Эрато

Пусто.

Этот чертов холодильник был совершенно пуст!

Я с досадой захлопнула дверцу, а затем решительным шагом направилась к комнате Каза. Даже не потрудившись постучать, я резко распахнула дверь и почти сразу наткнулась на его темные глаза, которые уставились на меня, а одна бровь вопросительно приподнялась.

— У нас совсем не осталось еды. Нам правда нужно съездить за продуктами! — воскликнула я.

Лежавший на кровати с сигаретой в зубах, высокий брюнет медленно поднялся, не разрывая зрительного контакта. Он небрежно подошел ко мне, остановившись, когда навис надо мной всем своим ростом, а затем наклонился к моему лицу и выдохнул свой токсичный дым. Я сдержалась, чтобы не закашляться, отступая, пока этот придурок издавал смешок, который я больше всего на свете мечтала заставить его замолчать. Но я просто испепелила его взглядом, не будучи в настроении для наших рутинных пререканий.

— Что? Мадам не переносит сигаретный дым?

— Вовсе нет. Это тебя я не переношу! — парировала я.

На его губах появилась наглая улыбка, словно дразня меня, прежде чем он прислонился плечом к дверному косяку, продолжая курить с безразличием.

— Прекрати это и следуй за мной прямо сейчас. Мы едем, — твердо приказала я.

— У меня есть право надеть футболку?

Мои глаза расширились, прежде чем опустились на его голый торс прямо передо мной. Я почти сразу почувствовала, как пересохло во рту от его рельефных и божественно очерченных мышц, начиная с пресса, грудных мышц и V-образной линии, украшающей низ живота. Все это было подчеркнуто черными рисунками, впечатанными под его гладкой кожей. Мое лицо, казалось, внезапно покраснело, и я резко отвела взгляд. Жалкая, Эра!

Сильно позабавленный моим внезапным смущением, Каз снова усмехнулся, пока я убегала в гостиную, требуя, чтобы он надел что-нибудь наверх.

Когда он появился на первом этаже несколько минут спустя, я не успела даже среагировать, как он внезапно натянул на мою голову шлем, заставляя меня поднять подбородок, чтобы правильно его застегнуть, и безапелляционно объявил:

— Едем на мотоцикле.

Я прижалась к его спине, и мы мчались на высокой скорости среди зеленых просторов, ветер неистово хлестал мои голые руки, пока я молча наслаждалась видом и ощущением скорости, разливающимся по моим венам. Словно чувство свободы…

Как ни странно, несмотря на сумасшедшую скорость, с которой мчался Кровавый Жнец, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Кожа к коже, мои руки крепко держались за ткань его черной футболки, и я вдруг поняла, что доверяю этому человеку, каким бы удивительным он ни был, слепо. Рядом с ним мне казалось, что со мной никогда ничего не случится, если только он сам не решит причинить мне боль. Рядом с ним я была спокойна. И это чувство зависимости пугало меня так же сильно, как и успокаивало.

Мы быстро добрались до большого супермаркета, расположенного на въезде в Окленд. Каз припарковался, и мы одновременно слезли, после чего он помог мне снять шлем.

— Черт, не могу поверить, что я не заходил в подобное место, наверное, года два, — проворчал высокий брюнет, когда мы прошли через автоматические двери магазина.

— Супермаркет, Каз. Это место — просто супермаркет, — вздохнула я.

Я схватила тележку и направилась вдоль рядов, а Кровавый Жнец следовал за мной по пятам. Я достала телефон и пролистала список, который создала в заметках перед отъездом. В этот момент я почувствовала присутствие над своим плечом: он с любопытством смотрел на мой экран.

— Только не говори мне, что ты еще и список покупок составила? Черт возьми, теперь уж точно, мы выглядим как одна из этих старомодных, нищих пар…

Его слова на мгновение ошеломили меня. Пара? Что за чушь! Я покачала головой, пытаясь отмахнуться от своего изумления, прежде чем ответить насмешливым тоном:

— Я вижу здесь только одну старомодную вещь, и это ты. А не мой супер-список-покупок!

— Я старомодный? Скажи это мамашам, которые пялятся на меня из-за своих тележек, ангел мой…

Я закатила глаза от его обольстительного тона, а затем, не дожидаясь больше, направилась в отдел «молочные продукты».

— Чёрный шоколад.

— Нет! Молочный вкуснее!

Он скривился от отвращения, а я сдержала смешок, схватила плитку молочного шоколада и без промедления сунула её в тележку. Мой список, мой шоколад. Дискуссия окончена.

