Глава 8

* Мия *

Я слышала свои шаги, ступая по длинному, слабо освещённому коридору. В доме стояла абсолютная тишина, не мёртвая, а звенящая и напряжённая, будто само пространство затаило дыхание в ожидании чего-то. Я знала, куда идти, будто меня вёл невидимый магнит.

Он ждал меня в гостиной. Стоя у панорамного окна, за которым клубилась ночная тьма. Его высокая, мощная фигура была обращена ко мне спиной, силуэт чётко вырисовывался на фоне призрачного света луны, отражавшегося от снега.

Я остановилась в нескольких шагах. Стахов медленно обернулся. Его лицо выражало спокойствие, но в серых глазах мелькнуло странное предвкушение. Он приблизился, поднял руку. Теплые пальцы коснулись моей щеки и провели по линии скулы к подбородку. Прикосновение не было нежным, а скорее… хозяйским. Оно обожгло кожу, словно легкий ток, и внутри всё сжалось, но не от страха. От безотчетного предчувствия…

– Я принимаю твое условие, – вдруг услышала четкое. Голос Стахова был низким, бархатистым, лишённым привычной стали.

Дыхание затаилось. Я не решалась что-то говорить и не могла прервать зрительный контакт.

– Я освобожу тебя от Захара, – продолжал он, а его пальцы скользнули к моим губам, мягко провели по нижней. – Но больше никаких возражений и условий. Ты – моя.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Слова мужчины не звучали, как угроза, они звучали точно приговор, вынесенный самой судьбой. И в этом была какая-то извращённая, пугающая неизбежность. Словно я уже давно знала, что приду к такому итогу.

Рука Кирилла вдруг переместилась. Сильные пальцы впились в мои волосы на затылке, не причиняя боли, но сковывая, лишая воли. Он мягко, но неумолимо начал давить, направляя меня вниз. Я почувствовала, как тело слабеет и пол уплывает из-под ног. Никакого сопротивления не было. Я опустилась перед мужчиной на колени, будто пойманная в ловушку.

Он стоял надо мной, доминируя, заполняя собой всё пространство. Его пальцы расстегнули пряжку на ремне идеально сидящих брюк. Затем последовал звук молнии, и я невольно застыла, увидев массивный возбужденный член, высвободившийся из ткани. Реальность приобрела шокирующую, гипертрофированную чёткость, словно я резко проснулась из сна.

Кирилл взял член в руку, я заметила, как напряглись сухожилия на его запястье. Другой рукой он притянул мою голову ближе, с такой властной уверенностью, что любое сопротивление казалось немыслимым.

– Открой рот, – прозвучало не как просьба, а констатация следующего неизбежного шага.

Я подчинилась. Мои губы разомкнулись сами, будто принадлежали не мне, а глаза закрылись. Я почувствовала бархатную кожицу теплой головки, запах дорогого мыла, солоноватый привкус… А потом – резкий, глубокий толчок. Стахов вошел одним уверенным движением, заполнив собой не только мой рот, но, казалось, и всё моё сознание, продвинувшись до самого горла.

Дыхание застряло в легких. На глазах выступила слезная пелена, но отстраниться было нельзя – мужская рука на затылке держала крепко, а бедра Кирилла диктовали свой ритм, властный и безжалостный…

Дикость. Темная, похотливая прихоть моего нового обладателя! Но я чувствовала невероятное возбуждение… Как безумно мокро между ног, как узел все туже скручивается в животе.

Именно с этим ощущением я проснулась, резко оторвав голову от подушки.

Через шторы уже вовсю пробивалось солнце. Расфокусированно глядя в пространство, я некоторое время не могла отделаться от последствий сна. Частое сердцебиение, дрожь по всему телу, яркая картинка возбужденного влажного члена перед глазами и настойчивая пульсация клитора.

– Черт… – вытолкнула я, прижав ладони к лицу.

За неделю пребывания в этом проклятом доме мне уже не впервые снились подобные сексуальные сны. Но чтобы так реалистично! И так настойчиво будто… их провоцировали уже не нервные переживания, а совсем другое. О чем даже думать не хотелось!

Откинув одеяло, я поспешила в ванную, надеясь водой смыть настойчивые образы в голове. Помогло. Немного. Но в отражении на меня все равно смотрела смущенная девушка с ярым румянцем на щеках и растерянным взглядом.

Раздраженно скинув одежду, я залезла в душевую кабинку и встала под прохладные струи. Так надеялась окончательно смыть липкий, сладкий след сна, а еще назойливые гаденькие мысли о себе. Ведь Стахов, вопреки всем моим опасениями, держал между нами строгую дистанцию… Подчеркнуто, почти демонстративно. Он мог стоять очень близко ко мне, соблазняя запахом и теплом своего дыхания, но не прикасаться. Мог выйти из ванной без полотенца, но абсолютно равнодушно реагировать на мое присутствие. И в постель хозяин дома ложился исключительно поздно, когда я уже спала, а уходил неизменно рано, до моего пробуждения. Однако… чем больше времени я находилась в одной плоскости с этим мужчиной, тем словно острее реагировала на него.

