Эрато

Это был великий день.

Всего через несколько часов должен был состояться маскарад, организованный «Кровавыми Жнецами». Тот самый бал, центральная часть нашего плана, который должен был отвлечь врага, пока мы будем атаковать их главную базу в Неваде. Этот вечер рисковал изменить все навсегда. И чем больше я следила за минутами на радио-будильнике Сьерры, тем больше чувствовала, как меня покидает смелость. Это был не просто план, это была настоящая гонка со временем. И я чувствовала, как тревога переворачивает мой желудок. Честно говоря, я умирала со страху.

— Ты в последнее время мало спишь, не так ли? — хихикнула Сьерра рядом со мной.

— Что?

— О, прошу тебя! Не притворяйся невинной, Эра! Кажется, весь наш этаж свидетель ваших с Казом сексуальных игр уже несколько дней…

Я распахнула глаза и почувствовала, как мои щеки багровеют. Черт. Молодая женщина, занятая разбором своего гардероба, бросила на меня насмешливый взгляд, прежде чем разразиться смехом. Я должна признать, что мы вдвоем не очень-то соблюдали дискретность, когда были… в ударе.

— В любом случае, — продолжила красивая мулатка, — мне интересно, это ты симулируешь, как голливудская актриса, или Каз действительно настоящий бог секса…

Я тоже хихикнула, прежде чем ответить, играя бровями:

— Поверь мне, в этом плане этот мужчина имеет полное право называться Зевсом, царем богов!

Ее рот принял форму буквы О, когда она чуть не уронила вешалку из руки.

— Но только не повторяй ему это! — воскликнула я. — А то он еще больше задерет нос…

Сьерра снова разразилась смехом. Я должна признать, что наши маленькие разговоры очень меня расслабляли. Благодаря ей я почти забывала, что сегодня вечером мы все рискуем своими жизнями. К счастью, Каз, которого все еще считали моим «телохранителем», должен был в первую очередь следить за моей безопасностью в течение всего вечера и, следовательно, оставался на балу со мной. Я была очень рада, что он не входил в команду «миссия самоубийц», которой поручено уничтожить логово «Королевских Призраков». Знать, что он рядом со мной, снимало с меня огромное бремя, потому что с ним я больше ничего не боялась.

— Ладно, уже поздно, пора собираться, — внезапно объявила моя подруга.

И этой фразы было достаточно, чтобы мое беспокойство снова проснулось.

Сьерра зашла в ванную своей комнаты, прежде чем выйти через несколько секунд с целым арсеналом высококачественного макияжа. Мне тоже очень нравилась косметика, но я была впечатлена удивительной коллекцией палеток теней для век и количеством помад, которыми она обладала. Эта девушка была ходячим салоном красоты.

Продолжая болтать, мы начали краситься. Сделав тон лица и нанеся на ресницы значительный слой туши «объем интенсив», я нанесла на губы алый цвет помады, который привлек мое внимание.

Когда мы перешли к прическе, я схватила горячий утюжок, чтобы накрутить свои длинные каштановые волосы.

— Ой! Я обожглась! — внезапно воскликнула я. — Я не могу нормально ухватить эти чертовы пряди сзади!

— Дай мне! — хихикнула Сьерра, прежде чем встать за моей спиной.

Моей подруге не нужно было причесываться, ее эбеновые волосы уже были собраны в тысячу и одну косичку, которые она завязала в высокий конский хвост. Она была великолепна. И пока я смотрела на ее отражение в зеркале, которая старалась придать форму моей шевелюре, я спросила ее:

— Как ты попала в эту банду?

Она сделала небольшую паузу, остановив свои движения. Ее удивленный взгляд встретился с моим в зеркале, затем ее губы, наконец, изогнулись в нежной, почти меланхоличной улыбке.

— Меня и Джексона забрали у родителей в возрасте 6 лет, — начала она. — Нас таскали из одной приемной семьи в другую, пока по достижении совершеннолетия нас не выкинули на улицу.

Я тяжело сглотнула, боль сдавила мое сердце.

— Тогда мы стали мелкими правонарушителями, потому что у нас не было особого выбора, — продолжила она. — Джексон занимался тем, что угонял машины, чтобы продавать их на запчасти тому, кто больше заплатит. Что до меня, я стала мастером воровства кошельков у бизнесменов или сумок у старушек, выгуливающих своих собак.

В конце концов, у нас возникли проблемы с полицией, и вот тут-то твой отец нас и нашел.

