Глава двадцать четвертая.

Подчищая «хвосты».

Август 1996 года. Город. Заречный район. Берег Реки.

— Репа давно «откинулся»? — стоящий по грудь в реке человек, голова которого склонилась под весом, привязанного к шее, звена от тракторной гусеницы, переступил ногами, но тут же замер. Течение Реки тут было стремительным, а дно вязким и скользким от ила, поэтому нырнуть под воду с головой было очень легко.

И не надо тыкать в меня обвиняющими перстами и заявлять, что я садист и фашист. Я этого двадцативосьмилетнего хулигана, который за свою долгую жизнь проработал, в общей сложности, месяца три, в свой ангар не звал и женщину мою трогать не позволял, он сам пришел, решив, что их гоп-компания самая крутая, и все им должны. А то, что этот тип в драке участия не принимал, а отлежался, прячась под днищем Иркиного джипа, так его никто и не бил, а в воду он сам с головой нырнул, а один из коммунаров ему даже помог выбраться на поверхность и встать, жизнь, значит его никчемную спас.

Ну и скажите, по справедливости, нужен нашему несчастному обществу такой тип, который всю жизнь питался за счет других, воровал и обирал слабых? Даже для подъема нашей многострадальной демографии он уже не годится, у него уже нутро и мозги гнилые, так что, почти уверен, и потомство у него будет соответствующим. Вот такая у нас евгеника на минималках. А допрашивал я его на предмет получения информации о его соседях — подельниках, потому, что мне не нужно, чтобы через неделю, они, оклемавшись от сегодняшнего удара, собрались и своими озлобленными мозгами решили, что надо вернуться и отомстить. Вот, поэтому, я, не торопясь, опрашивал пленника о всех, проживающих на их выселках, так сказать, асоциальных элементах. С его слов получалось, что командовал там Кузьма, тот самый тип с голым татуированным пузом под рваной «кожанкой», ранее дважды судимый за «тяжкие телесные».

Перевернув страницу блокнота и встряхнув, онемевшую от долгой писанины руку, я задумался.

— Ты там не замерз? — я поднял лежащий рядом со мной длинный сухой ствол, засохшей сосенки и протянул тонкий конец хулигану — самостоятельно из воды он вряд ли выбрался, а лезть за ним в холодную воду не хотелось.

— Ы? — выдавил стучащий зубами страдалец и неловко прижал локтем сучковатый конец ствола к дереву. Хвататься руками за палку помощи он побоялся, так как обоими руками он поддерживал тяжеленое звено гусеницы, немилосердно тянущую его шею к воде.

— Последний вопрос. — я не торопился вытягивать парня из реки: — Если завтра Кузьмы не будет, кто вместо него станет вами верховодить?

— Так Репа и станет. — стуча зубами от холода, не задумываясь, ответил мой собеседник.

— А сегодня Репы с вами не было?

— Нет, он сказал, что гадят там, где живут только такие конченные гандоны Кузьма.

— О как? А что Репа так Кузьму не любит?

— Ну, я не в курсе, а они не рассказывали…- заюлил без пяти минут утопленник.

В принципе, если бы я рванул на себя, зажатую им локтем палку, или напротив, толкнул его ей на глубину, этот черт точно бы не выбрался, тяжелая железяка не дала бы поднять голову над водой обессиленному человеку, но я, кажется, в самом начале нашего разговора сдуру пообещал его отпустить, и если я его утоплю, боюсь, что стоявшие за моей спиной молодые парни меня не поймут. Одно дело в лихой драке побить шпану, и другое дело хладнокровно утопить живого человека.

— Давай, осторожно ногами перебирай, я тебя на берег сейчас вытяну.

Когда мы погрузились в джип, спасенный успел отдышаться, и даже начал шевелиться, лежа мокрой кучкой на прибрежной траве, как выброшенный на берег кальмар. Думаю, что минут через десять он развяжет узлы на шее, а к утру доберется до родных выселок, и что абсолютно точно, никому не расскажет о нашей вечерней беседе. А завтра надо будет решать что-то с этими хулиганами, чтобы они даже боялись посмотреть в сторону моей столовой.

