Глава шестнадцатая.
Личным примером.
Июль 1996 года. Берег Плещеева озера.
— Ну и что будем делать, товарищи? — Кирюхин обвел взглядом поскучневших соратников, неожиданно остановив свой взгляд на мне.
— Чтобы все наши усилия не пропали зря, предлагаю самым срочным образом подавать иск в Верховный суд России о признании неправомерным решения Центральной избирательной комиссии по отказу в вашей регистрации. Для этого мне надо доверенность от вас на право представлять ваши интересы в любом органе государственной власти и письменные отказы в приеме протоколов с подписями избирателей…
— В одном регионе не отказали…- прожевав кусок буженины, внезапно сообщил тучный мужчина лет пятидесяти, в обтягивающей объемное пузо, футболке с огромным американским флагом: — В Хакасии приняли протоколы, проверили подписи и отправили сообщение в ЦИК, о том, что ими получено девять тысяч восемьсот тридцать шесть подписей за кандидата Кирюхина. Жалко, республика маленькая совсем, а то бы…
Мужчина не закончил свою мысль, переключив свое внимание на стол, замерев с понятой вилкой между мисками с солеными груздями и желтоватым. С темными мясными прожилками, салом.
— Надо верховный совет созывать на экстренную сессию…- я снова стал проталкивать свою мысль: — И гнать председателя Центральной избирательной комиссии… Пусть его любимый Президент в дипломаты переводит, а то мы с этим «равноудаленным от всех» счетоводом выборы точно проиграем при любом раскладе.
— Бесполезно…- мужик с американским флагом на пузе решил не размениваться, а положить в свою тарелку и груздь и сало, и теперь к сожалению, оторвался от своей добычи: — Большинство действующих депутатов на новые выборы не идут, поэтому им, по большому счету, все равно, кто там осенью победит. У них сейчас летние каникулы, и вы ничем их не сдвинете, а даже, если, заставите собраться, не факт, что наберете кворум, да и те, кто считается нашими сторонниками, могут на другую сторону переметнуться. Стойких наших сторонников там совсем немного.
— Понятно… — протянул я, старательно скрывая растерянность. Признаться, я считал, что депутаты Верховного Совета более тверды в своих убеждениях, а тут, оказывается, если их с огуречной грядки на несколько дней сдернуть, то может получиться, как всегда.
— А кто у Курицына заместитель? — попытался я зайти с другой стороны к осведомленному товарищу, но тот лишь досадливо отмахнулся вилкой.
— Там совсем что-то делать бесполезно. Заместитель у Курицына такой же ставленник Президента, если не, еще более, упертый. Кстати, он из ваших, из ментов, и говорят, ожидает после выборов карьерного взлета, так что давить на них бесполезно. Если что с председателем и первым замом ЦИК случится, то нас, точно, в тонкий блин раскатают.
— Значит начинаем бороться цивилизованными методами. У вас, Иван Викторович, новая предвыборная программа готова? Можно посмотреть?
Кирюхин недовольно поджал губы, но подал знак, ранее мне незнакомому «соратнику» и тот, со вздохом выбравшись из-за стола, двинулся в сторону дома, чтобы вернуться через несколько минут, неся на отлете два листа бумаги, скрепленных железной скрепкой со следами ржавчины.
— Благодарю…- я тщательно вытер руки салфеткой и принял документ, держа его исключительно за уголки, чтобы не оставлять следов рук.
Почитав пару минут, я отложил бумаги в сторону:
— Я стесняюсь спросить, Иван Викторович, а вы что, Сбруевскую программу не меняли?
— А зачем ее менять…- тут же влез товарищ с американским флагом: — Если и так все хорошо написано.
— Товарищи, вы реально хотите Союз восстанавливать? — я обвел взглядом «товарищей»: — И каким способом? Вот этими вашими постановлениями, что вы напринимали в Верховном Совете за последний год, вместо того, чтобы действующие законы проталкивать…
— Вы молодой человек еще мало жили и не понимаете, что принятые Верховным Советом постановления о незаконности решения о роспуске Советского Союза…- в разговор вступил мужчина в старомодных очках с круглой металлической оправой, сильно похожий на Макаренко, с депутатским значком на лацкане пиджака.