Сьерра сделала паузу, схватив прядь, которую она накрутила на горячий утюжок. Сосредоточившись на моих волосах, она продолжила:

— Он продал нам лучшее будущее. Выход из нашей нищенской жизни. И даже семью. Джексон сразу загорелся. В любом случае, мы уже занимались преступностью, так почему бы сразу не прыгнуть с головой? — усмехнулась она, сардонически. — Но я сначала была немного более упрямой. Это было слишком хорошо. Это не могло быть правдой. И все же, знаешь, что заставило меня передумать, Эра?

Я отрицательно покачала головой, повиснув на ее губах в ожидании продолжения.

— Фотография в рамке на столе твоего отца. На ней была маленькая девочка с коротко подстриженными волосами. Она улыбалась в камеру и была одета в розово-конфетное платье принцессы, которое было ей немного великовато, наверное, то, что носила Спящая красавица. Это была ты на фотографии. И когда я увидела это, я подумала, что, возможно, он говорит правду. Что, возможно, здесь, наконец, у меня будет шанс обрести настоящую семью.

Я почувствовала ком в горле. Если бы я не боялась испортить макияж, я бы, наверное, проронила несколько слез. Забавно, но Маркус всегда был намного лучшим отцом для других, чем для меня.

— Я рада, что встретила тебя, Сьерра, — призналась я ей с улыбкой.

— Все готово! Можешь открыть глаза! — запела моя подруга.

Ей не пришлось повторять дважды! Я захлопала ресницами, обнаруживая свое отражение в большом зеркале передо мной.

— Вау, — выдохнула я.

Мои изгибы окутывало длинное, полностью белое, струящееся платье из атласа. Оно изящно ласкало мои бедра, его лиф был собран в виде «хомута» и держался на моих плечах двумя тонкими бретельками, открывая грудь. Сзади оно было таким же невероятным, так как ткань была вырезана до самого низа моей поясницы, открывая вид на мою обнаженную спину. Стоя на перламутровых туфлях-лодочках, которые заставляли меня чувствовать, что я парю, я была почти неузнаваема. Я правильно сделала, что предоставила Сьерре выбор моего платья для бала.

— Это невероятно, — восхитилась она. — Ты выглядишь как…

— Ангел, — закончила я.

Я продолжала крутиться во всех направлениях, любуясь этим великолепным платьем, когда молодая женщина протянула мне главный аксессуар моего наряда: венецианскую маску, покрытую белыми и серебряными перьями. Я надела ее, завязав ленту на затылке. Маска закрывала только верхнюю часть моего лица, открывая мои карие глаза.

— Идеально! — одобрила Сьерра. — А теперь, последний штрих…

Я скептически изогнула бровь. Чего еще могло не хватать? Не вдаваясь в подробности, она встала передо мной. Подняв мое платье, она прикрепила вокруг моего бедра что-то вроде довольно толстого белого кружевного подвязки.

— Каз настоял, чтобы ты это надела!

— Подвязка, серьезно? — хихикнула я. — У этого парня действительно странные фантазии…

— Вот только это маленькое сокровище — не подвязка, дорогая…

Сбитая с толку, я тут же перестала смеяться. И мое удивление только усилилось, когда Сьерра внезапно всунула между кружевной тканью и голой кожей моего бедра огнестрельное оружие, а точнее Глок.

— Это кобура, — объяснила она. — Довольно сексуальная кобура, соглашусь…

Металлический щелчок оружия, когда она включила предохранитель, прозвучал как тревожный звонок, посылая сильный разряд в каждое мое нервное окончание. Потому что сегодня вечером, хоть я и была одета в сверкающее белое платье, моим главным девизом было: убить. Убить, чтобы выжить. И если я не выстрелю первой, то, возможно, к концу вечера я получу пулю промеж глаз.

Моя подруга выпрямилась и пошла в ванную, чтобы надеть свой наряд. Когда она снова появилась, уже готовая, я распахнула глаза, потрясенная ее классом.

— Ну, разве я не сногсшибательна? — воскликнула она, кружась вокруг себя, как будто не носила 15-сантиметровые шпильки.

На ней было облегающее платье до середины бедра, золотистая металлизированная ткань идеально подчеркивала ее смуглую кожу. Ее золотая маска была немного более закрытой, чем моя, и держалась в руке с помощью палочки. Этот наряд выглядел так, будто был сшит специально для нее. И когда она повернулась ко мне спиной, чтобы показать заднюю часть, я была буквально ошеломлена большим китайским драконом, который извивался вдоль ее позвоночника.

— Я не знала, что у тебя есть татуировка! — воскликнула я.

— О, это? Я сделала ее на свое шестнадцатилетие, мой тогдашний бывший парень, который был совершеннолетним, подписал мое разрешение от родителей…

Затем она повернулась, покопалась немного в своей тумбочке, прежде чем снова повернуться ко мне, со злобной улыбкой на лице. Она быстро спрятала что-то за спиной, прежде чем двинуться ко мне. Но что же это…

— Твоему наряду не хватает еще кое-чего, моя красавица.