К чести коммунаров, получив честно заработанные двадцать долларов, они попросили меня завести их в магазин, где накупили почти мешок продуктов на остальных товарищей.

— Мужики, спасибо за работу. — я остановил джип у ворот базы отдыха и повернулся к парням, сидящим сзади: — Если есть желание, завтра, на тех же условиях, можно повторить операцию. Надо будет добить врага в собственном логове.

А только шесть человек нужно или можно больше? — судя по заблестевшим глазам ребят, их жизнь не особо баловала и двадцать долларов за проделанную работу, к тому же приносящую им моральное удовлетворение, они считали достойной платой.

— Парни, я думаю, что завтра у меня будут две машины, так что, готов взять в два раза больше народу на тех же условиях, что и сегодня.

— Ну все, давай, до завтра…- ребята посыпались из машины, выволокли из салона мешок из-под сахара, набитый продуктами, который был встречен обитателями армейских палаток радостными криками. Вышедший на шум из палатки командир бригады Анатолий Бугров, разглядев меня, досадливо сплюнул и вновь скрылся за брезентовым пологом, зато в мою сторону поспешила красавица Галя.

— Привет…- девушка, не чинясь, влезла на сиденье рядом со мной и протянула мне тетрадку: — Павел, мы еще выявили почти десяток предприятий, на которых людям не выплачивают заработную плату месяцами. Люди уже где-то узнали про нас и сами приходили. Ты сказал, что за несколько дней вопрос решится, и что надо для этого делать?

— Галя, я тебе обещаю, что завтра с ребятами ненадолго съездим в одно место, а потом плотно займусь только этим вопросом и за пару дней мы что-то сдвинем с мертвой точки. С такими орлами… и орлицами, как вы, да чтобы ничего не сделать — это надо совсем дураком быть.

В это время я заметил, что Анатолий Бугров стоит на пороге палатки, пристально наблюдая за нами. Мы, не сговариваясь, переглянулись с девушкой и дружно рассмеялись, а лицо Анатолия пошло пятнами — видимо зрение у него было хорошее и наши улыбочки он рассмотрел.

— Хорошо, Павел, я буду ждать. — Галя церемонно сунула мне свою узкую ладошку, и я осторожно ее пожал.

Заречный район. Двор дома Громова.

Домой мне даже не дали войти — сразу на пороге сунули в руку поводки, на концах которых вертели могучими хвостами, как вертолетными лопастями, счастливые собаки, и отправили гулять с питомцами. Но не успели мы даже десять минут побродить по пустырю за домом, как на углу нашего жилища я увидел активно машущую нам рукой Ирину.

— Поехали скорее…- Ира потрясла перед моим носом ключами от моего джипа. Я покладисто пожал плечами и пошел к машине, запустил в салон всю команду и только открыл рот, чтобы поинтересоваться, куда едем на ночь глядя, как меня опередила Ирина, беспокойно вертящаяся на сиденье рядом со мной:

— Кого ты опять возил? Вот чувствую, что что-то не так и… — она настороженно втянула воздух носом, на что я решил не рисковать, и сразу отвлечь мою половину от опасной темы.

— Куда едем?

— Автомойка на Авиапрофессора знаешь? Я туда джип отдала на чистку салона, надо быстрее ехать, забирать…

— И что случилось с салоном?

— Паша, ты серьезно? После того, как там копался этот урод? — Ирина брезгливо передёрнула плечами: — А вдруг у него сифилис или еще какая зараза?

Я хотел было улыбнуться, а потом подумал, что женщина то права. Это мы мужики, не замечаем таких вещей, а ведь я прекрасно знаю, какой рассадник всяких заболеваний несут на себе вот такие ребятишки, что туберкулез и чесотка –зачастую не самые опасные патогены, присутствующие в них.

Тут я заметил, что Ирина опять начинает подозрительно принюхиваться к воздуху в салоне и решил срочно направить ее мысли в ином направлении.

— Там на Авиапрофессора автомоек штук пятьдесят, скажи какая из них?

Ну вот как эти женщины это делают — Галя сидела в машине всего пару минут и точно не трогала никакую регулировку переднего пассажирского сиденья, а Ирина, только сев в салон, как голодная волчица, безошибочно учуяла запах соперницы, ну, естественно, в самом философском смысле этого слова.

