Глава шестая.

Ради интересов партии…

Май 1996 года. Город. Сердце Города. Кабинет Громова.

— Ладно. — Ирина зло дунула на, упавшую на ее, зеленый от злости, глаз, светлую прядку волос: — На следующий день после окончания сессии ты улетаешь в Москву и сидишь там, пока я за тобой не прилечу. Это мое последнее слово, и я еще очень добрая к тебе.

— Ты меня услышал? — розовый острый ноготок звонко стукнул по перламутровой пуговице рубашки.

— Любимая, но…

— Паша, это мое последнее слово.

— Ирочка, но все, правда, было не так!

Взглядом, которым одарила меня моя женщина можно было бриться по утрам — я понял, что лимит моих разговоров закончился, и сейчас она просто выйдет из кабинета и уйдет навсегда, бросив на стол ключи от подаренного ей джипа, да и все остальное, что к этой японской машинке прилагалось.

— Договорились. — выдохнул.

— Кхм. — за спиной прокашлялся Матвей, плотно прижимающий к груди телефонную трубку: — Ирина Викторовна, извините. Тут Павла Николаевича вызывают, срочно…

— Куда?

— Э…в этом же здании, в малый зал заседаний.

— Здесь, в мэрии? Хорошо. Паша, я тебя здесь подожду, постарайся не задерживаться. А ты смотри по сторонам, пожалуйста. Помни про Кирова.

— Ира, да ты смеешься что ли? Здесь, в здании, сейчас, милицейского начальства столько, что плюнуть некуда — в полковника или майора попадешь…

Мэрия. Малый зал заседаний.

Вот честное слово, лучше бы Ирина меня из кабинета не выпускала. В малом зале заседаний присутствовало девять депутатов из нашей фракции.

— А где остальные товарищи?

— Павел Николаевич, боюсь, что больше никого из коллег не будет. Три человека из числа депутатов нашей фракции вчера вечером подали заявления о снятии с себя обязанностей депутатов по семейным обстоятельствам.

— И кто знает, что за обстоятельства у наших…бывших товарищей?

— Им должности предложили в областном правительстве, хорошие. — не глядя на меня, процедил сидящий рядом депутат, по выражению лица, которого я не смог понять, то ли он переживал о предательстве коллег, то ли сожалел, что ему не предложили «хорошую» должность в областном правительстве.

— То есть, у нас завтра, будет десять голосов, против двенадцати у остальных фракций. И то, что завтра все объединяться против нас у меня сомнений нет. — я оглядел мрачных коллег: — Или кто-то еще что-то интересное знает?

Судя по дружному молчанию, других дурных новостей пока не было. Но, при этом раскладе сил, дурные новости посыпятся завтра — мы проиграем голосование по всем вынесенным на повестку дня сессии вопросам, и никуда от этого деться не сможем. Наше «парламентское» большинство рассыпалось вмиг, как карточный домик. И, самое главное. Что мы не сможем ничего сделать в этих условиях. Нет, Ирина целиком и полностью права, надо валить в Москву. Там я хотя-бы оглянусь по сторонам, подумаю о планах на будущее, а тут все потеряно. Наши противники в областном Совете депутатов сделали изящный ход, переманив к себе, на должности в областном правительстве минимальное количество нестойких депутатов и вот, вся конструкция рухнула.

— Товарищи, у меня к вам убедительная просьба. — я встал из-за стола: — Мне крайне необходимо отлучиться на десять минут, и тогда, вероятно, я найду решение.

Товарищи, в течении одного дня превратившиеся из лидирующей силы в Городском совете депутатов в жалких аутсайдеров, меня, безусловно, отпустили. Большинству просто было уже все равно.

Город. Сердце Города. Кабинет Громова.

— Ты уже все? — Ирина как всегда работала, разложив какие-то документы на моем столе, но увидев меня входящего в кабинет, она удовлетворенно кивнула и начала собирать бумаги.

— Ира, я пока занят, а у меня к тебе есть деликатное дело. Ты знаешь, что такое кейтеринг?

Громов, ты издеваешься? — Ирина фыркнула: — Я вообще-то твоей столовой управляю! Естественно, я знаю, что такое кейтеринг.

