Глава двадцать третья.

О пользе сотовой связи.

Август 1996 года. Город. Центральный рынок.

Чем ближе дата выборов, тем быстрее мелькает калейдоскоп событий. То, что в нашей депутатской фракции имеется человечек из «конторы» я не сомневался, но то, что уже на следующий день меня пригласят в областное управление… все время забываю, как «контора» называется на данном этапе исторических событий.

Поэтому утро у меня началось с визита в контору глубокого бурения, где человек средних лет и средней внешности, с доброжелательной улыбкой и зябкими глазами вручил мне под подпись предостережение о незаконности действий, направленных на разбалансирование финансовой системы государства. Когда я попросил выдать копию документа, мне в этой малости отказали, ну я и написал на единственном экземпляре бумаги все, что я об этом думаю, после чего меня попросили на выход, пожелав поменьше встречаться.

Провожая меня утром, Ирина на полном серьезе спрашивала, не собрать ли мне с собой спортивную сумку со спортивным костюмом, мыльно-рыльными принадлежностями, набором носок и теплым свитером, на что я, вполне серьезно, ответил, что после выборов этот «тревожный чемоданчик» может пригодиться, а пока рано.

Покинув обитель чекистов, я поехал в сторону Центрального рынка. Вчера я туда уже заезжал, и, с удивлением обнаружил, что неизвестный пикет сторонников большевистской партии состоит исключительно из посланцев Москвы, которые, якобы отправлялись мне в помощь, но, по факту, отказались работать со мной, сославшись на какие-то свои задачи.

Денег на содержание и проживание группы я так и не получил, Москва, в ответ на мои призывы, безмолвствовала, поэтому я посчитал свой долг по размещению двух десятков коммунаров выполненным в полном объеме, продолжая следить за ними удаленно, через ребят с СТО, которые сообщили мне. что запасы продуктов, завезенных мной на базу отдыха, два десятка молодых и прожорливых ребят уже подъели, и поэтому в коллективе коммунаров возникло некоторое напряжение. Старший группы, Анатолий Бугров несколько раз позвонил в Москву. Но, через сутки, деньги на счете закончились, и телефонная станция функцию «межгород» отключила.

Возле Центрального рынка ребята собирали подписи в поддержку каких-то партийных инициатив, раздавали какие-то брошюры. В общем вели агитацию, но очень скучно, без огонька.

Палатка у них была тесная, маленькая, и даже не красная, а какая-то, провокационно желто-синяя, мебели тоже не было, поэтому две девчонки, заполнявшие бюллетени с подписями горожан «за все хорошее против всего плохого», сидели на деревянных чурбаках, принесенных с места распила гнилого тополя. Писать девушкам приходилось на коленках, что не прибавляло им настроения. Тут же уныло топтался командир боевого отряда молодых коммунаров Анатолий, заунывно и неубедительно, призывающий граждан голосовать на выборах за патриотический блок. Остальная часть команды молодежи сидела на выступающем фундаменте магазина «Десять тысяч безделушек», привалившись спинами к немытым витринам и тоскливо разглядывая проходящих мимо горожан. Судя по выражениям лиц парней, утром их не покормили, а может быть люди голодают со вчерашнего вечера.

Я подождал минут десять, но ничего не изменилось — из сотни проходящих мимо людей желтой палаткой и ее обитателями заинтересовался дай бог один, максимум два — необходимо было внести в эту обыденность щепотку веселья. Я достал из багажника джипа электрический громкоговоритель, и стал забираться на крышу автомобиля по лестнице, изготовленной мастерами СТО. Четыре перекладины, закрепленные сзади, рядом с запасным колесом, и я уже сижу на крыше, чувствуя себя практически Вечно живым вождем на броневике.

