Эрато

В детстве мне любили делать комплименты по поводу моих волос. Они были длинные и блестящие. Мама их обожала. И я тоже. Она иногда часами укладывала их. Но однажды в школе группа девочек решила отрезать мою косу одним взмахом ножниц.

В тот день меня отправили домой за избиение одноклассниц.

Я помню, как была безутешна перед лицом того, во что превратилась моя бесформенная шевелюра. Тогда отец усадил меня в ванной, прежде чем дать мне машинку для стрижки. Я уставилась на него круглыми, недоверчивыми глазами, а затем он сказал мне:

— Твоя ценность не измеряется длиной твоих волос, Эрато. Ты намного сильнее этого. Ты можешь решить доказать мне это, побрившись налысо, и ждать, пока твои волосы отрастут ещё красивее, чем раньше. Или ты можешь остаться сидеть здесь и рыдать, как поступил бы слабый человек.

На следующее утро я вернулась в школу с высоко поднятой головой и бритым черепом.

— Думаю, я должен тебе объяснения, Эра…

— Я жду гораздо большего, чем просто «объяснения», Маркус, — холодно ответила я.

Сидя на стеклянном стуле напротив огромного стола моего отца, я изо всех сил старалась контролировать бешеное желание выкрикнуть ему кучу оскорблений. Маркус Карлтон, казалось, постарел на десять лет за одну неделю. Его лицо было покрыто мешками под глазами, морщинами и усталостью, что разрушало образ непреклонного человека, который он хотел продемонстрировать. Перед лицом моей враждебности он вздохнул, прежде чем налить себе стакан рома. Вот что, в отличие от всего остального, никогда не изменится.

— Послушай, Эрато, мне жаль, как всё обернулось. Моей первоначальной целью никогда не было подвергать тебя опасности, наоборот, я думал только о том, чтобы защитить тебя.

— Ах, да, правда? — воскликнула я. — Защитить меня? Значит, организовать моё собственное похищение — это твой чёртов способ защитить меня?!

Он сглотнул, прежде чем отпить ром.

— План состоял в том, что благодаря вам мы сможем получить информацию, которая позволит нам узнать местоположение штаб-квартиры «Королевских Призраков». Вот почему машина, управляемая моими людьми, следовала за вами на расстоянии нескольких километров на протяжении всего вашего пути. Чтобы забрать вас, как только мы получим информацию. И мы её получили. В здании, где они вас держали, мы нашли конфиденциальные документы, а также забытый мобильный телефон. Мы скоро найдём их убежище, это всего лишь вопрос нескольких часов, Эра.

Саркастический смех вырвался у меня.

— Значит, мы с Казом были просто приманкой? Сопутствующим ущербом, так?

— Я никогда не думал, что ситуация может обостриться так быстро.

И я снова засмеялась. Смехом, который не был смехом. Нет, на самом деле я злилась. Хуже того, я кипела изнутри. Но дыши, Эра. Не позволяй ярости захлестнуть тебя. Пока нет. Потому что был один вопрос, который мучил меня слишком долго, и мне нужно было услышать ответ.

— Почему эти парни называют меня моим вторым именем?

Я тут же увидела, как мой отец напрягся в кресле. На долю секунды его полярно-голубые глаза впились в мои, прежде чем он отвёл взгляд и одним глотком выпил всё содержимое своего стакана, словно набираясь смелости.

— Розалия была женой Грейсона Миллера, босса «Королевских Призраков», — внезапно выпалил он.

Фраза едва сорвалась с его губ, как мне показалось, что я падаю с верхнего этажа здания.

— Вначале мы вдвоём стояли во главе «Кровавых Жнецов», — продолжил мой отец. — Мы с Грейсоном были лучшими друзьями на протяжении стольких лет, что перестали считать. Я считал его братом.

Слуховая галлюцинация. Это могло быть только так.