— Ира, тебе сейчас надо будет выйти из здания, найти телефон автомат, позвонить в столовую и сказать им следующее…

— Громов, ты понимаешь, что ты сумасшедший?

— Ира, у нас нет иного выхода из данной ситуации.

— Я тебя все равно люблю и сделаю в точности, что ты сказал. — теплые губы ткнулись в уголок моего рта, бумажная салфетка вытерла пятно, оставшееся от губной помады и девушка, замерев на мгновение в проеме входной двери, послала мне прощальный воздушный поцелуй. Ну а я, постояв еще несколько минут, двинулся обратно к остаткам своей фракции — было необходимо уговорить товарищей по партии дружно последовать моему плану, хотя бы в рамках партийной дисциплины.

Город. Заречный район. Берег Реки.

Признаюсь, своих товарищей я жестоко обманул, причем несколько раз. Сначала сообщил, что по моим данным, наши бывшие товарищи, злоупотребив доверием, поставили «прослушку» во всех кабинетах нашей фракции, поэтому предложил перенести совещание на нейтральную территорию. Потом мы долго собирались, заказывая автомобили, чтобы хватило мест на всех депутатов и помощников, поэтому, выехали из мэрии уже в вечерних сумерках.

Покинув салоны автомобилей и обнаружив, что нейтральной территорией является песчаный берег Реки, мои коллеги принялись дружно возмущаться, но я указал на мангал, стоящий поодаль, над которым взлетали жаркие искры, и сообщил, что кто недоволен условиями совещания, может валить в сторону прибрежных кустов, где, через километр будет конечная остановка автобуса, а те, кто готов отведать, «что Бог послал», тех прошу пройти к достархану.

Мне кажется, что выбор в данных условиях был очевиден, в рядах нашей фракции остались только проверенные партийные бойцы и через пару минут вся депутатская группа большевиков уже рассаживалась вокруг импровизированного стола.

Надо признать, что за короткий срок было сделано максимально много, чтобы достойно угостить два десятка человек.

Вокруг расстеленных на берег полотнищ были разложены циновки, а «стол» радовал глаз расставленными тарелками с салатами, колбасной и сырной нарезкой, бутылками с «Сибирской водкой» в подарочном исполнении и прочими дарами, как земли Сибирской, так и всего мира. Две молчаливые женщины средних лет возились с шашлыками, периодически поднося к столу миски с ароматными кусками жареного мяса.

Первый час все еще сохраняли политические лица, но через некоторое время водка расслабила самоконтроль и депутатов с помощниками понесло. Безусловно, вид двух десятков людей в костюмных брюках и офисных рубашках, в основном итальянского производства, играющих в футбол «помощники» против «депутатов» в половину спущенным мячом, который кто-то нашел в кустах, или «конный бой», который я помнил уже урывками, где на моей спине сопел цепляющийся за мою рубаху, Матвей, который в роли «коня» показал себя совсем плохо…

Город. Заречный район. Квартира Громова.

Утро я встретил, извините за интимные подробности, сидя верхом на унитазе, сжимая в руке телефонный аппарат, шнур от которого тянулся через прикрытую дверь в коридор.

— Здравствуйте. Извините за ранний звонок, но вопрос важен. Это из Совета депутатов звонят. Семена Владимировича могу услышать? Не может подойти? Извините, а у него тоже с желудком проблемы? Вы обязательно врача Семену Владимировичу вызовите и пусть доктор всенепременно выпишет «больничный». Нет, таблетка не поможет, вы мне поверьте. Я уже три сожрал и толку «ноль». Ну конечно, были на партийной конференции и съели что-то несвежее. Да какие бабы? Вы что? Мы на берегу реки отдыхали, спортом, в основном занимались, футболом… А вот видите, я вас не обманываю, иначе откуда бы в сауне с проститутками взялся бы песок? Да уж простите его, и от моего имени тоже поцелуйте, но врача обязательно вызовите и на сегодня –завтра чтобы доктор постельный режим страдальцу прописал. Всего хорошего, Семену Владимировичу привет передавайте и пожелания скорейшего выздоровления.

