19 августа, четверг

Мне приснилось, что мы с Наташей сидим на веранде загородного кафе. Я проснулся и понял, что сон наполовину стал явью — квартиру наполнял запах свежего кофе. Я натянул брюки и прошел на кухню. Наташа сидела за столом, в одной руке держала кружку, а другой рисовала кружочки и стрелочки в своем блокноте. Увидев меня, она улыбнулась и как-то мягко, по-домашнему сказала:

— Кофе еще горячий, — она кивнула в сторону плиты, на которой стояла джезва, — молоко я подогрела, возьми стакан из микроволновки.

Я сделал себе кофе, сел напротив и украдкой заглянул в ее блокнот.

— Я тут прикидываю, кто виноват и что нам делать, — Наташа закрыла блокнот. — У меня есть кое-какие идеи, но сначала я хотела бы услышать твои.

Никаких идей у меня не было. Я сидел и смотрел на нее — свежую, с блестящими глазами, мягкой ласковой улыбкой. Как будто и не было вчерашнего сумасшедшего дня.

— Идеи… — протянул я, — можно, например, посмотреть, поставили ли наши противники прослушку на дверь квартиры Вахтанга. Он вроде бы тоже из близкого круга общения Зои.

— Вахтанг… — Наташа помолчала, — нет, это смешно. Совсем не его почерк. Ты говорил, что он звал Зою замуж? Меня тоже звал замуж. Предлагал поехать в Грузию, чтобы я там выращивала виноград и делала сыр.

— Да, — сказал я, — он предлагал Зое то же самое. Она засмеялась, и сказала, что лучше поедет в Турцию в отель, где все включено.

Наташа, собиравшаяся сделать глоток кофе, вдруг резко поставила кружку на стол.

— Стоп! Замри на пару секунд!

Она сбегала в комнату, принесла телефон.

— Цепа, дорогой, доброе утро! Есть минутка со мной поговорить? Отлично. У тебя знакомые во всей Москве, почти в каждом доме. Пожалуйста, очень тебя прошу, звони, езжай, стой на коленях, но узнай, не улетала ли наша Зоя в Турцию. Или в любую другую страну. Или в любой город в России. И еще… — она задумалась, — узнай, не покупала ли она билет на какой-нибудь поезд дальнего следования. Это очень важно… Рада, что ты меня понял. И не говори об этом ни следаку, ни Михалычу. Я потом тебе все объясню. И я тебя целую.

Она положила телефон на стол, на минуту задумалась, потом взяла кружку, сделала большой глоток.

— Извини, что я тебя прервала. Так какие у тебя еще идеи?

Никаких других идей у меня не было. А вот идея проверить самолеты и поезда мне очень понравилась, о чем я ей сообщил. Она махнула рукой.

— Не отвлекайся, думай.

— Есть еще дурацкая мысль… Давай проверим дверь квартиры нашего Шефа.

Наташа рассмеялась.

— Вот уж кто вне подозрения, так это Шеф. Сам подумай, зачем ему вызывать следака? Чтобы разоблачить самого себя? Но твоя идея мне нравится. Тем самым, мы проверим идиотизм наших противников. Если он у них зашкаливает, то прослушку поставят и на его дверь. А если у них есть хоть капля ума…

Она опять задумалась, допила кофе, поставила кружку на стол.

— Узнать домашний адрес Шефа — это непростая задача. В отделе кадров нас пошлют куда подальше. Об этом может знать Михалыч, но он сразу начнет спрашивать, на какой хрен нам это надо? А я и сама не знаю, зачем нам это надо. Давай так, это решение оставим на потом. Дождемся звонка Цепы и решим окончательно. А сейчас давай еще идеи.

Я пожал плечами. Жениха мы исключили, Шефа исключили, Пал Палыча исключили. Отец Зои? Не знаю. Остается еще Ирина, но вряд ли она будет держать Зою у себя в квартире. Может быть у нее есть дача? Я сказал об этом Наташе.

— Я, конечно, не Фрейд и не Юнг, — Наташа вздохнула, — но девяносто девять процентов, что Ирина и правда не знает, где Зоя. Пока мы будем узнавать, где находится ее дача, если таковая существует, то пройдет два дня, а это наш срок, в который мы должны уложиться.

Тут ко мне пришла еще одна мысль.

— Мне кажется, что люди, которые ищут Зою и ставят прослушки, это те же люди, которые хотят заполучить пять кубиков моей кровушки.

— С этим я согласна, — кивнула Наташа.

— А если так, то можно устроить еще одну охоту на живца. Я могу помаячить во дворе дома Ирины, обратить на себя внимание парня в бейсболке. Он сообщит об этом своим хозяевам, получит ланцет, подойдет ко мне, а тут и ты с пистолетом и наручниками.

— У меня нет ни пистолета, ни наручников, — сказала Наташа. — Все мое оружие — это пилка для ногтей и перцовый баллончик. Но я и без наручников обойдусь. Бегаю я хорошо, легко смогу догнать злодея и вырубить его минут на двадцать. Это идея неплохая, но об этом должны узнать как можно больше людей в институте. И еще… — она взяла ручку, повертела в руках, — неплохо, чтобы об этом узнали братья Карамазовы.

— Братья Карамазовы? — удивился я. — Они же наши главные спонсоры, больше всех заинтересованы в результатах эксперимента. Зачем им моя кровь или Зоя с журналом? Когда все будет закончено, то они имеют полное право получить все протоколы и начать производство нужных лекарств.

— Тут все не так просто, — сказала Наташа. — Мы не знаем, какой у них с Шефом договор. Возможно, им обещано только лечение их самих. А как это делается — этот секрет останется в руках Шефа. Думаю, что комбинация протокол плюс Зоя или протокол плюс Шеф, стоит очень больших денег, и братья Карамазовы смогут продать все это за большие миллионы заинтересованным фирмам. Или у нас, или за бугром.

— Так давай намекнем Шефу и остальным, что надо продолжать охоту.

— Может и надо, — кивнула Наташа. — А может и нет. Я пока не знаю.

Я ткнул пальцем в блокнот.

— А ты что придумала?

— Что я придумала… — Наташа рассеянно смотрела куда-то в сторону. — Я придумала, что сначала нам надо узнать планы нашего следака. Давай поедем в институт, поговорим с Михалычем, узнаем новости, а потом примем решение.

— В институт? Так тебе же запретили появляться в институте.

— Об этом не беспокойся, — Наташа поднялась со стула. — Нам вчера весь день везло. Должно повезти и сегодня.