Наташа инструкцию знала: на лифте до седьмого этажа, осмотр лестничных площадок, осторожный спуск на шестой этаж, потом ключ, поворот, шаг в сторону, осторожный осмотр. За дверью никого нет, можно входить. Вошли, закрыли дверь, задвинули засов.

— Зараза, твой засов, скрипит, как будто мой сын скрипку мучает, — проворчала она. — У тебя есть машинное масло?

— У тебя есть сын?

— Да, восемь лет. Ошибка молодости, которая превратилась в большую радость. Повторяю вопрос о машинном масле.

— Есть подсолнечное.

— Тащи, что есть.

Она отвернула пробку у бутылки, обильно полила засов, открыла и закрыла его несколько раз.

— Теперь нормально.

Посмотрела на пол.

— У тебя салфетки есть?

Я покачал головой.

— Мне Цепа продукты привозит. Салфетки ему в голову не приходят.

— Черт с ним, — сказала Наташа, наклонилась и вытерла масло с пола рукой.

Она пошла в ванную, вскоре оттуда раздался вопрос:

— У тебя крем для рук есть?

— У меня только зубная паста есть, — сказал я.

— Чего ни хватишься, ничего у тебя нет.

Она вернулась в прихожую, скинула кроссовки. Я полюбовался ее ступнями: узкие, загорелые, аккуратно подстриженные ногти без следов педикюра.

— Возьми тапочки, — предложил я.

— Обойдусь. Не люблю тапки, особенно чужие. Пойду проверю твои хоромы.

Она почти бесшумно проскользнула в комнату.

— Хорошо живешь, — раздался ее голос из спальни. — Вот только балкона у тебя нет.

— Михалычу это понравилось, говорит, что так безопаснее.

Я прошел в ванную, вымыл руки и вернулся в комнату. Наташа стояла у стола и листала какую-то книгу.

— Я смотрю, ты только детективы читаешь?

— Это меня Цепа и Михалыч снабжают. Прочитают и дают мне.

— Детективы им по работе нужны. А тебе-то зачем?

— Книги я не читаю, обхожусь телефоном и планшетом.

— Ну и зря, — она положила книгу на стол. — В книгах много полезного можно найти. Я «Мастера и Маргариту» пять раз прочитала.

— И что там полезного?

— От таких, как Мастер, надо держаться подальше. Они даже гвоздь не смогут забить. Зато охов и причитаний, как тараканов на грязной кухне.

Она подошла к окну, провела пальцем по стеклу, потом по подоконнику.

— Ну и грязища у тебя. Ты когда последний раз окна мыл?

— Никогда, а надо?

— Если нет потребности, то не надо. А знаешь, как тебя зовут Михалыч и Цепа?

— Как?

— Наш особенный. Цепа сказал, что ты очень сильный.

Я пожал плечами.

— Сегодня на динамометре выжал только семьдесят.

— Семьдесят — это норм. Я так же выжимаю.

Я вздохнул.

— Неделю назад я девяносто выжимал. Потом динамометр сломал.

Она присвистнула.

— Да ты что! Уважаю. Мы с тобой были бы идеальной парой. Вместе могли бы большой шухер навести.

Она сделала несколько боксирующих движений. Я не стал уточнять, где и какой шухер мы бы могли навести. И главное — зачем его наводить. Решил спросить то, что больше всего интересовало.

— Михалыч сказал, что ты можешь двумя пальцами любого бугая убить. Это правда?

Наташа засмеялась.

— Не одного, а двух. По очереди. Сначала первого, потом второго.

Она подошла ко мне вплотную, заглянула в лицо. Я почувствовал, что она прижалась ко мне бедром.

— А ты в постели тоже особенный?

Я растерялся, ну и вопросики у девушки!

— Не знаю… хочешь попробовать?

— Почему нет? — она провела рукой по моему плечу. — Только мне сначала надо что-нибудь съесть. Яичницу на двоих делать?

Я отказался, сославшись на тошноту после наркоза. Наташа пошла на кухню и загремела там посудой.

— Кто у тебя посуду моет? — раздалось из кухни. — Сковородка идеально чистая.