Озадаченная, я нахмурила брови, снова не понимая, к чему она ведет. Она встала передо мной, подождав еще несколько секунд, словно для того, чтобы усилить интригу, прежде чем, наконец, протянуть мне коробку. Или, скорее, бархатный футляр.

— Что это? — спросила я, насторожившись.

— Открой!

Я схватила футляр с легким колебанием, странным образом чувствуя, как мое сердце колотится в груди. Не раздумывая, я открыла его, затаив дыхание.

О, Боже мой.

— Ну! Что скажешь? — спросила моя подруга.

— Но это…

Это было невероятно дорогое ожерелье, которым я любовалась в витрине того ювелирного магазина несколько дней назад, во время моей прогулки с Казом. И он купил его мне. Он подарил мне это украшение.

Мне не хватало слов, настолько велико было мое изумление, Сьерра заставила меня повернуться, чтобы помочь мне застегнуть ожерелье. Я вздрогнула, когда крошечные драгоценные камни коснулись кожи моей шеи, чувствуя, будто на мне целое созвездие мерцающих звезд. О, черт, он, должно быть, разорился!

— У Каза, в конце концов, неплохой вкус! — сказала мне Сьерра. — Он настоял, чтобы я отдала его тебе, он подумал, что это будет слишком «сопливо», если он сам это сделает…

Я издала смешок, все еще не в силах вымолвить ни слова. Этот мужчина был идеален. Чрезмерно идеален. И, главное, он был моим. Как и я, я была определенно его.

Пока я все еще любовалась великолепным украшением, Сьерра схватила клатч, куда быстро положила помаду и заряженный пистолет. Внезапно раздались два отчетливых стука в деревянную дверь.

— Я пойду! — громко сказала я.

Но когда дверь открылась, и я увидела своего отца, я тут же почувствовала, как мое хорошее настроение улетучивается. И я возненавидела себя за болезненный кульбит, который совершило мое глупое сердце.

— Маркус, — холодно поприветствовала я его.

— Эра… Ты сегодня вечером великолепна, моя дорогая, — заявил он, увидев меня в моем вечернем наряде.

— Рада, что тебе нравится мое снаряжение, — парировала я. — Это безумие, но я никогда не думала, что мне придется однажды носить пистолет под бальным платьем… Можно сказать, что благодаря тебе это случилось.

Он выглядел опечаленным моим ледяным тоном, но у меня не было времени, да и желания облегчать его вину. Из-за него Каз, я и все остальные члены банды рисковали своими жизнями сегодня вечером. И я надеялась, что он пожалеет обо всем том зле, которое он причинил вокруг себя. Обо всем том зле, которое он причинил мне.

Он вошел в комнату, его начищенные туфли слегка скрипнули по паркету, прежде чем он объявил нам голосом, который полностью вернул свою обычную уверенность:

— Лимузин для дам отправится через несколько минут. Вы встретитесь с парнями прямо перед дворцом…

Лимузины? И дворец? Вот это да…

— Сьерра, хотя ты и не входишь в команду, которая отправилась на базу «Королевских Призраков» с Коннором, я хочу, чтобы ты была готова вмешаться в любой момент в течение вечера. Ты займешь стратегические точки, чтобы иметь хороший обзор всех гостей, и покинешь свой пост только по моему приказу.

— Поняла, босс.

Я старалась сохранять невозмутимый вид, но в моем животе постепенно образовывался ком.

— Мы рискуем по-крупному сегодня вечером, поэтому я рассчитываю, что вы не будете привлекать внимания, останетесь сосредоточенными и примените на практике все, чему научились за последние несколько недель тренировок.

— Можете рассчитывать на меня, босс, — ответила моя подруга. — Я вас не подведу.

— Я это знаю, моя маленькая Сьерра…

Он похлопал молодую женщину по плечу, и я, кажется, почувствовала горький привкус на языке. Она улыбнулась ему, и он ответил ей тем же без колебаний, и на этот раз я была уверена: мне было больно. Больно видеть, как он ведет себя с ней так, как мог бы вести себя со мной. Здоровые отношения, основанные на уважении к другому, но, главное, на слепом доверии. Неужели я просила слишком много?

Ревность, возможно, уродливый недостаток, но это просто результат пренебрежения. Это ты все испортил, папа.

Я проглотила свое раздражение, терпеливо ожидая возле входной двери, которую не покидала. Он попрощался с моей подругой и подошел, чтобы наконец выйти из комнаты. Я приготовилась закрыть за ним дверь, но он внезапно остановился рядом со мной.

— Эра, ты не могла бы пойти со мной всего на минуту?