Мы почти закончили наши запасы, и, несмотря на многочисленные разногласия по поводу марки туалетной бумаги или, скажем, хлопьев, мы наконец справились с этой утомительной задачей. Как ни странно, простота этого занятия, не включающая ни оружия, ни наркотиков, ни насилия, мне очень понравилась. В течение часа у меня было приятное ощущение того, что я веду обычную жизнь. И это пошло мне на пользу.

Я сменила ряд, чтобы дойти до того, где были выставлены тонны всевозможных макарон. Когда я наклонилась, чтобы взять пачку спагетти, я увидела чёрные ботинки Каза, которые стремительно двигались прямо в мою сторону. Я решила не обращать на это внимания, как вдруг его большая рука легла мне на затылок, отчего я чуть не подпрыгнула. Но в этом прикосновении, как ни странно, не было ничего грубого. Напротив, оно было почти... собственническим.

Заинтригованная, я выпрямилась, рука Каза не отрывалась от моей кожи, которая, казалось, горела под его пальцами. Ища его взгляд, я была удивлена, обнаружив, что он зафиксирован на определённой точке в нескольких метрах от нас. И его тёмные глаза выражали такую враждебность, что могла заставить дрожать даже самых смелых...

— Что такое? — спросила я.

— Ничего. Просто кучка прыщавых придурков, — выплюнул он, стиснув челюсти.

Мой взгляд проследовал за его, и я не смогла сдержать смешок от нелепости этой ситуации. В конце ряда небольшая группа парней, должно быть, старшеклассников, что-то шептала друг другу, бросая на нас довольно недвусмысленные взгляды. Или, вернее, бросая недвусмысленные взгляды на меня...

Но как только они осознали убийственный взгляд, который бросал на них мой телохранитель, юноши сбежали в рекордно короткие сроки.

— Ты серьёзно? Теперь ты пугаешь подростков? — засмеялась я, когда группа исчезла.

— Эти мелкие засранцы вот-вот собирались подойти к тебе. Я всего лишь выполнял свою скромную работу телохранителя...

Я усмехнулась, бросая пачку макарон в тележку для покупок, прежде чем повернуться к Казу. Уверенным шагом я подошла к нему. Теперь мы были так близко друг к другу, что мне почти приходилось вытягивать шею, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Я моргнула, сосредоточив внимание на его приоткрытых губах, в то время как мои пальцы дерзко скользнули по его руке до самого плеча, вызывая у него дрожь. Затем я встала на цыпочки, чтобы мой рот оказался ближе к его, прежде чем прошептать ему горячим голосом:

— Лжец...

После оплаты, держа в руках два полных пакета, мы направились к парковке, где нас терпеливо ждал мотоцикл под палящим солнцем.

— Клубничная зубная паста?! Ты серьёзно? — воскликнул Каз.

— Конечно, серьёзно! Мята — это ужасно! — парировала я, слегка посмеиваясь.

— Значит, помимо того, что я тащу оба пакета с покупками в одиночку, мне ещё придётся пользоваться чертовой детской зубной пастой?! Господи, дай мне терпения…

Я расхохоталась. Да, в этот момент он действительно заставлял меня умирать со смеху и забывать обо всех моих тревогах. И его сердитый тон, и расстроенное выражение лица только усиливали моё веселье. Настолько, что он посмотрел на меня несколько мгновений с нечитаемым выражением, прежде чем закатить глаза и обойти меня, чтобы убрать пакеты в верхний кофр мотоцикла.

Надев шлем, я села сзади и почти машинально обхватила его руками за талию. Он завёл двигатель, и мы выехали на дорогу по направлению к дому. При этой мысли моё сердце слегка сжалось. Возможно, нам и разрешали иногда выходить, но правда заключалась в том, что я знала: отец строго-настрого приказал Казу покидать этот проклятый дом только в случае крайней необходимости.

И эта дорога, которую я теперь знала слишком хорошо, казалась мне насмешкой каждый раз, когда я по ней ехала, шепча, что я теперь вынуждена жить, запертая в этой золотой клетке, где я больше ничем не управляю. Где моя предрешённая судьба, казалось, ускользала сквозь пальцы.

Когда Каз набрал скорость, странное ощущение, похожее на мучительное предчувствие, кричащее во всём моём существе, заставило меня повернуть голову назад. И когда мои глаза наткнулись на чёрный седан с тонированными стёклами позади нас, я поняла. Я чувствовала это. Опасность.

Я крепче сжала пальцы на футболке Кровавого Жнеца и дрожащим голосом позвала его:

— Каз?

Ему не нужно было отвечать. Он понял. Он тоже почувствовал это. Опасность. И мотоцикл взревел, ещё сильнее ускоряясь на прямой дороге, что была перед нами. Я снова взглянула на машину, и моё сердце застучало сильнее в груди, когда я увидела, что она тоже прибавила скорость, подтверждая наши опасения: она преследовала нас.