— Бывает, — сказал я. Не хотелось ей рассказывать, что сковородкой я ни разу не пользовался. Цепа приносил мне готовую еду, которую я разогревал в микроволновке. Я прошелся по комнате и почувствовал, что смертельно устал. Сходил в спальню, принес оттуда подушку и устроился на диване. Хотелось закрыть глаза и ни о чем не думать. Отдохнуть не удалось.

— А тебе Зойка нравится? — крикнула из кухни Наташа.

— Она добрая, — ответил я, открывая глаза.

— Почему вы, мужики, только на сиськи и попу смотрите? Женщина должна быть стройной и быстрой, как Диана-охотница.

— Как ты? — уточнил я.

— Я — недостижимый для всех идеал. Уверен, что Зойка мне завидует.

— Может быть, — пробормотал я и почувствовал, что засыпаю.

Не знаю, сколько я спал, но, когда проснулся, день уже явно клонился к вечеру. Наташа, скрестив ноги, сидела на ковре и смотрела телевизор с выключенным звуком.

— А ты что в парк не пошла? — спросил я.

— Я тебе окна в спальне и на кухне помыла, — сказала она. — Здесь не стала, боялась разбудить.

— Не стоило, — сказал я. — Все равно я в окна не смотрю.

— Есть хочешь? — спросила она, поднимаясь. — Я картошку с луком пожарила и салат из помидоров с огурцами сделала. Да, вот еще. Я у тебя коньяк нашла, рюмочку тяпнула без разрешения. Не будешь ругаться?

— Не буду, а картошка — это хорошо.

Картошка и правда получилась отличной. В меру подсоленная, поджаристая снаружи и мягкая внутри, а с салатом вообще казалась сказочной. Мы выпили по рюмке, и я решился спросить:

— Слушай, а почему вчера никто на меня не покушался?

Ее улыбка, которая сопровождала наш ужин, исчезла.

— Тут две причины, — она загнула большой палец. — Первая — твои враги решили сменить тактику и выждать более удобный случай. Вторая, — она загнула второй палец, — в институте есть крот, сообщивший этим подонкам о нашей облаве.

— Крот? — я даже растерялся. — Об операции знали только те, кто был на совещании у шефа. Там все заинтересованы в моей безопасности.

Она покачала головой.

— Сыщик из тебя, как из меня примерная жена. Об операции знала почти вся команда Михалыча. Это человек десять.

— Команда… — я попытался вспомнить кого-нибудь из ребят Михалыча.

— Не напрягайся, — Наташа как будто прочитала мои мысли. — Я знаю всех из нашей команды. Тупой и еще тупее. Могут только стрелять и бегать стометровки. Среди них только Цепа чего-то стоит. Вот он — голова!

— Цепа…

— Не делай удивленное лицо. Ты, похоже, ни хрена не разбираешься в людях. Михалыч без обсуждения с Цепой и шагу не делает.

Она задумалась.

— Впрочем, никто из команды на такое не способен. После первого же стакана захотят похвастаться полученными сребрениками. Таким обормотам никто ничего серьезного не доверит. Да и Михалыч каждого из нас насквозь видит. Нет, не они. Про людей на совещании — согласна, это маловероятно. Все они трясутся над тобой. Ты у них как породистый бык перед ярмаркой: холят, лелеют, кормят самым лучшим — лишь бы потом снять куш побольше. Если у Шефа все получится, то это миллионы инвестиций и надежда на абсолютное здоровье каждого желающего с тугим кошельком. Так что остается только первый вариант.

Да, уж… Не мне тягаться с профессионалами. Наташа раскрылась совсем с другой стороны. Не сказала, правда, что мне делать. А что я могу сделать? Смирно сидеть у нее или у Цепы в машине и закрывать дверь на засов. Пока я думал, она собрала со стола и вымыла тарелки. Я хотел включить чайник, но она посмотрела на часы и сказала, что ей пора.

— Окно в гостиной я тебе в следующий раз помою, — сказала она, надевая кроссовки. — Все, пока.

Она открыла дверь, на секунду задержалась.

— У тебя кран на кухне капает. При случае я куплю прокладку и починю. Бывай, не скучай тут.

Я стоял у открытой двери и смотрел, как она входит в лифт.

— Не забудь про засов! — крикнула она, когда дверь лифта начала закрываться.