До Ирины мы дозвонились без проблем — она ответила после второго гудка. Хотим встретиться, поговорить о Зое? — отлично, она всегда готова. Она даже не поинтересовалась, кто мы такие. Договорились через час в сквере Девичьего поля — это рядом с ее университетом, она легко успеет после занятий.

— У памятника летчикам, — сказала она. — Я в синей джинсе и с красным рюкзаком.

В сквере, лучше сказать, в парке, предосенняя красота и идиллия. Деревья еще зеленые, но некоторые листья начали желтеть. Самые нетерпеливые, яркие, начали даже отрываться, устремляясь в свой последний полет. Около памятника рабочий в ярком жилете гудел своим агрегатом, сдувая листья с дорожек.

— Так спокойно не поговоришь, — проворчала Наташа и направилась к рабочему, показала ему обложку какой-то книжечки и указала пальцем, куда ему следует удалиться. К моему удивлению, гудение прекратилось и рабочий исчез.

— Как тебе это удалось? — поинтересовался я, когда она вернулась.

Наташа загадочно улыбнулась.

— Работала с одним частным детективом — он мне сделал удостоверение «Сотрудник ЧДА» — частного детективного агентства. Не поверишь, но красная обложка непонятного документа иногда работает лучше, чем направленный ствол.

Ирина сидела на скамейке, что-то читала в телефоне, красный рюкзак стоял рядом с ней. Ошибиться было невозможно.

— Слушай, она случайно не твоя сестра? Прямо твоя копия! — я был поражен, как Ирина похожа на Наташу. Худенькая, волосы зачесаны назад и собраны в хвостик, и лицо — издали почти неотличимое от Наташиного.

— Это мы тоже выясним, — усмехнулась Наташа и мы направились к Ирине. Та увидела нас, близоруко прищурилась, улыбнулась

— Привет, — сказала Наташа, протягивая руку. — Ты Ирина? Меня зови Наташей, а это Александр. Мы работаем вместе со Следственным комитетом, пытаемся выяснить, что произошло с Зоей.

Наташа села рядом с Ириной, я — по другую сторону, отделенный от нашей собеседницы рюкзаком.

— Сначала скажу, что мы уже знаем, — начала Наташа. — Зоя была в гостях на Ленинском проспекте. Вышла в десять вечера и исчезла. Никому потом не звонила, не посылала сообщений. В ее ежедневнике мы нашли запись, что она во вторник собиралась тебе позвонить. Она звонила?

Ирина долго молчала, потом тихо, как будто опасаясь, что ее услышат, сказала — вернее, прошептала:

— Я боюсь.

Побледнела. Я увидел, что у нее задрожала нижняя губа. Девочка и правда испугана.

— Чего ты боишься? — Наташа взяла Ирину за руку. — Мы рядом, с нами ничего не надо бояться. Мы с Александром давно знаем Зою, она чудесная и мы ее обязательно найдем.

— Но вы… — Ирина запнулась. — Вы разве не из Следственного комитета?

— Зоино дело ведет следователь Мельников из комитета. Мы работаем в том же институте, что и Зоя. Нас попросили помочь, что мы с радостью и делаем.

Наташа показала институтский пропуск. Это, конечно, не документ, но его вид немного успокоил Ирину.

— Хорошо, спасибо.

— Так чего ты боишься? — Наташа опять взяла Ирину за руку.

— Они… — начала Ирина. — Я их боюсь.

— Кого, расскажи. Но сначала о звонке. Зоя тебе звонила?

Ирина долго молчала. Потом посмотрела по сторонам и очень тихо сказала:

— Она прислала сообщение. Вечером в понедельник.

Наташа посмотрела на меня, от удивления подняла брови.

— Как прислала? — спросил я. — С ее телефона вечером в понедельник был только один звонок и никаких сообщений. Ни посланных, ни полученных.

Ирина прошептала еще тише:

— Сообщение было не с ее телефона. Вот, смотрите.

Она включила телефон, пару раз нажала на экран, показала нам. Мы прочитали: «Иришкин, все хорошо. Никому не верь и ничего никому не говори. Целую тебя». Сообщение было отправлено в двадцать два пятнадцать. Как раз во время ее поездки от Ленинского проспекта в институт. Мы опять переглянулись с Наташей. Час от часу не легче! Я представил, как Зоя, сидя в чужой машине, что-то печатает в телефоне. Но, нет! Не могла она ничего печатать!