— За несколько дней до твоего рождения его жена погибла в трагической катастрофе вертолёта. Они только что поженились. Тогда, в знак последней дани уважения, мы с твоей мамой решили дать тебе и её имя: Розалия. Я хотел, чтобы Грейсон стал для тебя вторым отцом, у него ведь никогда не было шанса иметь ребёнка. Но после этого он сошёл с ума. Он был жаден до денег и власти. Он хотел всё больше и больше. А потом однажды он рассказал мне о своём плане расширить горизонты нашего бизнеса.

Он хотел заниматься не только наркотиками, но и торговлей органами и проституцией. Естественно, я отказался. И тогда он слетел с катушек. Он впал в бешеную ярость и решил покинуть «Кровавых Жнецов», чтобы развить свою собственную сеть. Перед уходом он поклялся мне, что однажды он завладеет всем, что я приобрёл.

Когда мой отец закончил свой монолог, я некоторое время сидела с открытым ртом, не в силах выразить словами то, что чувствовала. Значит, мразь, которая организовала моё похищение, чтобы потом продать меня в сексуальное рабство, когда-то была его лучшим другом? Моё тело, находившееся в свободном падении, резко врезалось в асфальт, чтобы столкнуться с реальностью лицом к лицу. И его признание ничуть не умерило гнев, который клокотал во мне. Наоборот, он разжигал его. Как ветер, дующий на раскалённые угли. И на этот раз я была уверена, что он полностью поглотит меня.

— И ты думаешь, что ты лучше этого психа, да? Ты трусливо бросил меня, потом предал, снова и снова. Ты даже был готов пожертвовать мной, папа! И всё это ради чего? Ради твоей банды. Всё, что ты когда-либо делал, было для спасения этой чёртовой банды!

Мой отец вздохнул, тяжело откинувшись на спинку стула. Он устало приложил руки к вискам, чтобы помассировать их.

— Когда ты, наконец, перестанешь вести себя как ребёнок, Эрато? — наконец, вздохнул он.

И вот она. Последняя капля.

Я резко поднялась, гнев затруднял моё дыхание, прежде чем схватить его стакан с ромом, который я с силой швырнула через комнату. Он с грохотом разбился о стену, рассыпавшись на тысячи осколков по полу, но я не обратила на это внимания. Ненависть гудела в моих ушах, пока я давила ладонями на массивное дерево стола, чтобы возвыситься над ним.

— А ты, Маркус, когда ты начнёшь вести себя как отец?! — крикнула я ему.

Казалось, осколок боли пронзил его зрачки. Неподвижный, он больше ничего не говорил, просто смотрел на меня с этим испуганным выражением лица. Но я была далека от того, чтобы закончить с ним.

— То, что ты решил пожертвовать мной без предупреждения, это одно. Но Каз?! Ты не имел права вмешивать и его!

— Имел, поскольку это его долг, Эрато! — возразил он тогда.

— Умереть за тебя?!

— Именно. Соглашаясь вступить в мою банду, он прекрасно знал, чего это ему будет стоить!

Ошеломлённый смех вырвался у меня, кислая боль перевернула мои внутренности.

— Если ты оправдываешь свои ошибки верностью, которую тебе должны члены этой банды, то ты такой же монстр, как Грейсон Миллер.

Его шокированное выражение лица вызвало у меня тошноту. Он смотрел на меня, как будто мои слова нанесли ему удар ножом, боль и раскаяние окрашивали его стареющие черты. Но для сожалений теперь было слишком поздно. Я медленно отступила, руки упали вдоль тела. Я чувствовала себя опустошённой от всяких сил. Снова мне было больно везде. Но самая острая боль была та, что, казалось, пронзала моё сердце насквозь. Я смотрела на этого человека перед собой, как смотрят на незнакомца в метро, прежде чем он сойдёт на следующей станции и навсегда исчезнет в толпе.

— Я хочу уйти, — заявила я твёрдым тоном.