Пока мы искали автомойку, а в этом районе, где, по слухам живут потомки древних вавилонян знаменит тем, что к каждому второму частному дому здесь пристроен бокс с автомойкой, а машину Ирина отдавала в чистку в светлое время суток…В общем, мы три раза проехали мимо нужной нам мойки и нашли ее с огромным трудом, так что вернулись домой мы очень поздно, не успев как следует поговорить.

Заречный район. База отдыха профсоюза.

На базу наша маленькая колонна въехала около семи часов утра. Территория базы казалось вымершей, лишь в стороне, по колено в воде, стоял какой-то парень с удочкой и пытался кого-то поймать.

Это умиротворенное спокойствие царило на территории базы отдыха до момента, как я нажал кнопку клаксона и оглушительный сигнал разнесся над берегом.

Первым отреагировал сумасшедший рыболов, показавший мне кулак и побревший куда-то подальше, против течения — судя по пустому садку, который он извлек из воды, сегодня ему фатально не везло.

Через пару минут, под звуки не прекращающихся сигналов, из палаток стали выглядывать растрепанные головы. Но, если кто-то кричал в нашу сторону что-то нелицеприятное, то часть обитателей базы отдыха при виде наших машин улыбалась, и даже приветливо махала руками.

Почему наших? А я сегодня со скандалом поднял свою любимую и вытащил ее из дома, заставив поработать шофером. На Иринины возражения, что она не выйдет из дома, пока на лице не сойдут синяки и ссадины, я резонно ответил, что нам надо сегодня закрыть этот вопрос, и ее ссадины не зарастут, пока мы всех ее вчерашних обидчиков сегодня не помножим на ноль, а напротив — если оставить этот вопрос не решенным до конца, то скоро у нее могут появиться новые ссадины. Видимо я задел какие-то струны в душе моей половины, потому, что она, сохраняя непреклонный вид, все же, пошла собираться.

Так как лагерь окончательно проснулся, а из палаток в сторону машины потянулись заспанные парни, я прекратил издавать душераздирающие звуки.

— Павел, привет. — двое из парней моей вчерашней команды, с помятыми после сна лицами, пожали мне руку: — Уже ехать пора? Может быть подождешь немного, мы хоть позавтракаем.

— Пацаны, если в течение пятнадцати минут выедем из лагеря, то я обещаю вам через тридцать минут полноценный завтрак. А после дела — обед, и все это совершенно бесплатно, то есть даром.

Видимо, завтрак, ожидающий коммунаров на базе отдыха, проигрывал любому другому, так как через пять минут к машине уже спешил десяток парней, а нет, полтора десятка…

Казалось бы, я отвлекся всего на секунду, а когда повернул голову, то увидел свежую, как майская роза, Галю, садящуюся в салон рядом со мной. Взглянув в боковое зеркало я увидел взгляд Ирины, обращенный в мою сторону и способный испепелить любого неподготовленного человека.

— Привет, Павел. — прощебетала Галя: — А я решила вместе с вами поехать, посмотрю, чем наши парни у тебя таким интересным занимаются.

Я оглянулся на набившихся в заднюю часть джипа парней — парни, теснясь на заднем диване, умильно улыбались и кивали на слова Галины.

Кто я такой, чтобы спорить с женщиной, ведь, со слов тех же самых женщин, чего хотят они, того хочет Бог. Вот только рисковать, посадив Галину рядом с собой в машину, я не собираюсь, в жизни есть много менее опасных занятий. Я вылез из-за руля, обошел джип, открыл дверь, из-за стекла которой на меня удивленно смотрела коммунарская богиня, галантно предложил ей руку и. держа под локоток, подвел к пассажирской двери джипа, из-за руля которого на меня смотрела, круглыми, как у совы, глазами, Ирина.

— Братишки, идите во вторую машину, там рядом со мной поедете — выпроводил я с пассажирского места двух парней, после чего подсадил Галю на сиденье рядом с Ириной.

— Знакомьтесь, девочки. Это Ирина, моя…жена. — надеюсь, что девицы, смотрящие друг на друга, как две кошки, не заметили краткую заминку в моей речи: — А это Галя, комиссар этих архаровцев. Именно Галя вчера присела на две минуты на пассажирское сидение рядом со мной и аромат ее парфюма, ты засекла, дорогая. В общем, девочки, вы общайтесь и поехали, время не ждет.