— Кхм…- искаженный громкоговорителем голос разнесся на оживленном перекрестке: — Приветствую вас, товарищи от имени партии большевиков и ее Городского отделения. Вы зря спешите пройти мимо, дорогие мои земляки, ибо сегодня вы можете воспользоваться уникальной возможностью привнести смех, радость и веселье в ваш дом. Ведь эти скромные, но совершенно замечательные молодые люди — члены той самой знаменитой бригады «Красная сила», которая в столице нашей Родины за два дня разобралась с проблемой и заставила руководство московской фабрики «Соль и перец» погасить многомесячные долги по заработной плате всего перед трудовым коллективом. Всего два дня самоотверженных усилий этой группы боевых коммунаров, и две сотни людей получили три месячные зарплаты, которые им должны были заплатить еще в январе этого года. Да, да, товарищи, я не оговорился, всего два дня ударного труда молодых большевиков, и две сотни московских семей смогли накормить детей и погасить долги. Я понимаю, что это звучит, как сказка, но об этой истории рассказывали несколько столичных телевизионных каналов и писали газеты. Вот тот застенчивый юноша, что стоит у входа в палатку и есть знаменитый бригадир «Красной силы» Анатолий Бугров, выбивший у зажравшегося капиталиста, нового русского хозяйчика три месячные зарплаты рабочих крупного предприятия. Не проходите мимо, уважаемая, я по вашему лицу вижу, что вам не выплатили зарплату за несколько месяцев. Заходите в палатку и расскажите сидящим там девушкам, на каком предприятии твориться полное безобразие с выплатой заработной платы и где найти директора этой организации, и тогда эти замечательные парни и девчата, приехавшие из столицы специально в помощь нашим трудящимся, сделают все возможное или невозможное, чтобы вам начали выплачивать честно заработанные деньги. Проходите в палатку и говорите название организации, где случилась беда, и мы обязательно постараемся помочь! Конечно женщина, это совершенно бесплатно и даже вашу фамилию называть нет необходимости. Запомните этого скромного героя — Анатолия Бугрова, и завтра он, как Бэтмен бросится на помощь. Голосуйте за большевистскую партию и патриотический блок, ура, товарищи!

Наверное, это было похоже на балаган, но услышав волшебное слово «зарплата» люди останавливались, слушали заинтересованно, а потом шли в палатку. К чести Бугрова, он не принялся вопить, что это провокация и гнать из желтой палатки жаждущих справедливости горожан. Разбираться со мной он подошел минут через десять, но не один, а с группой поддержки из двух крепких парней, что, видимо, должно было как-то компенсировать то, что я сидел на крыше, а они стояли у моих ног.

— Гуров, ты охренел что ли? Какая «Красная сила», какие зарплаты? Ты что нас подставляешь? Зачем мою фамилию назвал? У нас есть план работы, утвержденный Центральным комитетом, а за такие дела, что ты творишь можно и из партии вылететь?

— Это Центральный комитет тебе утвердил план, чтобы два десятка бойцов целыми днями в обнимку с БОМЖами, на солнышке загорали.

Анатолий растерянно оглянулся — за его спиной семейка бомжей из пяти существ неопределенного пола и возраста, как раз, раскладывали свои пожитки, собираясь отдохнуть от трудов праведных и распить пятилитровую пластиковую канистру канистру стеклоочистителя нежно-голубого цвета в непосредственной близости от отдыхающих коммунаров.

— Давай, Анатолий, я сейчас фотоаппарат возьму и фотоотчет в Центральный комитет отправлю, чтобы товарищи в Москве оценили уровень твоей работы, как командира отряда?

Пока Анатолий думал над достойным ответом, я снова поднес громкоговоритель ко рту:

— Товарищи, не проходите мимо! Только два дня проездом из Москвы бригада «Красная сила»! Уникальные методики работы этих «Робин Гудов» позволяют всего за несколько дней заставить работодателей рассчитаться с долгами по зарплате! Не проходите мимо, записывайтесь в этой желтой палатке, две сотни счастливых работников московской фабрики «Соль и Перец» не дадут соврать, товарищи! Голосуйте за партию большевиков и патриотический блок, и мы поможем каждому…

Наверное, своими обещаниями я отбирал хлеб у лидера партии либералов, с его «Каждому мужику по две бутылки водки, а каждой бабе по мужику!», но, надеюсь, что он не обидется.

Анатолий дернул меня за брючину:

— Какая «Перец с солью»⁈ Какие уникальные методики⁈ Я даже не знаю, что это?

— Зато я там был и все знаю. А тебе стыдно должно признаваться, что ты это не знаешь, хотя это у вас, в Москве происходило, пресса подробно все освещала, твои коллеги из Первомайского райкома непосредственно участвовали, а ты не знаешь. Да ты просто учиться не хочешь, хотя Вечно живой завещал нам «Учиться, учиться и учиться настоящим образом». Ладно, пошли в палатку, расскажу, что и как делать надо…

— Да тебе вообще веры нет, после того, как ты нас бросил без продуктов, в драных палатках! Мы, вообще-то, сегодня ещё не ели!

— Поститесь? Правильно, всемерно поддерживаю. Надо и мне, как нидудь, разгрузочный день себе устроить.

