Эрато

Остаток дня прошёл спокойно, без происшествий, и, по правде говоря, это пошло мне на пользу.

На несколько часов у меня возникло ощущение, что я вернулась к своему обычному существованию, наслаждаясь простым обедом в окружении любящей и тёплой семьи. Мне понравилось, как Чарли топил свой картофель фри в луже кетчупа. Мне понравилось, как мистер Маршалл, отец двух мальчиков, весело болтал со своими сыновьями, глядя на них отеческим взглядом, полным любви и гордости. Мне понравилось видеть, как Каз, с умиротворённым лицом, лишённым той злости, которая обычно его разъедала, откусывал от своего гамбургера, ругая при этом своего младшего брата за то, что тот крадёт у него еду. И тут меня настигла правда. Жестоко. Как только мы снова сели в эту машину, которая неизбежно возвращала нас в дом, ставший моей тюрьмой. Потому что клетка, будь она золотой или серебряной, остаётся клеткой.

Сосредоточенный на дороге, мой телохранитель, казалось, снова надел свою стальную маску с этим серьёзным и нечитаемым выражением. И я не могла не чувствовать себя ответственной за это внезапное поведение, потому что, как только он оказывался со мной, его черты напрягались, а слова ранили. Я была причиной его раздражения.

Я вздохнула, устав от этой тяжёлой атмосферы, и прислонилась плечом к двери, позволяя голове тяжело упасть на стекло, вибрирующее от работающего двигателя. Мои глаза смотрели на пейзаж, который неустанно проносился мимо и, казалось, кричал мне, что скоро я снова окажусь в этой безвыходной крепости, во власти перепадов настроения человека, которому поручено меня защищать.

— Кто та блондинка на фотографиях у твоего отца?

Чёрт! Мой рот заговорил без моего согласия, не измерив нескромности моего вопроса. Я плотно сжала губы, молясь, чтобы гнев Кровавого Жнеца не обрушился на меня... Я рискнула бросить взгляд в его сторону. И я увидела по его лицу, которое значительно помрачнело, что моё любопытство однажды станет причиной моей гибели.

— Советую тебе больше никогда не поднимать эту тему, Эрато.

Его низкий и твёрдый голос резко прозвучал в салоне, подействовав на меня, как пощёчина. Я нахмурилась. Мне не нравился его тон. И он об этом узнает.

— Тебе сложно ответить мне вежливо хоть раз в жизни?

— Заткнись! Это достаточно вежливо для тебя, или ты хочешь, чтобы я повторил, приставив свой грёбаный пистолет к твоему виску?

Я сглотнула, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить остатки уверенности, подняв подбородок, мой взгляд был устремлён на лобовое стекло. Я, безусловно, затронула больное место, и он, очевидно, имел право не отвечать мне, тем не менее, я начала серьёзно уставать от его грубых и едких слов.

Когда мой взгляд упал на заправку рядом с небольшим супермаркетом, непреодолимое желание поиграть на его нервах оказалось сильнее меня.

— Останови машину. Мне нужно в туалет.

Он поднял бровь от удивления, затем тихий, ледяной смешок сотряс его горло. Я стиснула зубы, раздражённая тем, что он открыто издевается надо мной, и повторила:

— Останови машину!

На этот раз никакая насмешливая гримаса, казалось, не исказила его черты. Он сжал свои кольцатые пальцы на руле, полностью игнорируя мою просьбу и даже немного прибавив скорость. Мы скоро проедем заправку. Жгучий, новый гнев внезапно закипел во мне перед этим безразличием, которое почти заставляло меня подчиниться ему. Под влиянием прилива адреналина я резко выпрямилась, решительно бросив «отлично», в то время как резко отстегнула ремень безопасности.

— Могу я узнать, что ты делаешь?! — воскликнул Каз.

— Я ухожу, — парировала я, положив руку на дверную ручку.

Внезапно машина резко свернула на обочину, моё тело подбросило от резкого и неожиданного движения автомобиля. Каз сильно потянул ручник, обездвиживая нас. Я выпрямилась, широко раскрыв глаза. Не дав мне времени что-либо ему предъявить, Каз схватил меня за руку, как бы не давая мне сделать лишнее движение.

— Во что ты, чёрт возьми, играешь?! — прокричал Кровавый Жнец.

Я положила руку на его запястье, пытаясь заставить его отпустить мою руку, которую он сжимал слишком сильно, и мне казалось, что он может сломать её в любой момент. Но против его силы мой жест был бесполезен, и как бы я ни тянула его хватку, он, казалось, не собирался меня отпускать.

