Эрато

Воспоминания

Он смотрел на капли, падающие на стекло дверцы, молча споря, какая из них первой достигнет низа. За окном шел дождь. Сильный. Очень сильный. Но это было ничто, это серое небо и эти гигантские черные тучи, по сравнению с бурей, которая грохотала во всем его теле.

— Почему ты это сделал, дорогой?

Он повернул голову к нежному голосу своей матери. Лицом к дороге, она выглядела измученной. Ее светлые волосы были тусклыми, как никогда, а тело исхудавшим, сгорбленным, словно раздавленным тяжестью, которую было слишком тяжело нести. Это был он, этот чертов груз. Он был в этом убежден.

— Он заслужил это, — просто ответил он, вместо того чтобы крикнуть, что любит ее.

Мать вздохнула, крепче сжимая пальцы на руле. Она часто уставала, но в последнее время это было почти постоянно. Она также много плакала, поэтому он даже не удивился, когда услышал, как она шмыгнула носом. Его мать походила на обломки. Старый корабль, потерпевший крушение во время слишком сильного шторма, и если присмотреться, можно было угадать его былую красоту.

— Пристегни ремень, Каз.

Он беспрекословно повиновался. В конце концов, это была его вина, что она всегда выглядела такой расстроенной, такой опечаленной. Как бы она ни глотала эти «волшебные таблетки», ничто, казалось, не было сильнее ее слез.

— Что такого мог сделать этот маленький мальчик, чтобы ты сломал ему нос?

Что он сделал? На самом деле, ничего особенного. Скажем так, он его раздражал, своими дурацкими очками Гарри Поттера, своей хорошо отглаженной маленькой рубашкой поло и своими «отлично» за диктант. А потом, когда тот посмеялся над его двойкой по арифметике, Каз не выдержал. Он никогда не знал, как сдерживать свой гнев. Самый простой способ освободиться от него? Ударить. Возможно, он не был лучшим в школе, но он знал, что у него есть все необходимое, чтобы стать великим боксером, и это его устраивало.

Но когда он видел, как его мать, казалось, устала от его импульсивных поступков, он мог только винить себя. Директор хотела заставить его написать письмо с извинениями. Что еще? Однако, когда он увидел маму, измученную стыдом и опустошением, он согласился.

Это была его вина, что она плакала.

Я перестала дышать от шока.

«И это я ее убил».

Эти несколько слов повторялись в моей голове. Нет, это невозможно. Должно быть какое-то объяснение. Иначе быть не может…

— Она была в депрессии, — продолжил он, словно отвечая на мои вопросы. — Хронической депрессии. А я был всего лишь жестоким, импульсивным ребенком, не способным усидеть на месте и минуты или слушать на уроках. Я измотал ее своими глупостями. Я сделал ее жизнь адом, я довел ее до предела, хотя все, чего я хотел, было ее чертово внимание.

Каз сделал короткую паузу, его глаза убежали от моих и уставились на берег, который был перед нами. Затем он доверился мне голосом таким тихим, таким хрупким, что это было похоже на шепот:

— Едва через год после рождения Чарли она покончила с собой.

Хруст.

Мое сердце разорвалось, я была уверена. Его слова, как острые лезвия, резали мою плоть по живому. Мое зрение затуманилось, а боль, казалось, пронзила живот. Мне было больно. Это было физически. Мне было больно за него. За этого маленького мальчика, который рос, твердо веря, что он убийца собственной матери. И тем не менее, в его голосе я слышала неизменную любовь, которую он всегда будет к ней питать.

Тогда я схватила его за руку, проглотив свои рыдания. Потому что я не имела права страдать больше, чем он. Несколько удивленный, он повернул голову ко мне. Не раздумывая, я переплела наши пальцы, погрузила свой взгляд в его, прежде чем заявить ему с убеждением, от которого дрогнул мой голос:

— Это не твоя вина, Каз.

С его губ сорвался горький и болезненный смех.

— Если бы меня не было, она была бы жива. Это я ее убил, Эрато! Я испортил ей жизнь.

Я отрицательно покачала головой, приложив ладонь к его щеке, чтобы он не мог избежать моего взгляда.