Вот что твориться в головах у некоторых товарищей? Я по мнению Анатолия должен был взять на полное довольствие два десятка половозрелых особей с отменным аппетитом, которых я вижу второй раз в жизни и от которых я ни одного доброго слова не услышал? У нас, вообще-то, эпоха дикого капитализма на дворе и первоначального накопления капитала на дворе. Да и вообще, я не уверен, что Ирина бы одобрила расходы на содержание этой многочисленной компании. Я на три дня им продуктов заготовил с трудом и в тайне от своей половины, экономя, так сказать, на завтраках. У нее, видите ли, «запланировано расширение нашей столовой, закупка нового оборудования и увеличение, закупаемой в мясном цеху Димы Ломова продукции, в сторону увеличения количества и ассортимента, что чревато кассовым разрывом и поэтому с деньгами сейчас напряженно, а валюту ты, Паша, сказал не тратить». Если кому-то непонятно, то это цитата от моей половины, и по деньгам она меня тоже прижала.

— Пошли, Анатолий, я тебя научу уникальной методике работы…- я слез с «броневика» и двинулся в сторону палатки.

— Привет. Ну что тут у нас, девочки? Записали адреса беды? Давайте ваши записи. — я протянул руку, и черноглазая брюнетка с невысокой ладной фигуркой, с наслаждением приподнявшись с жесткого и колючего чурбака, протянула мне тетрадку.

— Здравствуйте, товарищ Громов. Да, все записали. Вот название организации, адрес, с какого месяца задерживают заработную плату, телефон и имя отчество председателя профсоюзного комитета и данные на директора предприятия, которые удалось узнать. Тут на восемь организаций…- девушка, не обращая внимание на злобное сипение Анатолия, протянула мне бумаги.

— Вас как зовут, красавица и умница? — приятно удивился я полноте представленной информации.

— Галя…- одарила меня улыбкой юная коммунарка.

— Вот кого надо командиром вашей бригады ставить, а то Анатолий у вас бестолковый какой-то, фамилию мою запомнить не может, зато требует, чтобы я вас всех усыновил и кормил до достижения пенсионного возраста.

Я думал, что Толик меня ударит, но он лишь заскрежетал зубами и прошипел, сквозь сжатые губы, что, он мою фамилию на всю жизнь запомнил, и я его тоже запомню…

И в этот напряженный момент у меня зазвонил телефон, и я достал, под восхищенным взглядом Гали, из кармана «кирпич» аппарата сотовой связи:

— Говорите, Громов у аппарата…

— Павел Николаевич, хорошо, что я вам дозвонилась- раздался в трубке телефона, смутно знакомый, женский голос: Тут такое дело, не знаю даже, как и сказать. Может быть я зря вас побеспокоила…

Господи, за что мне такое наказание! Телефон сжирал доллары со счета со скоростью мощного пылесоса, а эта дура, на другом конце «провода», кем бы она не была, умудрилась не сообщить мне ни одного бита полезной информации.

— Кто это? — рявкнул я так, что все обитатели палатки невольно вздрогнули.

— Это Нина Васильевна. Вы меня должны помнить, я у вас заведую…

Нину Васильевну, заведующую нашей столовой, бывшей пирожковой на трассе, я безусловно помнил, и в очередной раз пожалел, что не прибил ее тогда, когда поймал в первый месяц работы на краже продуктов, которую она

Осуществляла регулярно, вместе со всеми членами трудового коллектива. Отношения у нас были сложные. Эта дама уходила, потом вернулась, умоляя взять ее на работу и убеждая, что она все поняла и осознала, так как достойной работы в том районе Города не было. К тому времени всеми моими коммерческими объектами уже «рулила» Ирина, и она приняла решение восстановить тетку на работе, а я махнул рукой.

— Говорите, что случилось! — я терял терпение.

— Да может быть и ничего, только Ирина Викторовна давно уже, как ушла в ангар к арендаторам. А потом какие-то машины туда приехали, и людей много. А потом кто-то в ангаре, как закричит. Я в окно выглянула, а там несколько человек, нехороших таких, в сторону столовой идут. Я двери успела закрыть, а девчонкам крикнула, чтобы они черный ход заперли. К нам стучали, кричали, чтобы мы дверь открыли, но мы испугались…

— Так может быть они просто к вам зайти поесть хотели? Вы же людей кормить должны…- задал я вопрос, сам понимая, что он неуместен.