За время пути до столовой, джип Ирины вел себя на дороге образцово — без нужды не перестраивался, заранее включал «поворотники», резко не тормозил и держал дистанцию, а значит девочки там не передрались.

За то время, что Ирина руководила столовой на выезде из города, та, из небольшого буфета, где несколько часов в день торговали пирожками и выпечкой, превратилась в круглосуточное заведение общепита, с тремя десятками базовых блюд и кучей эксклюзивных, которые готовились, если поставщики привозили что-то необычное. Так что накормить полтора десятка молодых и прожорливых коммунаров завтраками для этого заведения не составляло никакого труда.

— Ирина, я через час приеду! — окликнул я свою половину, которая вместе с Галей прошли мимо меня, даже не посмотрев в мою сторону, вполне доброжелательно общаясь с друг другом. Мне стало немного обидно, но это, в итоге, к лучшему — не нужна мне излишняя ревность со стороны моей невесты.

Пока молодые коммунары, и коммунарка, насыщались, вкусно и питательно, я успел смотаться до местного отдела милиции, где, прикрывшись своим майорским удостоверением пообщался по душам с местным опером, который поделился дополнительной информацией относительно фигурантов, проживающих на выселках.

— Не поверишь, но ты хоть всех там под асфальт закатай, ни одного не жалко. — седой капитан опрокинул чайную кружку с сотней грамм коньяка, который я преподнёс коллеге в честь знакомства, и, с аппетитом откусил половину пирожка с печенью, производства нашей столовой: — Главное, чтобы ты их не на моем участке прикопал. Они там все еще с раннего детства мозги клеем «Момент» вытравили, да еще пьяное зачатие, поэтому соображалки у них не работают совсем. Ты не поверишь — дважды у них на улице «коммерсы» киоски ставили, так оба, суки, сожгли, хорошо, что без жертв, зато теперь бегают за три километра в поселок, потому что на выселках у них теперь никто открываться ни за какие деньги не согласен. Я бы с тобой и сам поехал, да они на меня сразу «заяву» накатают — этому они научились. Но если что, я тебе сразу сообщу, если кто-то на тебя заявление принесут, там порешаем, чтобы она умерла еще в дежурки. А Кузьма этот вообще чухан первостатейный. Он знаешь, за что судимости свои получил — выпивал с товарищем, а потом взял да ножиком товарища своего у покромсал, да и уснул тут-же, за столом. Повезло ему, что товарищ выжил и даже пытался Кузьму от ответственности отмазать, типа, кто-то незнакомый ворвался в дом, ткнул его и убежал, да только мы Кузьму за три часа «покололи», и ножик с его отпечатками в огороде соседском, куда он его вышвырнул, нашли. Ну, через четыре года вышел Кузя по УДО, за примерное поведение, и в первый же день опять собутыльника, ни за что, ни про что, порезал, и опять мужик выжил, да начал Кузю от статьи мазать, да только баба его молчать не стала, и на нашего «авторитета» показания дала. И прикинь, приезжает наш Кузя опять в исправительную колонию, где администрация ему характеристику положительную на «условно-досрочное» готовило. Ну, в общем Кузя отсидел от звонка до звонка, плюс не отбытые за первую судимость полтора года, ну и, сам понимаешь, сидел он плохо и тяжело. А когда домой вернулся — начал пальцы веером гнуть, типа авторитетный товарищ, чуть ли не «положенец». Но надо сказать, что он шесть месяцев тихо себя вел, бухал только беспробудно, и больше никаких сигналов не поступало, так что, извиняй майор, что такое произошло, но я тоже разорваться не могу, один на зоне остался, один опер в отпуске, а второй в Москве, на учебе. До самой осени будет, так что я тут кручусь — верчусь, по три суточных дежурства в неделю бывает…

Пожав руку на прощание повеселевшему капитану, я поехал назад, в сторону столовой — надо было начинать операцию устрашения, пока мои клиенты не разбежались по своим «босячим» делам.