— Это неправда. Депрессия испортила ей жизнь. Не ты, — заявила я. — Ты дал ей силы продолжать. Продолжать бороться за жизнь, пусть даже всего на несколько лет дольше. И, прежде всего, благодаря тебе она улыбалась. Улыбалась, как на той фотографии, в рамке у твоего отца. Настоящей, чистой улыбкой, переполненной всей любовью, которую она испытывала к тебе. Потому что любовь к своему ребенку, поверь мне, стоит всех лекарств в мире.

Я остановилась на мгновение, моргая, чтобы отогнать грозящие слезы, и медленно погладила тыльную сторону его руки большим пальцем. Он мог притворяться, прячась за своей броней из негнущегося металла, но я могла расшифровать этого человека. И он был изъеден. Изъеден болью и чувством вины.

— Я уверена, что там, где она теперь покоится, ей очень хочется встряхнуть тебя, чтобы привести твои мысли в порядок. Потому что это не твоя вина, Каз.

Печальная улыбка пересекла его красивое лицо, утонувшее в темноте, пока он медленно скользнул рукой по моей шее, чтобы притянуть меня к себе. И когда я закрыла глаза, он прислонил свои губы к моему лбу, прежде чем прошептать:

— Спасибо, мой ангел…

Я не могла сказать, как долго мы оставались так, неподвижно на холодном песке, кожа к коже, не слыша ничего, кроме шума океана и биения наших сердец. Ужин, должно быть, остыл, но мне было все равно. По правде говоря, я уже не была уверена, что еще голодна. Не после всех этих откровений, которые перевернули мой желудок.

Устав от этой слишком душераздирающей тишины, я внезапно поднялась на ноги. Каз посмотрел на меня, подозрительно прищурившись. Подарив ему улыбку, которую я хотела сделать максимально искренней, я воскликнула:

— Последний в воде проиграл!

Он поднял бровь, развеселившись, пока я избавлялась от своей одежды всего за несколько секунд. Теперь, стоя перед ним в нижнем белье и видя, что он не собирается двигаться, я скрестила руки на груди, провоцируя его:

— Уже сдаешься, Маршалл?

Уязвленный в своем непомерном самолюбии, он тут же встал и снял обувь. Пфф. Слишком легко!

Но когда на его губах появилась тревожная усмешка, я тут же пожалела о своих словах. Не дав мне времени среагировать, Каз поднял меня с земли и перебросил через плечо, как обычный мешок. Мои взрывы смеха и сдавленный живот не давали мне нормально дышать, пока я пыталась сохранить невозмутимый вид, извиваясь и колотя его по спине руками.

— Отпусти меня, придурок! Это жульничество! — воскликнула я, когда он направился прямо к океану.

Он усмехнулся и шлепнул меня по ягодицам рукой, прежде чем ускорить шаг. Когда я увидела, как вода поглощает его лодыжки, я начала бить ногами, мой смех усилился, пока я кричала:

— Стой! У меня будет гидроудар! Этого ты хочешь?!

— Жаль, но ты узнаешь на своей шкуре, что лучше меня не провоцировать.

И прежде чем я успела что-либо добавить, мое тело было выброшено в воздух. Я едва успела закрыть глаза и зажать нос, как уже погрузилась в ледяную воду, которая, как электрошок, разбудила каждую мою клетку. Я почувствовала, как соленая вода проникает в ноздри, пока я плыла, чтобы подняться на поверхность.

— Ты мне за это заплатишь! — возмутилась я, отталкивая мокрые пряди волос, закрывавшие обзор.

Я набросилась на него, обхватив его шею руками. Мое мокрое тело, прижатое к его, заставило его вздрогнуть, и я воспользовалась этим моментом слабости, чтобы свалить его навзничь. Каз тяжело рухнул в холодную воду, безжалостно увлекая меня за собой. Оказавшись верхом на нем, я торжествовала и воспользовалась своим доминирующим положением, чтобы обрызгать его водой прямо в лицо.

— Ладно. Теперь шутки в сторону, — сказал он, вытирая глаза.

Он неожиданно схватил меня за плечи, опрокинув на мокрый песок и изменив положение. Теперь он был надо мной, его татуированные руки обрамляли мое тело, а его черные волосы капали на мое лицо всего в нескольких сантиметрах от его собственного.