— Павел Николаевич, там по ним видно, что они не покушать заехали, да и Ирины Викторовны давно нет. Да и были бы это просто посетители, увидели, то столовая закрыта, и поехали бы дальше. А я из-за шторки выглядываю и вижу, что они стоят у крыльца, никуда ехать не собираются. Да и за Ирину Викторовну волнуюсь я…

— А в милицию звонили? Где там наш патруль болтается?

Я при открытии столовой «прикормил» автопатруль местного отделения милиции, обслуживающего эту окраину Города, и за бесплатные обеды ребята присматривали за порядком вокруг столовой, всегда готовые подскочить по первому сигналу. Кстати, поваров моих, когда они начали воровать продукты из столовой, таская полными сумками мое добро, эти же ребята поймали и вместе с Ниной Васильевной доставили в отдел милиции, куда постом вызвали и меня, а я уж навел жути на свой непутевый персонал, обещая им десять лет расстрелов без права переписки. Но потом все сладилось, и повара оценили наличие милицейской поддержки на беспокойной федеральной трассе.

— А мальчиков сегодня нет, у них машина вчера сломалась, и они ее сегодня чинят, а в отдел я звонила, у них машин сейчас свободных нет…- затараторила Нина Васильевна, и я понял, что роль «кавалерии из-за холма» уготована сегодня мне.

— Скоро буду! — я рассовал по карманам «трубу» и тетрадь коммунаров и выскочил из палатки, оттолкнув замешкавшегося на моем пути Анатолия.

— Парни! — я подскочил к, греющимся на августовском солнышке, парням: — Концепция поменялась. Мне надо семь человек, максимум на пять часов. Плачу по двадцать долларов каждому, расчет сразу по факту.

Говорят, что голод не тетка. Заминка произошла только на первых нескольких секундах, пока не встал первый добровольцев, а потом количество желающих лечь сегодня спать сытым превысило количество мест в машине. Пока я прилаживал на крышу джипа проблесковый «маячок» на магнитном креплении, в машине уже сидели семеро, а двое нерасторопных ходили вокруг нее, пытаясь найти свободное местечко.

— Не, парни, в следующий раз, а то Росинант не вынесет…- я включил «крякалку» под капотом и «мигалку» на крыше', и распугивая пешеходов, выехал на проезжую часть.

Город. Старостинский район. Столовая.

Въезд на территорию парковки при столовой перегораживали, поставленные поперек, ржавые и побитые жизнью, «Женили» первой модели, при рождении имевшие цвет какао, а в салоне автомобиля, за пыльными стеклами, виднелись две короткостриженые головы. Перед столовой стояла еще пара легковушек такого же пошиба, японский грузовичок с логотипом мясного цеха, принадлежащего Диме Ломову, на поверхности термобудки и Ирин джип из водительской двери которого торчала чья-то мосластая задница в широченных вареных джинсах.

Я слегка притормозил, тихонечко ткнулся могучим «кенгурятником» в заднее крыло цвета какао и, не торопясь, сдвинул препятствие с проезда, глядя прямо в округлившиеся глаза пассажиров «копейки».

— Ты что творишь, падла? — водитель копейки, выскочивший первым из салона своей колымаги, первым делом бросился осматривать помятое крыло своего железного коня. Больше он сказать ничего не успел — я, еле сдерживая накатившее на меня бешенство, ударил его ногой в грудь и хулигана откинуло на кузов его аппарата. Внутри организма этого… индивидуума что-то ёкнуло, и он сполз под колеса своей машины. Второй пассажир бросился ко мне, вытаскивая из кармана спортивных штанов «выкидуху», по, внезапно передумав, он с криком «Братва!», бросился в сторону ангара, примыкавшего к столовой, в котором арендаторы торговали запчастями, автомаслами и прочими техническими устройствами.

Я коротко оглянулся — вылезающие из всех дверей джипа молодые коммунары выглядели внушительно и мне стал понятен испуг ноженосца, умчавшегося за подмогой.