— А это точно ее сообщение, с ее телефона? — спросил я, не представляя, как все это возможно.

— Точно ее. Только она зовет меня Иришкин. А телефон не ее. Непонятный номер, у нас нет знакомых с такими номерами.

— Вот это поворот! — не удержалась Наташа. — И где она нашла такой телефон? Он на ком-нибудь зарегистрирован?

Ирина покачала головой.

— Я попросила ребят проверить. Они сказали, что симка левая, скорее всего купленная где-нибудь в переходе.

— И ты испугалась после такого сообщения?

— Не сразу. Сначала я ничего не поняла, позвонила ей, а ее телефон выключен. Я потом много раз звонила, но все время говорят, что телефон недоступен. А потом…

Она опять оглянулась.

— На следующий день я пришла из института, а в дверь звонок. Стоит парень в красной бейсболке. Спрашивает, нет ли тут Зои, она должна позвонить на работу, в свой институт, там что-то срочное. Я сказала, что не знаю, где она, и он ушел. Потом смотрю в окно, а он сел на скамейку у детской площадки, курит. Часа два так сидел. А вечером, когда стемнело, он опять пришел и сидел на скамейке. И сегодня утром я выхожу из подъезда, а он опять сидит. Только бейсболка другая. Увидел меня, отвернулся, как будто не заметил.

— А ты можешь помочь нам составить его фоторобот? — спросила Наташа.

— Не знаю, он, когда разговаривал, голову наклонял. Козырек почти все его лицо загораживал. Да и зрение у меня не очень. Я тогда без очков была.

— Больше ничего подозрительного не случилось?

— Мне и этого хватило. Когда мне Зоин папа позвонил, я растерялась, но сказала, что ничего не знаю, как Зоя просила. Потом я Андрею позвонила — это Зоин друг, они собирались заявление в ЗАГС подавать. Говорю, что у Зои телефон сломался, а она мне книжку обещала. Спросила, не знает ли он, где она. Он говорит, что сам не может до нее дозвониться, но если она объявится, то обязательно мне позвонит.

— Понятно, — сказала Наташа. — Спасибо тебе большое. Я сфотографирую страницу с ее сообщением?

— Конечно, — Ирина протянула телефон. — А вы того парня в бейсболке арестуете?

— Сначала выясним, кто он такой. А потом… А потом обязательно арестуем. Скажи нам свой адрес, мы все проверим.

— Ну что? — спросила Наташа, когда мы сели в машину.

Что я мог сказать? Сказанное Ириной было неожиданным, но вполне ложилось в наши предположения.

— Похоже, что ее увезли не насильно, — сказал я. — И вез ее близкий человек.

— А ты поверил, что ее жених ничего не знал?

Я задумался. Зоя сказала по телефону, что она у меня. Но ведь я ее пациент, она вполне могла заскочить ко мне по делу. Но откуда жених мог знать мой адрес? Зоя сказала ему заранее, что поехала ко мне? Тоже вариант, но как в этом убедиться?

— Не знаю, я сейчас никому не верю. Проверим, ладно?

— Обязательно!

Хорошо, что у нас с Наташей почти нет противоречий. Она помолчала, потом спросила:

— А как тебе Иринин гость в бейсболке? Он тебе никого не напомнил?

Как не напомнил! Суббота, платформа МЦК. Я его не видел, но уже хорошо представлял по рассказам. Как тогда Кирюха говорил? Пижон, глаза стеклянные. Надо было спросить у Ирины, был ли у того парня стеклянный взгляд.

— Чего задумался, — Наташа толкнула меня локтем в бок. — Вспоминаешь субботу?

— Как это забудешь. А нам что делать? Дежурить у дома Ирины? Может Михалыча подключить?

— Можно и подключить, — кивнула Наташа. — А можно сначала и самим посмотреть. Если что, ты знаешь — могу двумя пальцами…

— Двух бугаев уложить, — закончил я.

— Вот-вот! — Наташа рассмеялась. — А уж с хлюпиком в бейсболке, да еще вдвоем, да еще с твоей силой…