Эрато

Отражения солнца, проникающие сквозь жалюзи, согревали мою кожу и щекотали еще тяжелые веки. Я постепенно выходила из сна, чувствуя необычную тяжесть на своих ребрах и слыша глубокое и размеренное дыхание того, кто так крепко держал меня прижатой к себе всю ночь. Каз.

Я открыла один глаз и тут же столкнулась с еще спящим лицом моего телохранителя всего в нескольких сантиметрах от моего. И от одного этого вида мое нутро наполнилось волнением. Я принялась рассматривать его, глупая улыбка искривляла мои губы. Его щека была прижата к подушке, а черты лица расслаблены. Ни одна борозда не пересекала его лоб, и ни одна складка не искажала его брови. Он казался безмятежным, даже удивительно… ангельским. За годы света от образа, который он так любил демонстрировать: безжалостного преступника.

Я долго любовалась его наглой красотой, вспоминая ощущение его рук на себе и его зрачков, утонувших в желании, пока он делал меня своей. И впервые за очень долгое время я почувствовала себя наконец в безопасности, здесь, в его сильных татуированных объятиях. Как будто, пока я рядом с ним, ничто не сможет меня достать.

Внезапно его брови нахмурились, и дыхание участилось. Он собирался проснуться. Тогда, как, вероятно, поступил бы инфантильный ребенок, я быстро закрыла глаза, притворившись, что все еще сплю.

Я почувствовала, как его рука сжалась вокруг моего тела, прижимая меня немного сильнее к себе. Его пальцы начали нежно ласкать мои ребра, лениво скользя по моей обнаженной коже до плеч, прежде чем убрать прядь моих волос, которая падала на щеку. Заставляя себя не улыбаться, я, кажется, почувствовала, как мое сердце подскочило в груди, когда он прислонил свои губы к моему лбу. Но он не остановился на этом. Он оставил еще один поцелуй на моей щеке, затем на виске, носу, веках, челюсти… На самом деле, он покрыл каждый участок моего лица своими поцелуями с чересчур выводящей из равновесия нежностью. Не в силах больше сдерживаться, я открыла глаза, издавая тихий смешок.

— Ты знаешь, что у тебя действительно ужасная рожа, когда ты спишь? — дразня, спросил он своим утренним хриплым голосом.

Я подняла бровь, развеселившись.

— И все же, похоже, твоим губам только что это нравилось, моя ужасная рожа…

Он тихо усмехнулся, прежде чем неожиданно оставить еще один мимолетный поцелуй на моих губах.

— Мои губы недостаточно беспристрастны, когда дело касается тебя.

Как только я собиралась ответить, стук в дверь прервал нас. Каз издал вздох разочарования, прежде чем подняться, неохотно покидая кровать. Я не смогла сдержать улыбки при виде его мускулистых ягодиц, которые он быстро прикрыл спортивными штанами, прежде чем пойти открыть дверь.

— Надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина, чтобы беспокоить меня рано утром, — сказал он своему собеседнику.

— Тренировка, Каз. Ты должен быть внизу через десять минут, — начал другой мужчина. — И кстати! Ты не видел дочь босса? Ее нет в ее комнате…

— Естественно. Она голая в моей постели.

Я чуть не задохнулась, чувствуя, как мое лицо внезапно стало ярко-красным. Он что, серьезно сказал это этому незнакомцу без малейшего колебания? Я собиралась его убить.

Когда Каз наконец захлопнул дверь, чтобы вернуться к кровати, я схватила подушку и изо всех сил бросила ее ему в лицо. Он не успел среагировать, подушка резко столкнулась с его головой, прежде чем упасть к его ногам. Прямо в цель!

— Могу я узнать, что на тебя нашло, черт возьми?! — воскликнул он, испепеляя меня взглядом.

— Ты сказал ему, что я «голая в твоей постели»! — возмутилась я.

— А разве это не так?!

Раздраженная его недобросовестностью, я схватила вторую подушку и бросила ее в него. Но на этот раз, к сожалению, высокий брюнет перехватил мой снаряд, прежде чем он долетел до него. Он посмотрел на меня убийственным взглядом, пока не предвещающая ничего хорошего усмешка растянула его губы.

— Хочешь в это поиграть, мой ангел?

И не дожидаясь моего ответа, Каз набросился на меня, вооружившись подушкой, которую он прижал к моему лицу, свалив меня на кровать. Я вскрикнула от удивления и распахнула глаза. Каз стоял напротив меня, слишком гордый своей маленькой местью, на мой вкус. Не колеблясь, я вырвала у него несчастную подушку из рук и ответила на его нападение, ударив его ею.

Опасный блеск промелькнул в его черных глазах, пока я собиралась нанести ему решающий удар. Он заблокировал мое нападение, отбросив подушку в другой конец комнаты, прежде чем навис надо мной. Его ноги зажали мою талию, а руки пригвоздили мои запястья над головой, не давая мне пошевелиться. Я расхохоталась, увидев его нахмуренные от злости брови.