В косяк входной двери туалета раздался стук и голос Ирины осторожно спросил:

— Паша, тебе чем-то помочь?

— Да нет, Ира, спасибо, я уже закончил, всех наших обзвонил. Не знаю, что твои тетки в мясо напихали, но «дно» у всей партийной фракции пробило достойно. Выдай им потом премию, отработали на все сто. Ты самое главное узнай, не проговорились они, где работают, когда наши мужики их попытались в кусты утащить? И вызови мне пожалуйста врача, я пару проболеть дней болеть собираюсь, буду дома сидеть, на постельном режиме.

Когда я вышел из туалета, у кровати меня ждала Ирина с озабоченным лицом и пара каких-то таблеток на блюдце, подкрепленная стаканом воды.

Нет, солнышко, я пока пить не буду, нужно потерпеть, чтобы у доктора была ясная клиническая картина состояния моего здоровья. — я рухнул на кровать и в изнеможении закрыл глаза. Теперь осталось отбиться от обоснованных претензий партийных товарищей, где я взял такое расчудесное выездное обслуживание и прекрасные продукты, что все участники «совещания» утром оказались привязаны к санитарным узлам своих квартир. И надо сделать первым политическое заявление, пока наши противники, по природной злобе своей, не объявили нашу фракцию большевиков «фракцией засранцев».

— Ирочка, не подашь телефон? — самым несчастным голосом произнес я и подруга тут-же появилась в комнате с телефонным аппаратом в руке.

— Паша, скажи пожалуйста, зачем вообще это было нужно Ты вчера вечером сказал, что потом объяснишь, тебе некогда, а ночью ты был готов объяснять, но все время сбивался на футбол и конный бой. Сейчас расскажешь?

— Солнышко…- я попытался приобнять девушку, но понял, что переоценил свои силы: — У нас сегодня запланирована сессия, подготовлено очень много важных вопросов. Мы планировали избрать замену бывшему мэру, которого с должности пока не сняли и вместо него Городом рулит его первый зам, правдами и неправдами протаскивая выгодные их группировке решения, в обход решений Городского совета депутатов. Должны были принять изменения в устав Города, чтобы главный архитектор со своими прихвостнями из земельного департамента не могли давать разрешение на то, чтобы строить что им вздумается и где им вздумается. В Типовой договор с частными перевозчиками планировали внести изменения в договор транспортного обслуживания, чтобы люди в отдалённые районы могли до полуночи уехать, а не как сейчас, до восьми часов вечера, да много еще чего планировали…

Я досадливо махнул рукой.

— Ну и что случилось? — Ирина присела на кровать рядом со мной и положила мне, на горячий лоб, прохладные ладони.

— Да что случилось. Некоторые товарищи оказались нам совсем не товарищами и, прям аккурат к дате сессии, написали заявления об отставке с постов депутатов, им хорошие места приготовили в областном правительстве. И наша самая массовая партия в Городском Совете в один момент превратилась в партию меньшинства, потому что остальные депутаты уже, консолидированные против нас. То есть любое наше решение будет заведомо проигрышным, и я решил, что лучше всем сразу обосраться физически, чем политически. Через два часа объявят об открытии сессии, а кворума нет, значит, никакое решение проводить нельзя, так как по Уставу Города, собрание правомочно, если присутствует не менее двух третей депутатов, то есть семнадцать человек, а у них, максимум, явка будет двенадцать, если считать еще и голос отъехавшего за границу мэра. И мы не просто саботируем городское Собрание, а отсутствуем по уважительным причинам, у всех самые настоящие больничные. Я не знаю, что наши сотрудницы напихали в мясо, но я уверен, что завтра я все еще буду страдать последствиями пищевого отравления. Все мои коллеги скажут, что организацией выезда на пляж занимался я, а я скажу, если спросят, что покупал мясо на Левобережном рынке, а там мне малознакомый гражданин предложил выездное обслуживание, платил за это я наличкой. Вот и пусть ищут на Левобережном рынке моих недоброжелателей, тем более, что их там у меня не один десяток.

— Паша, я тебя услышала, только, не поняла — а какой смысл во всем этом?