— Является дымом в трубе, дорогой товарищ. Любой закон должен быть правовой нормой прямого действия, ясной и понятной, не допускающей двойного толкования, а неисполнение или нарушение требований закона должно повлечь за собой неминуемое наказание. Если этого ничего нет, то это не закон, а декларация о намерениях, или обломовские мечтания. Извините, я зачем плачу налоги в государственную казну? Чтобы вы, депутаты, за мой счет там политическими играми занимались и самовосхвалением? Вы законы должны принимать, и такие законы, которые будут десятилетиями работать, а не отменяться или изменяться каждый год.
— И сколько вы молодой человек на мое содержание денег в виде налогов заплатили, что так критикуете нашу депутатскую работу? — ухмыльнувшись спросил «Макаренко», ну а я ответил, после чего товарищ поперхнулся и больше вопросов по налогам не задавал, ну и я вернулся к главному.
— Так, как Союз будем возвращать? А кто-то исследовал, сколько в реальности граждан нашей страны хотят вернуться в Союз? Ну. В тот Союз, когда Россия — матушка всех дотировала, а сама хрен без соли доедала, кроме столицы, конечно, но, только столица и при нынешней власти живет неплохо. Видимо, власть предержащие сделали правильные выводы из революций семнадцатого года и больше столичных жителей, и гарнизоны в черном теле не держат…
«Камрады» поджали губы, видимо, были они, или коренными москвичами, или «понаехавшими», и тема моего выступления им не нравилась.
— Так что, ответ на мой вопрос будет? Подскажите, мои старшие товарищи, как нам вернуть Советский Союз, который, согласно вашему постановлению, до сих пор существует.
— Павел…- видя затруднения соратников, Кирюхин решил лично поучить меня уму разуму: — Трудящихся стран СНГ мечтают о восстановлении…
— Да бросьте, вы, Иван Викторович, никто об этом не мечтает. Трудящиеся мечтают о хорошей зарплате, недорогой еде, длинных выходных, и чтобы денег хватало до следующей получки. А вы хотите на него снова повесить содержание Средней Азии и Кавказа. Я совсем не уверен, что трудящиеся хотят снова кормить кучу нахлебников.
— Павел, я уверен, что трудящиеся нашей страны мечтают о восстановлении Союза Советских…
— При всем уважении, простите, что перебиваю, но меня просто бесит, когда чиновники и бюрократы говорят от имени рабочих. Да, да. Вы чиновники и бюрократы, только от партии. Когда в с настоящими рабочими общались? Не на митинге, когда рядом с вами ряженые выступают, которые когда-то были рабочими, а с грязными и вонючими работягами, которым по восемь месяцев заработную плату не платят, хозяйственное мыло и молоко за вредность перестали выдавать. Вы считаете, им есть дело до украинцев или киргизов? Да плевать рабочий на них хотел, если он своему ребенку «Сникерс» или йогурт купить не может, потому что зарплату не видит. Вы спуститесь на землю со своих космических высей и перестаньте жить лозунгами. Вот скажите, какие народные предприятия вы, в своей программе, требуете повсеместно внедрять? Они и так, по всей стране уже организованы, вот только их, при вашем полном попустительстве, каждый день становиться все меньше и меньше…
Увидев выпученные глаза партийных бонз, я понял, что товарищи, повторяя громкие лозунги покойного лидера партии, в детали особо не вникают, поэтому пришлось объяснять свою позицию.