— Вы заслуживаете наказания за ваше дерзость, мисс Карлтон…

Тон его низкого голоса заставил меня вздрогнуть, и мгновенно внизу живота потекло тепло.

— Я полностью с вами согласна, — ответила я, внезапно пересохшими губами.

Он улыбнулся, прежде чем наклониться совсем близко ко мне, его горячее дыхание ударяло по нежной коже моей шеи. Вздох удовольствия вырвался у меня, когда он начал покусывать мочку моего уха. Затем его губы скользнули ниже, по моей шее, в то время как его пальцы поднялись вдоль моих обнаженных бедер. Мои глаза закрылись, я была опьянена ощущением его рта, который блуждал по мне до ключиц. Стоны вырвались у меня, когда его рука легла на выпуклость моей груди и…

— Пять минут, Каз! — воскликнул голос за дверью.

Он раздраженно выдохнул мне в кожу, прежде чем подняться на локтях, освобождая меня от своей хватки.

— Похоже, долг зовет тебя, — сказала я, подняв брови.

— Посмотрим, сможет ли он помешать мне заняться с тобой любовью, когда мой кулак заставит его проглотить свои зубы…

Я снова засмеялась, немного оттягивая момент, когда нам придется вставать с кровати. Мои мысли были совершенно не о тренировке… Дата большого маскарада была назначена. У нас оставалось меньше двух недель. Меньше двух недель до того, как мы раз и навсегда уничтожим угрозу «Королевских Призраков». Или же они уничтожат нас…

Я была измотана.

Проведя утро за пробежкой более пятнадцати километров в калифорнийской долине под палящим солнцем, я, наконец, нашла убежище в своей комнате, чтобы проспать остаток дня, пытаясь наверстать часы сна, потерянные накануне.

Я давно не видела Каза. Слишком давно. Я привыкла к его присутствию в течение дня в последние месяцы, поэтому оказаться сейчас такой одинокой… это меня пугало. Но Кровавый Жнец занимал важное место в банде, и поэтому он, естественно, был очень занят своими обязанностями. Чем он занимался, пока я скучала, запертая в четырех стенах? Доставлял ли он грузы с наркотиками? Разрабатывал ли план атаки для следующей миссии? Вел ли переговоры о товаре? Думал ли он обо мне так же сильно, как я о нем?

Внезапно разозлившись на все эти вопросы, я встала с кровати и надела джинсовые шорты и широкую футболку, прежде чем покинуть комнату, решив найти себе какое-нибудь занятие в начале вечера.

Когда я шла по пустым коридорам огромной резиденции, я почувствовала, как все мое тело напряглось от ужаса, когда рука закрыла мой рот, а другая схватила меня за талию. Я хотела закричать, внезапно запаниковав, но ладонь, которая закрывала мои губы, заглушила мой голос. Мое сердцебиение бешено участилось. Это были «Королевские Призраки», которые снова пришли, чтобы похитить меня? Я пыталась вырваться, пока в моем сознании мелькали тревожные сценарии, когда теплое дыхание, прижавшееся к моему виску, заставило меня прекратить всякое движение.

— Не нужно бороться, мой ангел… Я похищаю тебя на вечер, — прошептал слишком знакомый голос мне на ухо.

Мои плечи опустились, напряжение тут же спало, пока виновник моего беспокойства освободил меня.

— Ты напугал меня, придурок! — воскликнула я, резко развернувшись, испепеляя Каза взглядом.

— Это не моя вина, если ты чертова трусиха, — парировал он с насмешливой улыбкой.

Он схватил меня за руку, не давая мне дольше читать ему нотации, прежде чем потащить за собой на парковку резиденции. Там я обнаружила Jeep Wrangler, который мы использовали во время нашей поездки по Неваде. Озадаченная, я наблюдала, как он открывает мне пассажирскую дверь и предлагает сесть. Я села, скрестив руки на груди, и когда высокий брюнет сам уселся на водительское сиденье, я спросила его:

— Куда мы едем?

Он не удостоил меня никакими объяснениями, просто захлопнул свою дверь и завел мотор.

— Хорошо! — воскликнула я, раздраженная его молчанием. — Я надеюсь, ты не везешь меня в шикарный ресторан, потому что, во-первых, я крайне неподходяще одета, а во-вторых, я закажу самое дорогое блюдо в меню, просто чтобы заставить тебя заплатить за тот страх, который ты мне устроил!

Он усмехнулся, погружая свои веселые глаза в мои. Я ненавидела сюрпризы, однако не могла отрицать, что, когда он смотрел на меня так, это больше не имело никакого значения. Он наклонился ко мне, его запах опрокидывал мои чувства, пока он потянул мой ремень, чтобы пристегнуть меня. Его пальцы едва коснулись моей груди. Волна электричества пронзила все мое тело. Как в самый первый раз, в его машине, в вечер нашей встречи.

— Некоторые вещи, очевидно, никогда не изменятся, — прошептал он слишком близко к моим губам.

Мы ехали долгие минуты, пересекая оживленный Лос-Анджелес и его переполненные дороги. Я смотрела, как проносятся витрины роскошных бутиков и светящиеся вывески, когда Каз внезапно припарковался на тротуаре. Я повернула голову к нему, вопросительно глядя, пока он отстегивал ремень и глушил мотор.