— Это нечестно, — пробормотала я, видя его слишком забавное выражение лица, на мой вкус.

Кровавый Жнец рассмеялся, чуть не вырвав мое сердце из груди. В его тембре было что-то, не знаю что, что умело меня восхищать. Делать меня счастливой. Можно ли влюбиться в смех?

Я начала рассматривать его ужасно идеальное лицо, мои пальцы не сдерживаясь прослеживали прямую переносицу, скользили по изгибу его губ, а также контуру его очерченной челюсти. Я почувствовала, как его дыхание участилось на мне по мере того, как я ласкала его кожу, атмосфера вокруг нас, такая легкая мгновение назад, наполнилась чем-то гораздо более сильным, гораздо более тяжелым. Желанием.

И как раз когда у меня появилось единственное желание — прижать свои губы к его, Каз прошептал мне хриплым голосом, который заставил меня прекратить всякое движение:

— Если бы мне сказали несколько месяцев назад, что я без ума влюблюсь в девушку, которая врезалась в меня, как фурия, в коридоре, я бы ни за что не поверил.

И мое сердце пропустило удар.

Я что, сплю?

— И если бы мне сказали несколько месяцев назад, что я без ума влюблюсь в мужчину, который угрожал мне разнести череп своим пистолетом, я бы тоже не поверила, — прошептала я ему в ответ.

Его черные глаза начали созерцать меня, ласкать меня, пока я чувствовала, что теряю равновесие. Мой пульс бился сильно, так сильно во всем моем существе, что я не могла слышать ничего, кроме этого. Я прогнулась. Я прогнулась под взглядом его жадных зрачков. И когда Каз глубоко погрузил свой взгляд в мой и снова открыл рот, я затаила дыхание, чтобы быть уверенной, что услышу его:

— Я влюблен в тебя, Эрато. Как чертов подросток.

Бум.

В моей голове была эйфория, взрыв чувств в животе. Влюблен. В меня. Каз Маршалл был влюблен в меня. Так же, как я была безумно влюблена в него. До смерти.

Медленно, по мере того как мой разум постепенно осознавал его слова, на моих губах появилась нежная улыбка. Я почувствовала, как мои щеки порозовели, а глаза заблестели от эмоций, пока я обхватывала руками его шею. И не выдержав больше, я прижала свои губы к его.

Я услышала, как он застонал от удовольствия. Одна из его рук схватила меня за затылок, чтобы углубить наш поцелуй, в то время как другая скользнула под мою талию, притягивая наши два тела ближе. Соль на моей коже, песок, прилипший к моей спине, и холодная вода, лижущая мои ноги, — все это больше не имело никакого значения. Единственное, что имело значение, это он. Я обхватила его шею руками, пока его язык проник в мой рот, страстно смешиваясь с моим, в то время как наши губы двигались с необыкновенным единством. Как будто теперь мы были единым целым.

В этом пылком поцелуе я доверила ему все, что было у меня на сердце: свою любовь, свое желание, свою удушающую страсть. Я умирала на его губах. Я сгорала под его ласками и опьянялась его любовью. Его любовью ко мне. Моей любовью к нему.

— Из-за твоих чертовых детских игр я промочу свою тачку! — разозлился Кровавый Жнец.

Я забралась на пассажирское сиденье с сияющей улыбкой. Я была более чем горда тем, что додумалась снять одежду, прежде чем оказаться в воде.

— Можешь вести машину голым, мне это не мешает, — парировала я, пожимая плечами.

Он испепелил меня своим черным взглядом, прежде чем со злостью направиться к багажнику. Когда он снова появился в поле моего зрения, он бросил жалкое полотенце на водительское сиденье, прежде чем резко снять свою мокрую футболку и бросить ее на заднее сиденье. Мой рот мгновенно пересох при виде его мускулистого и татуированного торса, который все еще был влажным. Черт возьми! Ему действительно нужно перестать снимать эту проклятую футболку по поводу и без, это сводило меня с ума!