— У нас товарищи, в стране давным-давно идет приватизация, и, на большинстве приватизированных предприятий большие пакеты акций получили трудовые коллективы и государство в лице Госкомимущества. Чековые аукционы мы во внимание не берем, это совсем другая, чисто воровская история, также не берем государственные доли — Рыжов и его друзья из Госкомимущества и прочих структур в скором времени продадут их по дешёвке, как излишек затратные. Возьмем доли трудовых коллективов — чем это не народное предприятие. Не на словах, а на деле, практически все работники получили акции своих предприятий, обычно, пропорционально трудовому стажу. Зато теперь, так называемые «красные директора», кстати, почти на сто процентов члены бывшей большевистской партии Союза, «крутят» в коммерческих банках деньги предприятий, получая на этом приличные проценты и на эти деньги скупают по дешевке акции предприятий у своих рабочих, тем самым, превращая народные предприятия в частные. И чем же ответила на это наша с вами партия? Может быть, юридическую помощь оказала таким работникам, или прокурорскую проверку организовала? Нет, ничего не сделали? А, между тем, вопрос решается достаточно просто. Все эти сделки по отчуждению акций легко оспоримы. Если рабочий продает акции в тот период, когда ему своевременно не выплачивается заработная плата, то продажа таких акций, да еще, не по рыночной цене, является натуральной кабальной сделкой, то есть совершенной в крайне невыгодных для работника условиях. Далее — все директора крутят в коммерческих банках деньги предприятий, в том числе и деньги, предназначенные на выплату заработной платы работникам, то есть, не свои деньги, сознательно ухудшая положение предприятия и трудового коллектива. У нас в Гражданском кодексе, еще с шестьдесят четвертого года есть прекрасная статья о неосновательном приобретении или сбережении имущества. Конечно, в Кодексе двадцать второго года статья лучше звучала — «Неосновательное обогащение», но тогда был НЭП, им было проще, но, для наших целей и статья шестьдесят четвертого года сойдет. В любом случае эти доходы являются абсолютно незаконными и подлежат изъятию у приобретателя. А партия хоть один процесс инициировала по данному поводу? Нет, ни одного? Ну вот, и я о том же говорю.
Товарищи партийцы смотрели на меня… очень недобро. Наверное, правильно. Приехал тут в клуб единомышленников какой-то сопляк, пожрал «на халяву» шашлыков и селедки норвежской, и начал политических зубров уму-разуму учить. А, вдвойне обидно, что что-то есть в его словах, может быть действительно пролетарской партии надо быть поближе к рабочему человеку, и не к тем, что описаны в великих романах социалистического реализма «Гидроцентраль» Мариэтты Шагинян, «Энергию» Фёдора Гладкова, «Большой конвейер» Якова Ильина, «Бруски» Фёдора Панфёрова и наконец знаменитые «Лапти» Петра Замойского, а к тем, чтобы заработной платы хватало до следующей получки и в магазинах не было пустых полок?
Что смотрите на меня, отцы? — продолжал я резать правду- матку: — Не нравится правду слушать? А вот вам ещё немного правды. Вы для своих избирателей такие же сволочи в чистеньких костюмчиках и с сытыми рожами, как и ваши соперники из пропрезидентской партии, и за вас готовы голосовать только потому, что партию президента ненавидят чуть меньше. Протестное голосование, слышали такое выражение, наверное? Но, на этом голосовании уверенную победу на выборах не построишь. Надо, пока есть ещё время, идти в народ, на своем избирательном участке и что-то конкретное делать, чтобы для своих избирателей вы были не мутным типом, который на митингах или демонстрациях топчется рядом со Сбруевым или Кирюхиным, а человеком, который до выборов добился…
Я задумался лишь на мгновение.
— Добился полного погашения долгов на нескольких предприятиях своего избирательного участка, а после выборов гарантирует, что в течение полугода добьется погашения половины долгов по заработной плате на своей территории, а в течении года — на восемьдесят процентов закроет эту проблему. А если это предвыборное обещание не будет выполнено, то такой депутат сдаст свой мандат. И вообще, в программе партии должно быть прямо сказано, что невыполнение предвыборных обещаний депутата- большевика в конкретный срок лишает такого человека поддержки партии и даёт право любому избирателю подать на такого депутата в суд за нарушение им предвыборных обещаний. Как вам такое положение в программе нашей партии? Уверен, вот такое официальное обязательство со стороны большевистской партии принесет на выборах немало процентов голосов избирателей…
— Ну ты, сука, и мечтатель… кремлевский! — в восторге хлопнул себя по коленям товарищ с американским флагом на груди: — Давай, жги дальше! — Да ради Бога! Мне не жалко. — я пожал плечами: — Вот зачем вы повелись на то, что половина депутатов идут по партийным спискам? Это кто такое глумление над демократией и народным волеизъявлением придумал и поддержал? По факту получится, что половину депутатов у нас никто не избирал, назначить вот такая тесная группа партийных руководителей, вот так же, как мы сегодня, под коньячок и водочку, будет раздавать депутатские мандаты согласно выделенной квоте партийным спонсорам?