Потрошитель Ириной машины настолько увлекся процессом грабежа, что когда он обернулся, прижимая к груди яркую пластиковую упаковку с влажными салфетками, он лишь успел удивиться изменению окружающей обстановки, после чего, получив по лицу от шустрого коммунара, видимо боксера, злодей просто нырнул под днище Иркиного джипа…

В полумраке ангара находился десяток человек, а на пороге, на границе света и тьмы, меня встретил какой-то совсем обнищавший бандос. Стоптанные зимние полусапожки на меху с порванной застежкой — «молнией», потертые до прозрачности спортивные трико с вытянутыми коленями, и драная китайская куртка из псевдокожи на голое тело, а образ «крутыша» довершали кривые «портаки» на впалой груди, которые явно набивал ему не «кольщик» из песни Круга, а пьяные кореша. Мужик успел только оскалить стальные фиксы, заполнившие его гнилой рот, от вида которых я, очевидно, должен был обосраться, но, получив стволом наградного «макарова», прямо в зубы, «сильный, но легкий» правонарушитель отлетел в сторону, после чего в дальнейших событиях он не участвовал, лишь стоял на четвереньках, мучительно мыча и роняя изо рта тягучие, кровавые слюни.

От громкого звука выстрела, направленного в потолок ангара, все, и хозяева, и аборигены и гости, замерли, что помогло мне понять обстановку.

В углу, на полу, сидел сильно побитый Дима Ломов, туго привязанный за шею буксировочным тросом к стойке металлического стеллажа. Хозяева магазинчика автозапчастей, два мужика лет сорока, не битые, но сильно напуганные, стояли у другого стеллажа. Гопники, числом шесть, замерли передо мной, не решаясь броситься, двое что-то прятали за спиной, а Ирина сидела на стуле и вид ее был не очень… Губы распухли и вокруг запекшаяся кровь, новая белая рубашка потеряла часть пуговицы…. Дальше я уже не разговаривал и ничего не спрашивал, а, сунув пистолет за пояс, взялся за стоявший у стеллажа глушитель, кажется от «жигулей». Кстати, ухватистая штука, с крепкой трубой, а широкой банкой хорошо закрываться от удара ножом…

Город. Старостинский район. Столовая.

К столовой мы вернулись примерно через два часа. За это время мы успели вывезти шесть бесчувственных тел избитых гопников к полосе отчуждения железной дороги и сбросить их в кювет, а машины их на торосе, утянули к озерцу и столкнули в воду. Одного, относительно целого, что чудом сумел избежать ударов моего боевого глушителя, так как прятался под Иркиным джипом, выволокли наружу и запихнули в багажник моего джипа, и теперь он лежал, придавленный ногой одного из коммунаров, сидящего в багажнике, на боковом сиденье. А теперь пришло время разбираться с произошедшим.

— Ты как? — Ирину я нашел на кухне столовой, над ней хлопотали поварихи, но умытая, выглядела она уже не так ужасно.

— Нормально, относительно конечно. Они мне ничего не сделали, только рубашку порвали, сволочи, новую, по лицу пару раз ударили, когда я им сказала, что они пожалеют, что на свет родились. — Ира горько усмехнулась: — Сказала, что когда дела закончат, я поеду с ними и наконец узнаю, что такое настоящие мужики. Тот, который с голым пузом, сказал, что у него в конец вставлены какие-то шары, и я после него никакого мужика уже не захочу…- Ирину передернуло от омерзения: — Ты их куда увез?

Отпустил, но обещал вернуться. — пожал я плечами: — что вообще здесь произошло?

— Я с другом твоим расписывала график поставки, когда девчонки сказали, что в ангаре что-то происходит. Я пошла узнать, что случилось, и Дима пошел со мной, а как вошли, его сразу по голове чем-то ударили, и он сознание потерял. Эти уроды его попинали ногами все вместе, пока один меня держал, а потом меня несколько раз ударили, после Диму за шею привязали стеллажу и дальше принялись с арендаторов какие-то деньги требовать. Еще интересовались, чья столовая и кто ее «крышует». Паша, я вообще плохо помню, что происходило, я очень испугалась.

— Ладно, потерпи еще немного, скоро домой поедешь. Или может быть тебе врач нужен?

Ира отрицательно мотнула головой и кинулась к раковине — из разбитой губы вновь начала сочиться кровь. Я только вздохнул и пошел снова в ангар. Надо было прояснить картину случившегося до конца.

Первым, что я увидел — это мой друг Дима Ломов, который бормоча ругательства, что-то пытался достать из-под здоровенного стеллажа, подсвечивая себе пламенем зажигалки.

— Ты что там потерял, брат? –я присел на корточки рядом с распластанным телом своего товарища.

— Уже нашел, сука. — Дима, кряхтя, как старик, на четвереньках стал выбираться назад: — Когда по голове получил, чувствую, что уплываю, и я успел ключи с брелоком «сигналки» под стеллаж толкнуть, замучился обратно выуживать.