Он тронулся без слов, брови все еще были сурово нахмурены, а взгляд прикован к дороге. Я откинулась на спинку сиденья со вздохом, прислонив локоть к стеклу внедорожника, чтобы понаблюдать за ночным пейзажем, проплывающим за окном. Это было очевидно: этот пляж определенно вошел в тройку моих любимых мест во всем мире…

— Черт, я замерз, — раздраженно сказал Каз.

Я хихикнула, прежде чем подразнить его:

— Если бы у тебя была гениальная идея снять одежду, как у меня, ты бы тоже был сухим! Но я полагаю, мужчинам, безусловно, труднее…

Я внезапно остановилась, когда он положил свою руку мне на бедро, сжимая пальцы на моей коже. Немного сбитая с толку, я сглотнула, пытаясь игнорировать дрожь, пробежавшую по моей груди до низа живота, когда внезапно раздался хриплый голос Кровавого Жнеца:

— Значит, если я правильно понимаю, под твоими джинсовыми шортами… ты ничего не носишь?

Мгновенно я почувствовала, как разряд возбуждения пронзил мое тело, ускоряя сердцебиение и затрудняя дыхание. Я повернула свой пылающий взгляд на Каза, который упорно смотрел на дорогу перед собой, ведя машину одной рукой. Мои волосы встали дыбом, когда его пальцы медленно поднялись вверх по моему бедру, чтобы коснуться ткани моих шорт.

— Разгуливать без трусиков… — продолжил он.

Я затаила дыхание, когда он медленно проникая пальцами под шорты, чувствуя, как мое тело уже горит, а голова затуманивается. В то мгновение, когда его пальцы вошли в контакт с чувствительной кожей моего низа живота, я впилась ногтями в кожу своего сиденья, опуская взгляд на его руку, погруженную в мои шорты.

Неужели он действительно собирается это сделать… за рулем по улицам Лос-Анджелеса?

Внезапно я издала вздох удовольствия, когда почувствовала, как его пальцы ласкают складки моей уже влажной киски, его средний палец нежно массирует мой клитор. Я закрыла глаза, открыла рот, прежде чем схватиться за ручку двери. Потерянная в ласках, которые его умелые пальцы оказывали моему лону, стон сорвался с моих губ.

— … Это было действительно не очень разумно с твоей стороны, — добавил Каз.

Неожиданно он ввел два пальца внутрь меня, вызвав у меня новый, еще более громкий стон удовольствия, чем предыдущий. Я прикусила губы, сильнее сжимая ручку двери, когда он начал медленные движения вперед-назад, которые мало-помалу сводили меня с ума. О, Боже мой…

Когда он ввел третий палец в мою киску, я ахнула от удивления, безумно открыв глаза. Я затаила дыхание, когда увидела через лобовое стекло, что мы находимся прямо в центре города, на одной из самых оживленных улиц Голливуда. В окружении очень, очень большого количества машин.

— Каз, — задыхаясь, проговорила я, слегка напрягаясь.

— Что такое? Ты хочешь, чтобы я остановился? — прошептал он мне.

Вместо ответа я схватила его руку, погруженную в мое лоно, и заставила ее остаться там, даже надавливая на его пальцы, чтобы они проникли в меня еще сильнее. Мое тело выгнулось на сиденье, когда он согнул их внутри меня, многократно усиливая мое удовольствие. Чтобы он остановился? Никогда в жизни!

На грани экстаза я уже не могла сдерживать криков, пока его пальцы стали быстрее и глубже, посылая сильные разряды удовольствия по всему моему телу в трансе. Я отпустила ручку двери, чтобы схватиться за ту, что вверху справа, все еще направляя высокого брюнета в его движениях своей рукой, обхватывающей его.

— Каз, я сейчас… я сейчас… — проговорила я, чувствуя, как оргазм нарастает во мне.

Но внезапно он вынул свои пальцы. Меня охватила сильная пустота, отягощая мое тело всепоглощающей фрустрацией. Совершенно сбитая с толку, я попыталась прийти в себя и повернула голову к Кровавому Жнецу.

— Н-но что ты делаешь?

— Я же сказал тебе, что не стоит меня провоцировать, — насмешливо прошептал он. — Но не волнуйся, мой ангел, я доставлю тебе еще более сильное наслаждение, как только мы окажемся в моей комнате…

Каз — 1, Эра — 0…