Мой взгляд сфокусировался на моём телохранителе. Все его мышцы под моими руками были ужасно напряжены, и я заметила, что его хватка на руле усиливалась по мере увеличения скорости.

Инстинктивно я крепче обхватила его, страх начал медленно пробираться в мои конечности, сковывая мышцы и проникая в самую душу. Я вот-вот запаникую. Потому что мы были на чертовой прямой дороге. Другими словами, у нас не было другого выхода, кроме как скорость. Вот только наши преследователи, казалось, были полны решимости не сбавлять темп, и у меня было неприятное ощущение, что машина подбирается всё ближе и ближе. Мы обречены.

— Эрато, слушай меня! Ты будешь делать всё, что я скажу, хорошо? Доверься мне, мы оторвёмся от этих сукиных детей! — вдруг крикнул мне Кровавый Жнец.

Я энергично кивнула, чтобы показать, что полностью повинуюсь, мой рот был слишком сухим, чтобы издать хоть какой-то звук.

Затем его рука обхватила мою талию, и когда я почувствовала лёгкое давление, которым он побуждал меня встать, я поняла. Я поняла, чего он от меня ждёт.

Крепко уперев подошвы в подножки, я выпрямилась, используя плечи Каза, чтобы сохранить равновесие, и, черпая мужество в адреналине, перекинула ногу через его ноги и, наконец, полностью перешагнула через него, оказавшись лицом к нему, сидя на переднем обтекателе. Обе мои ноги обвились вокруг его талии, пока ветер бил мне прямо в лицо. Я сидела спереди мотоцикла, спиной к дороге.

Он ослабил хватку на моей талии, чтобы схватить что-то у себя за спиной и протянуть мне. Пистолет.

Я колебалась мгновение, мои зрачки в панике метались между этим смертоносным предметом и высоким брюнетом, который одним взглядом твёрдо приказал мне взять оружие. Мои дрожащие пальцы обхватили рукоятку, автоматически находя своё место: я не в первый раз держала оружие в руках.

— Прикрой меня!

Я посмотрела ему в глаза и кивнула. Я знала, что должна делать. Тогда я сняла оружие с предохранителя и вытянула руку над его плечом, обхватив одной рукой его торс, чтобы не упасть, в то время как моё тело ещё плотнее прижалось к его. Я на мгновение сосредоточилась, вдохнула и выдохнула, прежде чем положить палец на спусковой крючок.

Вдох. Цель. Выстрел.

Раздался выстрел, сильно отбросив мою руку назад под силой пули, которую я только что выпустила прямо в лобовое стекло проклятого седана. Машина немного отклонилась от траектории, и я поспешила выстрелить второй раз, отчего на стекле образовалась сетка трещин. Меньше видимости — больше шансов выбраться.

Затем я направила дуло вниз, на нижнюю часть машины. Мне нужно было попасть в шину. Но прежде чем я успела выстрелить в третий раз, я увидела, как из окна высунулась рука, также наводя на нас ствол огнестрельного оружия.

— Каз! — закричала я в панике.

Мне не нужно было говорить больше, Кровавый Жнец резко свернул вправо, едва не сбросив меня из-за внезапности своего манёвра. Воздух пронзил выстрел, но было слишком поздно — пуля пролетела мимо нас. И тут я поняла, почему он заставил меня пересесть вперёд. Потому что теперь, если наши нападавшие откроют по нам огонь, первым пулю примет Каз. Он добровольно стал моим живым щитом.

Поддавшись внезапному порыву, я снова направила пистолет прямо на седан. Он не будет ранен. Никогда.

Мой палец снова нажал на спусковой крючок, разбив боковое зеркало. А затем пришёл черёд правой шины, потом левой, а затем снова лобового стекла. Всё должно было пройти под разрушительным гневом моих пуль. И скоро от этой машины останутся только пыль, обломки и осколки стекла.

Каз лавировал, сохраняя смертельную скорость, в то время как преследовавший нас автомобиль значительно замедлился под атакой моего пистолета. Однако я всё ещё не устранила основную угрозу: эту чёртову руку, направляющую оружие в спину моего телохранителя. Я сильнее сжала скрещённые ноги вокруг его бёдер, прежде чем взяться за рукоятку оружия обеими руками, вытянутыми над его плечом. Я сосредоточила взгляд на руке, торчащей из седана, и собралась, все мои чувства были приведены в боевую готовность и служили теперь одной-единственной цели: выжить.

И два выстрела прогремели в унисон. И рука, протянутая к нам, выронила оружие на асфальт, прежде чем исчезнуть внутри седана. Глухой удар пришёлся по шлему Кровавого Жнеца. Я попала, но и они тоже. Каз был ранен.