На улицу, состоящую из нескольких бараков и частных домов, мы с Ириной заехали с двух сторон, после чего две группы коммунаров — спортсменов пошли вдоль улицы, вламываясь в известные, от человека с гусеницей на шее, адреса и избивая граждан, склонных к совершениям правонарушений. Часть из них была нам знакома по эпической битве в ангаре, произошедшей позавчера, так что к пожелтевшим фиолетовым гематомам на лицах и телах хулиганов прибавлялись новые следы побоев и всяких разных физических повреждений. После чего клиента вытаскивали на улицу где его ждал я, с автоматом на плече и ведерком с черным битумным лаком, который мне когда-то презентовали на заводе и старой кистью.

— Знаешь столовую на трассе? — спрашивал я у побитого хулигана, и тот торопливо кивал головой, косясь на учебный автомат на моем плече и коммунаров, стоящих за его спиной.

— Если с ней что-то произойдет, пожар, или наводнение или еще что-то нехорошее, или ты там появишься, я приеду и сожгу здесь на хер все дома, помеченные крестом. — я размашисто рисую на калитке черный жирный крест: — Ты меня понял? Ну, если понял, то можешь быть свободен, не стой на ветру, а то простудишься.

Единственным, кто избежал «беседы» был Кузьма, который жил в частном доме в самой середине улицы. Не выдержав ожидания неизбежного, хулиган выскочил из дома и убежал огородами куда-то в поля, на глазах изумленных соседей, теряя на бегу остатки авторитета.

В общем профилактическое мероприятие по борьбе с преступностью силами коммунарской дружины прошло организованно, без чрезвычайных происшествий и повреждений, если не считать содранной кожи на кулаках коммунаров. Потом был организованный обед, на котором ко мне с Ириной подсела Галя.

— Паша, ты обещал решить вопрос с задержками заработной платы, сроки уже все проходят, а мы еще ничего не сделали…

И так она мне в этот момент напомнила Иру, что я сообщил, что этим мероприятием займемся сразу после обеда.

Молодых людей из молодежной бригады, после активных игр на свежем воздухе и сытного и калорийного обеда, знатно укачало, так что тот час, который я провел в комнате ИЦ Дорожного РОВД, собирая информацию о директорах предприятий, на которых подали жалобы о невыплате заработной платы, мои пассажиры, в основном сладко проспали, а вот в момент, когда я вышел из здания мэрии в милицейской форме, которая висела, на всякий случай, в шкафу в моем кабинете, ребята уже выспались и ждали меня сгрудившись у машин.

Разглядев подходившего милицейского коммунары напряглись, а узнав меня, замерли.

— Что случилось, ребята? — не понял я их реакции.

— Павел, а вы кто? — задала вопрос Галина, шагнувшая вперед, и бросившая растерянный взгляд на сидевшую за рулем свою новую подружку, которая, видимо, уже поняла комизм ситуации и иронично улыбалась: — Ты что, мент?

— И что не так? Я мент, член партии большевиков и народный депутат Городского собрания. — пожал я плечами и протянул кожаные папки, набитые какими-то бумагами, которые я собрал, чтобы раздать коммунарам, для придания им более солидного вида, но моя рука повисла в воздухе.

Но ведь милиция наши митинги разгоняет и…- Галя на всякий случай убрала руки за спину и отступила на шаг назад.

— Угу. А еще защищает интересы олигархии, банкиров и американского империализма. Правда я ни одного олигарха живьем не видел, а на службе ловил только уголовников, а зарплату ментам задерживают так же, как и всем в стране, но ведь это неважно. Товарищ Сбруев сказал, что менты защищают буржуев и капиталистов, значит, так оно и есть. Ладно, если мы едем выбивать народу зарплату, то разбираем папки и едем, а если вам противно ехать с защитником олигархата, то до свидания. Поеду вон вдвоем с Ириной, небось справимся.

Кривясь и перешептываясь, молодые коммунары папки все же разобрали и в машины сели, а в зеркало заднего вида я видел, что Галя всю дорогу о чем-то пытает мою половину, горячась и размахивая руками.

Сердце Города. Жилой дом.