— Ира, знаешь, как сказал Портос? «Я дерусь потому, что дерусь». Просто у этих чертей в областном Совете не удалось реализовать свою комбинацию, и я надеюсь, что к осени ситуация изменится в нашу пользу. А до августа сессию Городского Совета проводить нельзя, регламент не позволяет если только не произойдет ничего сверхважного, а я надеюсь, что не произойдет. Ты через пару недель приедешь в столицу, и мы с тобой там пару недель оторвемся на всю катушку. Вот такие у меня планы на лето. Ну а мужикам, в компенсацию, я потом стол в хорошем ресторане Города организую, с проверенной кухней.

— Громов мне иногда страшно становится с тобой жить в одной квартире. — Ирина встала с кровати и стала собираться.

— Ты куда?

— Мне на работу надо. Должен же кто-то в семье деньги зарабатывать, если муж оказался слаб желудком и с легким расстройством желудка сразу на постельный режим переходит. — Ирина поправила челку у трюмо и помахав мне рукой, вышла в коридор, откуда крикнула мне на прощание, что я могу пить только отвар, который стоит на плите, выпить его надо не меньше двух литров до вечера, а вечером она мне приготовит еще, свеженького. Меня от ее слов просто передернуло. Отвары, изготовленные по рецепту бабушки моей подруги, были один гаже другого, но Ирина свято верила в их эффективность и мне приходилось их пить. Желудок мгновенно скрутило в тугой комок, он попытался показать, что с ним уже все в порядке, но я только обреченно вздохнул, прекрасно понимая, что у удачной политической комбинации оказалась и вторая сторона, и что мне придется эти пару дней пить эту горькую гадость, иначе моя женщина просто откажется мне в следующий раз помогать. А может и не откажется, но проверять этот вопрос не хотелось. Может быть, если добавить в отвар сахару, пить его будет не так гадко?

Где-то в Городе.

Улетел я из города не на следующий день после окончания сессии Городского Совета народных депутатов, которая, кстати, так и не состоялась, а несколько позже. Ирина отнеслась к моему пребыванию в Городе вполне равнодушно, запал срочно выставить меня из города у нее прошел. Правда я большую часть времени сидел в областной библиотеке, изучал московскую прессу, пытаясь понять столичные партийные расклады и, честно говоря, впадал в уныние. Ну не видел я в партийном руководстве нынешней большевистской партии победителей, способных и готовых перехватить управление страной. Ладно, доберусь до столицы, буду разбираться на месте. Ну да, получается, что ввел в заблуждение я свою Ирину — не собирался я две недели до ее приезда в столицу кушать мороженое в парке имени Горького и пропивать честно заработанные наличные в московских кабаках. Надо было попытаться приткнуться к кому-то из столичного партийного руководства и… А вот что делать дальше, я откровенно говоря, даже не знал. В нашей фракции Городского совета после ухода отщепенцев царило откровенное уныние, коллеги перестали верить в успех, к тому же, стали с подозрением относиться друг к другу. А это могло, в итоге, привести к тому, что товарищи просто начнут разбегаться. Я не говорил слова о крысах и корабле, но некоторые товарищи, своим нервным поведением, напоминали этих очень умных и чувствительных на грядущие неприятности, животных.

Так я и работал, пытаясь сложить в голове хоть какой-то план будущих действий, пока за ужином Ирина не сообщила мне, что через несколько часов она отвезет меня в аэропорт.

Странность ее действий получили объяснения утром, когда в предрассветных сумерках Ирина остановила джип у «еврейского магазина», и от обклеенного бумажными объявлениями настолько плотно, что серая шаровая краска не была видна, павильона остановки общественного транспорта, к машине шагнули две помятые фигуры, с чемоданами, в которых я узнал господ Левина и Брагина.

— Конвой мне подготовила, заботливая моя? — обернулся я к любимой женщине.

— Просто посчитала, что с парнями тебе будет веселее, а мне спокойнее. — Ирина дождалась, когда ребята разместятся на заднем диване джипа, после чего плавно тронула тяжелую машину. До аэропорта оставалось ехать примерно сорок минут.