— Я сказала, что хочу в туалет! — парировала я.

Его чёрные глаза, устремлённые в мои, казалось, хотели раздавить меня, унизить и навязать своё превосходство, но, несмотря на всё, я бросала им вызов. Его черты, ожесточённые гневом, были устрашающими, как и его сила. Он стиснул зубы, прежде чем ответить низким голосом:

— Я уже несколько раз говорил тебе не играть с моими нервами...

Я сглотнула, когда он посмотрел на меня с ненавистью, а затем внезапно отпустил, моя спина упала на спинку сиденья, чтобы избежать его удушающей хватки. Но я не учла, что его торс резко наклонится ко мне, перехватывая моё дыхание в груди, в то время как его рука скользнула по ней, чтобы без тени деликатности схватить отстёгнутый ремень безопасности рядом со мной. Как в первый раз... Он без церемоний потянул его, снова позволив своим пальцам коснуться моей обнажённой кожи, которая вздрогнула от его прикосновения.

Крепко пристегнув меня, брюнет завёл машину, немедленно направляясь к нашему дому, в то время как я затаилась в тишине, устав бороться с его свирепыми зрачками.

Гул мотора наконец стих, указывая, что мы прибыли в пункт назначения. Я поспешно вышла из машины, бесцеремонно хлопнув дверью, прежде чем устремиться за Кровавым Жнецом к входной двери.

Я вошла первой, шагая в ярости, в то время как слышала брюнета за своей спиной. Я ненавидела его. Его и его скверный характер. И снова меня охватило неконтролируемое желание бросить ему вызов, что только доказывало пагубные чувства, которые он умел во мне пробуждать. Не говоря ни слова, я повернулась к нему, прежде чем бросить:

— Почему ты сказал своему отцу, что я твоя «подруга»?

Потому что мы не были друзьями. И никогда не будем.

Он тут же остановился, впиваясь в меня взглядом, и, несмотря на четыре метра, разделяющие наши тела, я снова была застигнута врасплох этой тёмной и тревожной силой, исходящей от него.

— И что? Что я должен был ему сказать? Что ты моя шлюха? — наконец усмехнулся он.

Треск. Что-то во мне треснуло. Возможно, моё эго или моя гордость, я не знала, но правда в том, что мне было очень больно. И теперь у меня было только одно желание: причинить ему такую же боль. Он заплатит за это.

Я мгновенно преодолела расстояние между нами и, оказавшись рядом с ним, ткнула обвиняющим пальцем в его грудь, подняв голову, чтобы мой полный ненависти взгляд встретился с его, прежде чем выплюнуть ему со всей яростью, которую вселял в меня мой гнев:

— Ты работаешь на моего отца, а следовательно, и на меня! Так что, если здесь и есть какая-то шлюха, то это ты, Каз!

И когда его глаза затуманились, я поняла свою ошибку. Это может дорого мне стоить. Очень дорого.

Он грубо схватил меня за горло, прежде чем оттолкнуть назад, пока моя спина не ударилась о край центрального островка, заставив меня поморщиться от боли. Его лицо, искажённое гневом, было прямо передо мной, его мощное дыхание обжигало мою кожу, в то время как его пальцы вокруг моей шеи, казалось, сжимались всё сильнее, как змея, готовящаяся задушить свою добычу. Но то, что заставило меня вздрогнуть, была не его мощная рука, сжимающая моё горло, нет, это был его взгляд. Его грозовой взгляд, который кричал мне, что в любой момент он может уничтожить меня.

— Повтори, Эрато, — вызвал он меня голосом настолько низким, что, казалось, стены задрожали.

И я бы хотела. Да, я бы хотела выкрикнуть ему свою ярость. Но его руки, сжимающие моё горло и затрудняющие дыхание, мешали мне. Его зрачки, острые кинжалы, отговаривали меня. А мой инстинкт самосохранения кричал мне, чтобы я молчала. Иначе он уничтожит меня.

На самом деле, я была действительно слаба. Слаба перед этим человеком, который обладал властью заставить меня замолчать одной силой своей хватки. Сколько бы я ни тренировалась каждый день, ни расширяла свои возможности и ни училась защищаться, я никогда не смогу противостоять ему. Потому что под его пальцами я была лишь слабостью.