— Я возьму еду на вынос, — сказал он. — Что ты хочешь?

Я подумала несколько секунд, затем ответила, чувствуя слюнки во рту:

— Два куриных ролла, картофель фри и наггетсы. О! И не забудь Coca-Cola Zero!

— Ты хочешь заставить меня поверить, что такая маленькая штучка, как ты, способна столько съесть? — поддразнил он.

Я закатила глаза.

— Хватит меня недооценивать, Казичок…

— Ладно. Скажи это еще раз, и я буду звать тебя «куколкой» до конца наших дней, Эрато.

Я расхохоталась. «Мой ангел» было, честно говоря, гораздо лучше…

— Хорошо, хорошо, — сдалась я. — Я поняла… Пупсик!

Он раздраженно зарычал, прежде чем наконец угрюмо выйти из машины, хлопнув дверью за собой, что еще больше усилило мою веселость. Через несколько минут ожидания мне уже стало скучно. С тех пор как мой мобильный телефон был отслежен врагом, Маркус отказывался дать мне новый. По его мнению, это был ненужный риск… Тогда я стала смотреть в витрины магазинов за стеклом своей двери, чтобы скоротать время.

Рядом с внедорожником в дорогом ювелирном магазине гордо выставлялись самые красивые бриллиантовые украшения. Мои глаза рассеянно осматривали золотые кольца и серьги с драгоценными камнями, когда мое внимание привлекло более скромное ожерелье. Оно состояло из тонкой цепочки, украшенной бесконечным рядом крошечных сверкающих бриллиантов. Возможно ли влюбиться во второй раз?

— На что ты так смотришь?

Низкий голос моего телохранителя заставил меня вздрогнуть. Он сел за руль, положив к моим ногам бумажный пакет, от которого исходил восхитительный запах еще горячей еды. Я пожала плечами, просто ответив ему, указывая пальцем на витрину ювелирного магазина:

— Вот это невероятно красивое и дорогое ожерелье.

Он бросил быстрый взгляд в указанном направлении, прежде чем завести мотор Jeep, и я изо всех сил удержалась, чтобы не наброситься на картошку фри у моих ног.

Через несколько километров Каз свернул на более узкую и менее оживленную дорогу, вдали от центра города. Не имея ни малейшего представления о том, куда он решил меня отвезти, я просто молча любовалась проплывающим видом, опуская окно, чтобы моя рука могла парить снаружи, и ветер развевал мои волосы. Внезапно я увидела океан и пальмы, вырисовывающиеся на горизонте, и улыбнулась. Он вез меня на пляж?

Каз остановил машину на обочине дороги, которая тянулась вдоль Тихого океана. Мы вышли с пакетом еды, и он повел меня по узкой тропинке, скрытой за растительностью. Ступеньки, высеченные в камне, казалось, спускались отвесно, и я молча молилась, чтобы не упасть, что причинило бы мне боль… или выставило бы меня посмешищем.

Когда я, наконец, сошла с импровизированной лестницы, чтобы погрузить ноги в мелкий песок, я подняла глаза, задержав дыхание. Вау. Передо мной простирался пустынный пляж, омываемый океаном. В этот час солнце уже зашло, оставив только роскошный оранжевый градиент, затерянный на линии горизонта. Картина была просто невероятной.

Я повернулась к Казу, широко раскрыв глаза:

— Это место великолепно!

Он мягко улыбнулся мне, прежде чем забрать бумажный пакет из моей руки и обогнать меня, чтобы сесть немного подальше. Я быстро сняла обувь, прежде чем присоединиться к нему и упасть рядом с ним, лицом к величественному океану. Теперь, убаюканная шумом волн, разбивающихся о берег, я чувствовала, что мы одни во всем мире. Только он и я, потерянные на райском пляже. Вместе против всего мира.

— После смерти моей матери я привык смотреть на океан, когда наступала ночь.

Мое сердце перестало биться, застыв в груди.

Что?

— Я мог часами сидеть так, наблюдая за накатывающими волнами, — продолжил он. — Это успокаивало меня, а иногда я даже мог забыть боль. Эту чертову боль, которая съедает тебя изнутри. Ту, которая заставляет тебя чувствовать вину, до такой степени, что ты рушишь всю свою жизнь. Пока не оказываешься с пистолетом в руках, готовый пожертвовать той немногим человечностью, что у тебя осталась, чтобы попытаться искупить свои долги и забыть о зле, которое ты причинил.

Не в силах вымолвить ни слова, я уставилась на высокого брюнета рядом со мной. Его глаза были упрямо прикованы к воде, он выглядел спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой. Наконец он повернул голову ко мне, и когда его темные зрачки погрузились в мои, я почувствовала, как мое сердце разрывается.

— Ты помнишь блондинку на фотографиях, у моего отца? — спросил он меня, его голос уже не был таким уверенным, как мгновение назад.

Потрясенная, я лишь слабо кивнула.

— Это была она, моя мать. И это я ее убил.