Капитан полиции, грузный мужчина с багровым лицом, обрушивал свой гнев на местного участкового, который стоял навытяжку в тесном кабинете, пропахшем табаком и старыми бумагами.

— Петрович! Что за чертовщина творится в твоей деревне? Люди исчезают, словно их ветром сдуло!

— Никак нет, товарищ капитан, — промямлил Петрович, теребя помятый козырек фуражки. — Не могу знать.

— А кто, к черту, должен знать, Петрович? Пушкин?

— Мы прочесали лес, капитан. Дни напролет. Ни следа. Ни трупов.

— Значит, плохо искали, Петрович! Или не там!

— Товарищ капитан, — Петрович осмелился поднять взгляд, — у нас людей кот наплакал. Да и что толку? Не факт, что найдем. Может, очередной пьяница на речку пошел, да и утонул, а течением тело унесло. Тогда его уже не на нашем участке искать будут.

— То есть, по-твоему, нет тела — нет дела?

— Ну, вроде того, — Петрович пожал плечами, чувствуя, как с него стекает часть напряжения.

Капитан вздохнул, откидываясь на скрипучем стуле.

— Ладно, пусть пока числятся пропавшими без вести. — Он махнул рукой, словно отгоняя неприятные мысли. — А ты чего стоишь, Петрович? Присаживайся.

Капитан потянулся к ящику стола, извлекая оттуда два граненых стакана и запотевшую бутылку мутной жидкости. Резкий запах самогона тут же наполнил кабинет. Вытянувшийся до этого по стойке «смирно» участковый робко перешел в позицию «вольно», его плечи чуть опустились.

— Садись-садись, то есть тьфу, присаживайся… да расслабься ты, черт возьми, — капитан кивнул на стул напротив. — Я тебя, собственно, для чего позвал… Поговорить хотел. Четыре человека за неделю, Петрович. Четыре! И ни одного трупа. Что сам-то думаешь про эти случаи? Есть какие-нибудь мысли?

— Никак нет… хотя… — Петрович замялся, его взгляд скользнул по бутылке. — Вообще, странно это все. — Он наконец-то опустился на стул, взял стакан с самогоном и одним глотком осушил его, обжигая горло. Затем, занюхав рукавом, продолжил: — Тут слухи ходят, капитан, — голос Петровича понизился до шепота, — будто место это гиблое. Рассказывают, что демонов видели… крылатых.

— Да что ты несешь, Петрович, едрить твою! Я тебя серьезно спрашиваю!

— А я не знаю, как еще объяснить, — Петрович развел руками. — Марь-Вановна, соседка, видела. А она, вы же знаете, ни капли в рот не берет.

— Хм… Марь-Вановна, говоришь… — Капитан задумчиво почесал затылок. — Ну, Марь-Вановне можно верить. Я Машку еще вот такой помню, — он провел ладонью где-то на уровне чуть ниже стола, — она врать не станет.

— Если честно, я сам во всю эту чертовщину не верю, — признался Петрович. — Но может, это какое-то явление, науке пока неизвестное? Может, ученых сюда позвать?

— Ты с дуба рухнул, Петрович⁈ — Капитан чуть не поперхнулся самогоном. — Каких, к черту, ученых? Кто в нашу глухомань поедет из-за четырех исчезнувших пьяниц? Да нас на смех поднимут! Нет, Петрович, закроем это дело за недостаточностью улик. И точка.

Капитан, не дожидаясь ответа, снова наполнил стаканы мутным самогоном, и тяжелая тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь скрипом старого стула.