На следующий день, едва переступив порог лаборатории, Сергей, словно невзначай, показал свои фотографии одному из студентов, который как раз возился с настройками синхрофазотрона.

— Качество, конечно, так себе, большинство фоток смазанное, — протянул молодой человек, прищурившись и вглядываясь в экран телефона. — Какие-то пятна… Но эти пятна похожи на людей в доспехах и какого-то Бэтмена. Бэтмена с рогами.

Потом он увидел другой снимок, самый четкий. Вздрогнул.

— Жуть. Нейросеть рисовала? Довольно реалистично! На обложку ужастика пойдет.

«Значит, галлюцинации точно можно исключить», — с облегчением подумал Звягинцев, когда студент ушел, оставив его наедине с гудящим синхрофазатроном. Подтверждение со стороны, пусть и такое нечеткое, было бесценно. Расстраивал только тот факт, что большинство людей решит, что фотографии — явный фэйк.

Внезапно в памяти всплыл образ того старика, что кричал у стен NICA про истончение грани между мирами. И в голове Сергея, словно вспышка, мелькнула дерзкая догадка. Он тут же сел за компьютер и углубился в поисковые системы. Ничего не нашел. Логично, информация может быть секретна и ее не публикуют в открытом доступе. Но Звягинцев не сдавался. На одном из научных форумов он нашел старую ветку, которая его заинтересовала. Некий Кравцов Денис Борисович спорил с коллегами. Он утверждал, что эксперименты с высокоэнергетическими частицами могут сломать грань между мирами и привести к их смешиванию. В ответ коллеги обвиняли его в псевдонаучной ереси, хотя кто-то встал на его защиту, напомнив о мировой интерпретации Эверетта. Они еще долго спорили, после того, как топикстартер перестал отвечать на посты. В конце модератор закрыл ветку с комментарием: «Кравцов Денис Борисович госпитализирован. Диагноз — шизофрения. Прошу прекратить бесплодные споры, коллеги».

Вся эта история, как оказалось, началась с того, что Кравцов разработал весьма эксцентричную теорию. Он утверждал, что элементарные частицы существуют одновременно в нескольких мирах, что и объясняет странности квантовой механики. Но иногда, по его словам, целые квантовые ансамбли могут обнаруживаться в иных мирах, и тогда физика других вселенных может проявляться на макроуровне, прорываясь в нашу реальность.

Звягинцев даже нашел единственную опубликованную статью по этой теории. Но света на происходящее это нисколько не пролило. Там были лишь сухие математические выкладки, доказывающие гипотезу Дениса Борисовича, но ни слова о практических проявлениях. Тогда Сергей принял решение встретиться с ним лично. В профиле Кравцова был указан город и возраст. Сергей пробил его через социальные сети и нашел страницу жены, где был указан адрес. Не откладывая это дело в долгий ящик, Звягинцев решил наведаться в гости.

Дверь открыла пожилая женщина в стареньком, выцветшем халате, с усталыми глазами, в которых читалась глубокая печаль.

— Вам кого? — спросила она, её голос был тих и надломлен.

— Э… мне бы Дениса Борисовича повидать, — Сергей почувствовал неловкость.

— А вы, простите, кто? — она окинула его подозрительным взглядом.

— Я его бывший студент, — соврал Сергей, надеясь, что это прозвучит убедительно.

— К сожалению, Дениса Борисовича нет дома. И вряд ли будет в ближайшее время, — грустно сказала женщина, её взгляд потух.

— Жаль, — искренне произнес Сергей. — Мне бы очень хотелось поговорить о его выдающейся теории насчет параллельных миров.

— Выдающейся⁈ — её глаза внезапно вспыхнули гневом, а усталость на мгновение отступила. — Вы издеваетесь, молодой человек?

— Его теория действительно выдающаяся, — настаивал Звягинцев, чувствуя, что нащупал верную нить. — Жаль, она не была понята современниками.

Женщина внимательно посмотрела на него, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Так вы на самом деле считаете, что в предположениях Дениса что-то есть?

Звягинцев решительно кивнул.

— Заходите, чаем хоть вас напою, — сказала женщина, и в её голосе, помимо усталости, теперь слышалась искорка надежды.

Квартира оказалась на удивление чистой и уютной, словно островок спокойствия в бушующем море жизни. На стене висел старинный ковер с замысловатым узором, напротив — мягкий, приглашающий диван, а рядом — журнальный столик, заставленный книгами и фотографиями. Мерцающий экран телевизора, казалось, добавлял комнате домашнего тепла.

— Как вы говорите, вас зовут? — спросила женщина, чьи добрые, но печальные глаза выдавали в ней, судя по всему, жену Дениса Борисовича. В её голосе звучала тихая грусть, но и какая-то нескрываемая гордость.

— Сергей, — ответил Звягинцев, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и уважительно.

Затем она долго, сбивчиво, но с неподдельной любовью рассказывала о том, каким блестящим ученым был её муж. Показывала старые семейные фотографии: вот они молодые, счастливые, вот с маленькой дочкой, вот Денис Борисович, склонившийся над чертежами, с горящими глазами. Иногда Сергею хотелось зевать, но он изо всех сил подавлял эти позывы, изображая внимательного слушателя. Он чувствовал, что сейчас, в этот хрупкий момент, любое неосторожное движение может разрушить тонкую нить доверия, которую ему удалось нащупать.

— А потом его забрали в психиатрическую клинику, — закончила свой рассказ женщина, и в её глазах снова заблестели слезы. — Сказали, что он не в себе…

— Могу я навестить его? — спросил Сергей, чувствуя, что должен сделать хоть что-то.

— Боюсь, вас не пустят, — вздохнула она. — Но я попытаюсь уговорить лечащего врача. Возможно, если он увидит, что муж не забыт, что есть люди, которые верят в его идеи…

Сергей уже стоял в прихожей, застегивая куртку, когда из комнаты донеслись знакомые позывные новостей. Женщина оставила телевизор включенным. Диктор говорил ровным, официальным голосом:

«…в Дубне завершается подготовка к официальному запуску обновленного коллайдера NICA. Руководство института уверяет, что эксперимент, намеченный на завтрашнее утро, абсолютно безопасен и обещает прорыв в физике высоких энергий…»

Сергей замер на пороге. Завтра. Они запускают его завтра. Тот самый коллайдер, о котором с пеной у рта кричал Денис Борисович.

Он медленно повернулся к женщине. Она стояла в дверях, прижав руку к груди, и смотрела на экран расширившимися глазами.

— Вы знали? — тихо спросил Сергей. — Что завтра запуск?

Она не ответила. Только покачала головой, и в её глазах блеснули слезы.

— Денис говорил… — прошептала она. — Говорил, что после этого мир перестанет быть прежним. Я думала, это бред.

Сергей сжал в кармане стрелу с рунами, которую носил с собой.

— Я приду завтра, — сказал он. — К вам. И к нему, если получится.

Он вышел на улицу и глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. В голове стучала одна мысль: завтра. Он должен успеть до запуска.