Он прощупывал меня ещё несколько секунд, его лицо не смягчалось, даже когда его пальцы ослабли под моей израненной кожей, пока он не отпустил меня. Я увидела, как его глаза быстро метнулись между моей шеей и лицом, чтобы проанализировать ущерб, но для раскаяния было уже слишком поздно.

— Если я сказал своему отцу, что ты подруга, то это потому, что он не знает, что я работаю на грёбаную банду, — сказал он мне слишком тревожным голосом.

Я нахмурилась. Тогда Каз издал невесёлый смешок, прежде чем воскликнуть:

— Представь его лицо, если бы он узнал, что его ублюдок-сын продаёт тяжёлые наркотики, чтобы финансово ему помочь. Только этого не хватало! И без того всю свою жизнь я была для него обузой, грёбаным разочарованием...

Почему его слова внезапно разбередили мои раны? Почему я вдруг почувствовала ужасное желание облегчить его страдания? Почему, чёрт возьми, дополнительный груз, казалось, отягощал мою грудь?

— Судя по тому, что я видела сегодня, я уверена, что он гордится тобой, — прошептала я тогда.

И его убийственный взгляд снова ударил по моим зрачкам.

— Гордится мной?! — возмутился он. — Ты думаешь, это грёбаная гордость, которую он бы почувствовал, если бы знал, что я преступник?! Тебе лучше перестать нести чушь, потому что мне не нужна твоя жалость!

И снова я почувствовала её. Жгучую, всепоглощающую, даже безумную злость, которую он во мне только что вызвал.

— Нет, ты не преступник! — резко возразила я. — Но хочешь знать, кто ты? Ты грёбаный трус, Каз! Потому что ты позволил втянуть себя в эту паршивую банду, вместо того чтобы бороться за работу, где не пришлось бы марать руки. Ты выбрал лёгкий путь, как и многие, и я первая среди них, так что теперь прими это! Прими свой выбор, чёрт возьми!

Его чёрные зрачки потемнели, и на его лице появилось ощутимое напряжение. Он сделал ещё один шаг ко мне, прижимая наши пылающие тела друг к другу. Я попыталась отступить, чтобы ускользнуть от него, несмотря на то, что край столешницы впивался мне в спину. Его руки резко легли на стойку позади меня, на этот раз заключая меня в кольцо. Он навис надо мной, и я почувствовала, что теряю сознание под силой его взгляда.

— Трус? Ты уверена? — прошептал он хриплым голосом.

Не знаю почему, но его угрожающая аура заставила меня вздрогнуть, но не от страха, нет... Моё дыхание участилось в груди в унисон с бешено колотящимся сердцем. Его лицо приблизилось к моему ещё немного, теперь так близко, что наши носы почти соприкасались, а наши дыхания неприлично смешивались.

— Ты действительно хочешь, чтобы я принял свой выбор, ангел мой? — прошептал он.

Его слова резко перехватили моё дыхание, в то время как кровь сильно пульсировала в висках, отдаваясь в черепе бешеным стуком моего жизненно важного органа. Его два чёрных зрачка оторвались от моих, чтобы медленно скользнуть к моим губам, которые они зафиксировали, и в них вспыхнул опасный огонёк. И я почувствовала, как горю. Я сгорала от одной лишь ласки его взгляда. Я увидела, как его лицо приближается к моему. Он был близко, слишком близко. Наши губы едва коснулись друг друга, электризуя моё тело, и...

Внезапно раздался телефонный звонок.

Каз выругался сквозь зубы, отстраняясь, в то время как у меня появилось ощущение, что я наконец вернулась на поверхность, где воздух мог хлынуть в мои лёгкие. Я, не медля, повернулась к кухне, направилась к раковине, где поспешно наполнила стакан водой, в то время как низкий голос моего телохранителя раздался в комнате:

— Что, чёрт возьми? — сухо бросил он человеку на другом конце провода.

Я осмелилась взглянуть в его сторону. Он стоял в профиль, тело напряжено, челюсть стиснута, брови нахмурены.

— И в чём проблема с этим грёбаным грузом?

Наркотики. Это о наркотиках он говорил со своим собеседником. Как кто-то говорит о распродаже одежды, он говорил о героине, кокаине и амфетаминах с ошеломляющей отстранённостью. И он тут же отошёл на несколько шагов, продолжая свой телефонный разговор. Он снова надел эту непроницаемую броню, которая всё больше и больше замыкала его черты. Броню преступника. Потому что мир банд был и этим:

Подавлением своей человечности.