— Молодец, быстро сообразил. — я осторожно пожал руку старого приятеля: — Машину угонят…

— Паша, у меня там в кабине ружье лежит, с патронами…- шепотом сообщил мне товарищ: — По деревням в область часто мотаюсь, вот «смерть председателя» и купил, с собой на закуп вожу.

Тут уже мне стало сильно нехорошо. Хорошо в деревне с наганом, то есть, с наградным «Макаровым», но если бы хулиганы залезли бы в кабину Димкиного грузовичка до моего приезда, то, «смерть председателя» могла вполне превратиться в смерть одного городского депутата.

— Ладно Дима, потом поговорим, тут доразобраться надо. — я повернулся к арендаторам, озабоченно собирающим товар с поваленного в процессе драки, стеллажа: — Уважаемые, расскажите, что за гости у вас сегодня были.

История, которую поведали мне мужики, была, в принципе, типичная для этого времени. Местная шпана, охреневшая от безденежья, решила подмять под себя «коммерсов, нагло стригущих бабло» рядом с их, богом забытых выселок. К «постановке крыши» балбесы решили подойти основательно, не торопясь. Четыре дня назад гопники купили у моих арендаторов канистру масла, через два дня приехали, заявив, что «обнаглевшие коммерсы» торгуют на трассе «отработкой», которую сами и разливают, и у их «ласточки», новье, муха не сидела, стуканул двигатель и теперь для восстановления автомобиля и возмещения ущерба ребята должны местным «авторитетам». Я думаю, что местные ребятишки, сумму, названную моим арендаторам в жизни даже не видели и ляпнули первое, что им взбрело на ум. Сегодняшний визит был более серьезным — и количество визитеров выросло, да и сумма неустойки, набежавшая за два дня в два раза превышала первоначальную сумму.

— А потом, Паша, вошла Ирина и они обрадовались…- мой собеседник старательно отводил взгляд: — Вашего друга ударили, он упал. Ну, и Ирину Викторовну несколько раз ударили… не сильно, и она сказала, что она рассчитается, что надо просто к ее мужу поехать, и он деньги отдаст…

— И вы рады, да? Молодая девчонка, что вам в дочери годится, сообразила, что надо гопников на меня выводить, и я с ними разберусь, а вы за четыре дня не нашли времени мне или Ирине позвонить и сказать, что на вас «наехали»?

Да мы, Паша, думали, что рассосется. Тут же всякие люди ездят, половина начинает разговоры всякие, ну там, как с прибылью, под кем стоите…Что, тебя по каждому случаю дергать?

— Интересно, и что вы отвечаете, когда к вам с такими разговорами?

— Так мы говорим, что здание депутату принадлежит и от нас отстают. — бесхитростно объяснил мне арендатор и тут-же, следующей фразой, умудрился взбесить меня окончательно.

— Паша, там дырка в потолке, в дождь подтекать будет. Её бы заделать…

— Ты предлагаешь мне лезть на крышу и заделывать крышу над твоей головой? — больше всего мне хотелось снова взяться за глушитель и через несколько минут отвезти к полотну железной дороги еще парочку бесчувственных тел, и пусть они там дальше соревнуются, кто из них тупой, а кто еще тупее.

— Я правильно понимаю, что ты со своим напарником прикрываешься моим именем от всяческих наездов, но умудрился подставить мою жену и моего друга, так, что они чуть не погибли, и теперь требуешь с меня еще и ремонт крыши. Я ничего не упустил?

— Паша, но договор, ты же хозяин…

— Договор говоришь? — договор аренды ангара я помнил прекрасно, сам составлял, а не скачал из интернета, поэтому задумался всего на секунду: — По договору я действительно должен производить капитальный ремонт сооружения, но ты со своим напарником обязаны поддерживать в арендуемом помещении порядок, и несоблюдение этого пункта является существенным условием договора аренды. Сегодня в вашем помещении на мою жену и моего товарища напали и подвергли их жизни реальной опасности. Вы порядок не обеспечили, тем самым нарушили существенные условия договора, что дает мне право расторгнуть его в течение трех дней. Так вот, или ты начинаешь немного соображать и больше не причинишь мне никакого беспокойства, или вы, в течение трех дней данное помещение освобождаете. На федеральной трассе «Сибирь» прибыльно торговать — особого ума не надо, так что решай.

— Я все понял…- арендатор сделал шаг назад: — Завтра же крышу починим и больше никаких проблем не будет. Это я, видимо, от испуга несу всякую околесицу…