — сказал он, — я вас покину буквально на три минуты.

Он вышел на улицу и пошел к маленькой будке, стоявшей между двух старых яблонь.

— И туалет на улице, — сказала Наташа. — Шефа совсем не беспокоят удобства и вообще красивая жизнь.

Я встал, подошел к буфету и показал Наташе телефоны.

— И что? — спросила она.

— Этот «айфон» — Зоин. А второй телефон, вероятно тот, по которому она звонила Ирине.

Наташа поднялась, протянула руку к телефонам, потом руку отдернула и снова села.

— Ты уверен?

— Да, это ее картинка на экране: котенок на траве, я это хорошо помню.

Наташа сидела с широко раскрытыми глазами.

— Похоже, что нам включили свет, — шепотом сказала она. — Мне бы сейчас подумать спокойно, минут пять бы мне хватило.

В это время мы услышали звяканье умывальника на улице, через минуту появился Шеф и сел за стол.

— А давайте еще по рюмочке? — предложил он.