Он на секунду расширил глаза, удивлённый, прежде чем снова взять себя в руки.

— Ты не можешь.

— Правда? Тем не менее, мне достаточно открыть эту чёртову дверь и сесть на первый самолёт, который увезёт меня подальше от тебя и твоего дерьмового мира!

— Этот мир теперь и твой, Эрато…

— Значит, это то, что ты оставляешь мне в своём завещании? Свой чёртов наркокартель, папа?! — воскликнула я, саркастически.

Он вздохнул, прищурив веки, как будто мои слова снова задели его, прежде чем заявить низким голосом:

— Ты не можешь уйти, потому что нигде не будешь в безопасности. И уж точно не оставаясь одна, без кого-то, кто мог бы тебя защитить. «Королевские Призраки» снова найдут твой след, как они сделали, когда ты ещё жила с матерью, и на этот раз, поверь мне, после того, что ты с ними сделала, они будут в сто раз более грозными, чем раньше.

Я скрестила руки на груди, нахмурившись. Потому что, хотя мне было невыносимо это признать, он был прав. Эти психи, должно быть, более чем когда-либо полны решимости добраться до меня, и я не справлюсь, одна, против целой банды. Несмотря на всё, я не собиралась сдаваться. Потому что, если я упаду, неизбежно будет ещё один человек, которого увлечёт моё смертельное падение. Каз. А это было совершенно исключено.

— Тогда мне придётся научиться обеспечивать свою безопасность самой, — прогремела я, делая шаг к нему. — Я больше не хочу зависеть от тебя или даже от кого-либо из твоих людей, чтобы выжить. Никогда больше.

Он несколько секунд смотрел на меня своими ледяными глазами, прежде чем лёгкая улыбка медленно изогнула его губы. И я знала, в тот момент, когда он открыл рот, что эти слова снова вызовут мой гнев, как сокрушительная волна цунами.

— Я горжусь женщиной, которой ты стала, Эрато. Потому что, несмотря на всё, что ты можешь обо мне думать, ты самое драгоценное, что у меня осталось в этом мире, моя дочь…

И снова я взорвалась:

— Это ложь! Перестань, чёрт возьми, врать! Если бы я действительно была самым драгоценным в твоей жизни, ты бы не бросил меня, Маркус! Ни меня, ни маму! — крикнула я во весь голос. — Но ты хочешь знать, что единственное, что имеет для тебя значение?!

Я сделала несколько шагов назад, чтобы оказаться в центре комнаты, прежде чем указать обеими руками, круговым жестом, на роскошный кабинет, который окружал нас.

— Всё это! Все эти виллы, эта мебель по заоблачным ценам, которой ты владеешь, и твой чёртов белый порошок! Если бы ты хотел денег и лекарств, ты мог бы стать врачом! Но нет, великий Маркус Карлтон предпочёл рынок наркотиков! Ты всегда был готов на всё ради своей империи, даже отправить свою собственную дочь прямо на смерть! Так что надеюсь, ты счастлив теперь! Тебе удалось спасти свою чёртову банду! Но знаешь, что ты потерял взамен?

Я впилась своими расширенными от гнева глазами в его глаза. И я почувствовала, как он схватил меня за горло. Это был дождь внутри меня. Но не сдавайся, Эра. Я не должна сдаваться. Даже если мне казалось, что всё моё существо рушится под лавиной эмоций, я сглотнула желчь в горле. Потому что сдаться — значит признать свои слабости.

— Меня, — закончила я. — Ты потерял меня. И на этот раз навсегда.

Сердце замирало в груди, я повернулась к нему спиной, широкими шагами направляясь к выходной двери. Мне нужно было уйти отсюда. Я даже смотреть на него больше не могла. И когда моя ладонь коснулась ручки, я повернулась к нему в последний раз, чтобы бросить:

— Забавно, но знаешь что? Ты самый первый мужчина, который разбил мне сердце, папа…