— Гражданин Евстратов? — я козырнул открывшему мне дверь квартиры мужчине лет шестидесяти на вид, одетому в шелковый халат, серые брюки и тапочки без задников. Лицо мужчины было усталым, отечным, глаза прятались за дымчатыми стеклами импортных очков.

— Что вы хотели? — с видом вымотанного до предела человека, спросил хозяин квартиры и директор Городского завода пластиковой посуды.

— Чрезвычайная комиссия по налогам и сборам… — за моей спиной шумно дышала четверка коммунаров, сжимающих кожаные папки. С собой я взял самых представительных ребят, ну и Галя с нами увязалась, куда уж без нее.

— Молодые люди, вы ко мне до бесконечности ходить будете? — устало и обреченно спросил директор: — Я сегодня в городской прокуратуре подписался под решением вашей комиссии и дал обязательство завтра погасить долги по зарплате на своем заводе за два месяца, а через неделю — еще за месяц. Ну вы хоть узнавайте в своей комиссии, кто уже получил требование, чтобы по три раза людей дома не дергать…

— Вы товарищ должны понимать, что если возникнет необходимость, мы еще не раз к вам придем. И жертву произвола тут не надо изображать, а надо просто вовремя людям вовремя платить…

— Да что вы знаете о бизнесе, молодой человек? — директор завода побагровел в гневе: — Сейчас на дворе кризис неплатежей…

— А если найду? — я шагнул к порогу квартиры, вынуждая директора податься назад.

— Что найду?

— Банк, в котором ты деньги крутишь. Если найду? Давай-ка, товарищ директор, собирайтесь, поедем в комиссию, будем помогать вам кризис неплатежей преодолевать.

Директор побледнел, видимо, искать деньги с посторонними у него желания не возникло.

— Извините, я все понял, завтра начнем платежи. — отрапортовал руководитель: — Я могу дверь закрыть, или у вас еще есть вопросы?

— Всего хорошего. — я снова козырнул: — Надеюсь, что у нас с вами не будет повода еще раз встречаться.

— Павел, а это что сейчас было? — Галина остановила меня у выхода из подъезда.

— А это, Галя, я подозреваю, что Президент за месяц до выборов дал команду погасить задолженность по заработной плате. И, теперь весь административный ресурс направлен на то, чтобы снять этот повод для критики действующей власти. Думаю, что прокуратура вызывала не только этого мужчину, но и остальных руководителей и пригрозила им всеми карами, чтобы они погасили долги и успокоили народ перед выборами. Сейчас мы прокатимся еще в пару адресов, и если моя гипотеза верна, и остальные начальники производств скажут, что они завтра-послезавтра готовы часть долгов по заработной плате гасить, то дальше нет смысла давить на директоров, на них уже надавили с использованием всего административного ресурса. В этом случае нам надо ситуацию использовать в свою пользу. Значит завтра постарайся организовать несколько пикетов перед проходными этих заводов с плакатами такого, примерно, содержания: «Большевистская молодёжь — трудовому коллективу — погашение долгов по зарплате». Звучит, наверное, коряво, но вы молодые, задорные, креативные, сможете транспаранты получше придумать. И надо завтра отправить в Центральный комитет рапорт, чтобы они в газетах наших статьи пропечатали, мол, мобильная коммунарская бригада под руководством Галины… кстати, как твоя фамилия?

— Паша, нашей бригадой руководит Анатолий Бугров. — улыбнулась девушка.

— Я никакого Бугрова здесь не вижу, а Галину вижу и именно Галина руководила всей работой. Поверь, тут излишняя скромность неуместна и вредна для работы. Так вот, бригада под руководством, дальше свою фамилию вставишь, добилась погашения задолженности по заработной плате на следующих предприятиях, ну и список предприятий из твоей тетрадочки приложи, чтобы в глазах всех мы к этому событию имели отношение.

— Но это как-то неправильно? Мы же ничего не сделали! — Галина замахала руками.

— Галя, ты хочешь еще и выплату заработной платы подарить в копилку предвыборного штаба действующего Президента? То есть, он со своей камарильей создал в стране такую ситуацию, что ничего не работает и людям не платят деньги, а теперь он еще в глазах избирателей станет благодетелем, который проблему разрешил? Ты что, хочешь, чтобы он снова победил и весь этот дурдом продолжался вечно?