Перед входом в институт с унылым видом шагали Гога и Магога. Было видно, что ничто их не радовало — ни ясное свежее утро, ни собственная молодость и здоровье. Увидев нас, они остановились, вытянулись и отрапортовали, что за время их дежурства никаких происшествий не было. Наташа, изо всех сил стараясь придать своему лицу серьезное выражение, поблагодарила их за службу и спросила, не пришел ли следак? Гога и Магога сообщили, что следака еще нет, а вот и Шеф и Михалыч уже на рабочих местах.

Мы вошли в вестибюль, и Наташа попросила меня остаться, сесть в дальнем углу и повернуться так, чтобы проходящие не могли меня узнать.

— Здесь безопасно, — сказала она, — посиди минут пятнадцать, а я узнаю новости и оценю обстановку.

Она вернулась через двадцать минут, взяла пустое кресло, придвинула ко мне.

— Получила выговор от Михалыча, — начала она. — Вчерашние наружники заметили, как мы выходили из подъезда. Наделали кучу фотографий и прислали следаку. Он нас узнал и устроил разнос Михалычу — что-то делается без его ведома. Михалыч, правда, оправдался, сказал, что это мы узнали про парня в бейсболке и зашли к Ирине, чтобы успокоить ее и убедиться, что все в порядке.

— Больше никого не встретила? — спросил я.

— Встретила Пал Палыча и Вахтанга, — сказала Наташа. — Пал Палыч набросился на меня, просил рассказать ему все новости и прочитал короткую лекцию, что без Зои работа в институте практически остановлена. Вахтанг стоял, глупо улыбался и поддакивал своему начальнику. Я посмотрела в его ясные глаза и убедилась, что он для нас пока не интересен. Когда Пал Палыч закончил, этот джигит попросил меня беречь себя и напомнил, что его предложения о замужестве остаются в силе.

— А что нового сообщил Михалыч?

— Практически ничего. Наружники никого в бейсболке не видели, а курила во дворе одна размалеванная девица, совсем не похожая на злоумышленницу. Я, кстати, намекнула Михалычу, что мы хотим проверить дверь квартиры Шефа. Он, как мне показалось, разозлился, но адрес дал. Предупредил, однако, что в его подъезде сидит охранник, который нас ни за что не пустит. Я сказала, что преодолевала и не такие преграды. В итоге, мы с ним поспорили на щелбан, что узнаем, есть ли прослушка на двери Шефа.

— И ты знаешь, как это сделать? — поинтересовался я. — Есть план?

— Есть, конечно, и не один, — сказала Наташа. — Давай прямо сейчас и начнем. Возможно, это даст нам новый пинок. А то мы немного застыли.

Шеф жил в красивом высотном доме вблизи Садового кольца. Наташа заглянула в подъезд, увидела вахтера и, вернувшись, сказала:

— Такого мордоворота мне не переубедить.

После этого она взяла телефон и начала звонить какому-то Мишутке. Как я понял, Мишутка долго сопротивлялся, но потом согласился приехать прямо сейчас.

— Мы вместе работали в ЧОПе, — объяснила Наташа. — Нам самим туда лучше не соваться — вахтер обязательно доложит шефу о нашем визите, опишет нас, а Шеф умеет складывать два плюс два и сразу догадается, кто к нему приходил.

Мишутка появился минут через двадцать. Наташа долго давала ему инструкцию: возьми с собой папку, скажи, что в институте просили передать это Шефу, ты знаешь, что Шефа нет дома, он в министерстве, но просил принести ему эти документы домой. Нет, ты не можешь оставить это вахтеру, документы секретные. Мишутка слушал, кивал, сказал, что все сделает ради нее, но Наташа останется его должницей. Наташа согласилась, сказала, чтобы он звонил ей в любое время дня и ночи, но сейчас пусть не теряет время и займется делом.

Мишутка вышел минут через десять, держа в руке маленький коричневый цилиндрик. Наташа быстро его расковыряла, вынула батарейку и положила в пакет, где уже лежали три его родных брата.

— По какому случаю поставили прослушку? — спросил Мишутка.

Наташа сказала, что это корпоративный секрет и что Мишутке следует забыть обо всем, что он тут видел и слышал.

— Ты мне потом объяснишь, во что я влез? — поинтересовался Мишутка.

Наташа повторила, чтобы он все забыл, как только отойдет от нас на три метра. Так будет безопаснее и для него, и для нас. Мишутка обрадовался, что ему не надо засорять голову ненужной информацией и поспешил на остановку автобуса.

— Не ожидала такого? — спросил я.

Наташа взяла меня под руку, и мы направились к институту.

— Ненавижу это состояние, — сказала она, глядя себе под ноги, — у нас практически закончились все подозреваемые и мы опять в тупике. Это означает, что я мыслю неправильно — надо срочно менять генеральную линию.

— Может, Зоя сама где-нибудь спряталась?

— И да, и нет. Остается еще вопрос — кто привез ее вечером в институт и откуда у нее телефон с левой симкой.

Мы дошли почти до Банного переулка, как ко мне пришла новая мысль. Может не такая новая, но сейчас надо было проверять любые гипотезы.

— А вдруг у Андрея есть загородный дом? Он парень не бедный, вполне может себе это позволить.

Наташа кивнула.

— Вполне может. И у Ирины может быть дача. Я встретила в институте Цепу и попросила все это узнать. Ты бы видел, как он ругался. Нет, он не сказал ни слова, ругался он взглядом. Но обещал помочь.

— Знаешь, — сказала Наташа, когда мы подходили к институту, — случилось столько всего, что мне кажется, думать нам не надо. Скоро произойдет нечто, что поведет нас по новому следу. Так всегда бывает — накапливаются мелочи, а потом словно включается свет.

И тут у нее зазвонил телефон. «Шеф», — сказала она и подключилась. Говорили они меньше минуты.

— Шеф в ярости и зовет нас к себе, — она взяла меня за руку. — Постарайся побольше молчать. И будь готов к великим неприятностям.