Я изогнула бровь, готовясь послать его куда подальше. Несмотря ни на что, его искренний вид, в конце концов, убедил меня последовать за ним из комнаты. Я была определенно слаба, когда дело касалось людей, которых я любила.

— Я слушаю. Что такого важного ты хочешь мне сказать?

Он хранил молчание несколько секунд, отводя взгляд, прежде чем вздохнуть. Он выглядел уязвимым, и это, честно говоря, сбивало с толку. Потому что великий Маркус Карлтон ни перед кем не гнулся.

— Послушай, дочка, я сожалею, — наконец признался он. — Искренне сожалею…

Из меня вырвался циничный смешок.

— Да? И о чем ты сожалеешь? — резко спросила я. — О том, что отдал меня врагу? Что бросил меня в самую гущу войны банд? Что бросил нас с мамой десять лет назад? Что игнорировал мои звонки? Забывал о моих днях рождения? О чем ты так сожалеешь, Маркус? О том, что не смог исполнять свою роль отца? Что ж, знай, что теперь слишком поздно.

— Я знаю, что был неправ, Эрато. Но я боялся! — воскликнул этот ледяной человек. — Боялся, что они нападут на тебя, используя мою любовь к тебе против меня. Потому что чувства — это…

— Слабость, — закончила я за него. — Я поняла, да. Но не твои чувства делают тебя слабым. Это твоя трусость. Ты предпочел сбежать от своей семьи, ну и ладно! Но ты разрушил мою жизнь. Так что не приходи ко мне, надеясь, что я соглашусь помочь тебе восстановить твою, теперь, когда ты наконец понял, что власть — это эфемерно. И что единственное настоящее, что у тебя было, ты потерял много лет назад, сделав неправильный выбор.

Я возненавидела его еще больше за тот взгляд, которым он одарил меня, и который разбил мое сердце. Он не заслуживал моего сострадания. Он не заслуживал того, чтобы я его понимала. Он также не заслуживал того, чтобы я его прощала. Простое «прости» не искупит десять лет ошибок. Его проклятые извинения не сотрут всю ту боль, которую он причинил мне за половину моей жизни.

И все же, в моей голове была эйфория. Маленькая девочка, которая глубоко спала во мне, хотела прыгать от радости, прижаться к нему и остаться в его объятиях до конца своей жизни. Потому что ее папа только что сказал ей, что любит ее. Он наконец-то признал свои ошибки, после стольких лет ожидания.

— Ты права, — наконец сказал он. — Я не могу стереть все зло, которое я тебе причинил, моя милая. Для этого слишком поздно. Но, может быть, мы могли бы попытаться начать все сначала? Наверстать упущенное время?

Несмотря на себя, я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами. Черт, Эра, не сейчас! Подумай, что скажет Сьерра, если ты испортишь ее макияж…

— Что скажешь? — продолжил Маркус, его голос был полон надежды. — Я обещаю тебе, Эрато, быть рядом с тобой на этот раз и…

— Нет, нет, нет… — перебила я его. — Замолчи, пожалуйста! Мне надоели красивые слова. Надоели ложные надежды и обещания, которые никогда не выполняются. Я больше не хочу надеяться, что мой отец однажды полюбит меня по-настоящему. Я слишком много времени потратила на ожидание тебя. И… Я думаю, что никогда не смогу простить тебя за все это.

Вот я и нанесла ему смертельный удар. Я увидела это по тому, как его лицо исказилось от боли. Впервые я высказала ему эти слова, которые так часто повторяла про себя и которые, как я надеялась, освободят меня от всего этого гнева. Но я была удивлена, увидев, что на самом деле это не так. Потому что теперь я винила и саму себя.

Оглушительная тишина опустилась на пустой коридор. Маркус стоял там, напротив меня, его взгляд был устремлен куда-то за мое плечо, как будто он больше не мог выдержать моего взгляда. А я бы отдала все, чтобы Каз был здесь, рядом со мной. Чтобы он взял меня за руку, переплел наши пальцы и сказал, что это правильный выбор, что все будет хорошо.

Через время, которое показалось мне вечностью, Маркус сказал мне:

— Будь осторожна сегодня вечером, Эрато. Оставайся со своим телохранителем, и все будет хорошо, вот увидишь…

Он одарил меня нечитаемым взглядом, прежде чем, наконец, повернуться и уйти, бросив меня в коридоре.

Когда я нашла в себе смелость снова войти в комнату Сьерры, красивая брюнетка повернулась ко мне, печально улыбнулась, прежде чем обнять меня без слов.

— Готова? — наконец спросила она.

Я вырвалась из ее объятий, глубоко вздохнув, прежде чем кивнуть, теперь решительная.

Пусть начнется праздник…

— Готова.

Тебе следовало убить его, Эрато.