— Эти голоса означают степень поддержки политической партии со стороны населения…- наставительно сообщил мне «Макаренко».
— Это означает, что вы, как британские короли в эпоху возрождения, торгуете дворянскими титулами! — отрезал я: — Совершая такую же тупую ошибку. Британский король хватал мешок денег от толстосума, давал ему жалованную грамоту на дворянство и тут же тратил деньги, не понимая, что теряет больше, ведь кроме личных прав новоиспеченный дворянин освобождался от уплаты налогов, и таким образом недоплачивал королю уже несколько мешков звонкой монеты. А вы, схватив свой мешок денег, даёте спонсору, кроме влияния и неприкосновенности ещё и министерскую зарплату, и он, таким образом, все выплаченные вашей партии деньги, за четыре года возвращает выплаченные вам деньги себе назад, только в виде депутатской зарплаты. Не слишком ли расточительно для страны вешать на бюджет дополнительно больше двухсот министров, с бесплатными квартирами и машинами от государства? Может быть честнее и рациональнее было, если уж вы хотите показать лояльность населения той или иной партии, не назначать этих двести двадцать пять «народных избранников», за которых никто не голосовал, а выдать председателям партийных фракций дополнительно столько же голосов, чтобы они ими просто голосовали? Представляете, какая экономия была бы? Или дело в том, что надо пристроить на теплое место двести двадцать пять нужных людей?
— Ладно, болтать мы все здесь способны, ещё почище тебя, молодой, говоруны есть…- внезапно подал голос, доселе молчавший «дед- пердед», сурового вида, худой, как стоик, пожилой партиец, сидевший справа от меня, сухой, морщинистый, чем-то похожий на Суслова: — У меня на районе есть предприятие средней руки, «Соль-Перец» называется. Работает там примерно двести человек, занимаются расфасовкой и упаковкой приправ и специй, задержка заработной платы сейчас составляет примерно шесть месяцев. Покажи класс, реши этот вопрос, и тогда сможешь тут умничать, и мы даже, пеньки замшелые, тебя, возможно послушаем. А балаболов мы тут видели разных, и красноречивее тебя люди тут сидели и нас жизни учили. Ну что, берешься? Готов доказать, что ты чего-то стоишь или сразу на хер пойдешь?
— Я то возьмусь, но только у меня будет несколько условий.
— Ну вот…- вредный дед, ухмыляясь, повернулся к соратникам: — Еще ничего не сделал. А уже начинается — условия у него.
— Да я могу и без условий. — покладисто соглашаюсь я: — Вывезу директора и главного бухгалтера в лес, загоню им еловые иголки под ногти, и они мне расскажут, где деньги трудового коллектива. Вот только мне придется либо в бега подаваться после этого, а я этого не хочу, либо у фабрики не будет ни директора, ни главного бухгалтера, и не факт, что фабрика после этого сможет нормально работать. Устраивает вас такой расклад? Или мне нужны люди — человек с фабрики, который все местные расклады знает и десяток активистов, неважно, комсомольцев или пенсионеров, можно и тех и других. И тогда, я смогу все сделать в рамках действующего уголовного кодекса, за неделю — вторую вытащу половину задолженности по заработной плате.
— Ты же говорил, что за месяц можно сделать?
— Неправда. Я слова месяц не говорил, да и не факт, что директор весь свой доход в наличной форме или на банковских счетах держит. Он может быть яхту купил, или домик под Лондоном, я не знаю. А эти вещи тяжело из чужой юрисдикции вытащить. Ну что, будут люди, и я начинаю работать, или у вас даже активистов нет подходящих?