Атмосфера накалялась. Да только я прекрасно понимала – это лишь тактика. Искусственное затишье, чтобы усыпить мою бдительность, но рано или поздно шторм грянет. Какой бы Стахов крутой ни был, он – обычный, примитивный мужик, и однажды не сдержится!

Именно это ожидание, это напряжение, витавшее в воздухе как разряженное электричество, и рождало развратные сны. Точно! Мое тело просто каким-то неадекватным образом реагировало на невысказанную угрозу, отыгрываясь в извращённые ночные фантазии. Но я не отличалась глупостью и продолжала быть настороже.

Хотя может…

Внезапно мелькнула слабая, едкая надежда. А может, Стахову все же надоест ждать? Он поймет, что я не сдамся, не проникнусь и не стану добровольно раздвигать ноги. Что ему придется брать меня силой, раз за разом, и это утомительно даже для такого монстра, как он! Может, мужчина, в итоге, просто остынет к своим желаниям, сочтет затею нестоящей хлопот и… отпустит меня?

Крайне искушающая мысль, однако ненадежная. Я представить не могла, что творится в голове хозяина дома… Его мысли были закрытой книгой и предугадывать их я не рисковала.

Вернувшись в спальню, я выбрала из комода мягкий кашемировый свитер и лосины – простую, но комфортную для меня одежду, которую привезли из дома Захара вместе с другими моими вещами.

Дом Захара.

Аж передернуло от острого, жгучего отвращения. Как можно быть таким ничтожеством? Оставаться в стороне и преспокойно жить дальше, зная, что твоя законная жена, пусть и не любимая, уже неделю находится у чужого мужика?! Ну как?! Муженек ведь даже не догадывается, что со мной здесь происходит. А вдруг меня в подвале держат, приковав к трубе? А вдруг ежедневно насилуют и не только Стахов?.. Это же чудовищно… И в первую очередь унизительно для самого Захара. Просто дно.

Я с силой тряхнула головой, отгоняя образ его смазливого, самодовольного лица. Черт с ним…

Выйдя из спальни, я сразу направилась в столовую, которая находилась на первом этаже – уже безошибочно находила ее. В просторном светлом помещении с классическим дизайном, к моему великому счастью, никакого не оказалось. Я не дружила с местным персоналом и всякий раз чувствовала неловкость, когда работники кухни начинали обслуживать меня. В одиночестве было комфортнее.

Сделав себе ароматный кофе из кофемашины, я стянула пару панкейков с большого блюда у плиты и села за стол. Как раз напротив панорамного окна, за которым открывался завораживающий вид на заснеженный сад в японском стиле.

Дом казался безлюдным, но это – иллюзия. За мной следили. И не только через камеры, вмонтированные в стены с хирургической незаметностью. Еще одна причина, почему я избегала местный персонал… Постоянно натыкалась на них: на молчаливую женщину, поправляющую цветы в холле; на охранника, замершего у лестницы, будто статуя; на повара, доносящего из кухни аромат свежей выпечки. Со всеми я вела себя одинаково холодно и отстранённо. Потому что была здесь не гостьей, а заключенной, и не нуждалась в тюремных приятелях.

С завтраком я не затягивала. Меня ждали дела и, как ни странно, мысль об этом заставляла сердце биться чуть быстрее от нетерпения. В своей комфортабельной тюрьме я не сидела без дела. Чертова веранда Стахова оказалась неожиданным спасением и якорем в этом море абсурда. Мои руки, как он и предсказывал, действительно зажили быстро. Волшебная мазь и отсутствие необходимости что-либо делать сделали своё – уже через пару дней я вовсю работала на своём планшете, привезённом из прежней жизни.

Если честно, я подумала, что Кирилл отвергнет мои эскизы. Может даже сделает выводы, что я совершенный ноль как специалист и не имею должного вкуса. Но нет. Он внимательно все изучил, задал ряд деловых вопросов и… одобрил мой проект. Без похвалы и лишних слов. Просто кивнул: «Приступай». И процесс запустился с пугающей, характерной для него эффективностью.

Убрав за собой, я отправилась в восточное крыло дома, где и располагалась веранда. Приподнятое настроение – редкий гость в моей новой реальности – легкой поступью вело меня по коридорам. Однако приближаясь к двустворчатым дверям с витражным стеклом, я в недоумении замедлила шаг. Слишком тихо.

Через пару мгновений я выяснила, что веранда, еще вчера кишащая рабочими и наполненная громкими звуками, оказалась пуста. А на полу, вместо бетона, уже лежал глянцевый, вымытый паркет – тот самый, тёмный и благородный, который я выбирала. Пол, огромной протяженностью, был полностью покрыт, буквально за сутки! И конечно гигантское пространство преобразилось.

Осторожно ступая по паркету, я отметила, что стены уже подготовлены под отделку: стояли стремянки, лежали рулоны фактурной штукатурки того оттенка, что я указывала в спецификации. Работа шла полным ходом, но график рабочих явно поменялся. Они что же, всю ночь покрытием занимались?

Замерев посреди веранды, прикусила губу. В голове пронеслась догадка, однако я пока не стала ее развивать. Пока точно не будет доказательств… Постаралась сосредоточиться на том, что есть. Все-таки удивительное чувство видеть, как твоя идея, рождённая в голове и на экране планшета, обретает плоть. Даже в таких условиях. Даже здесь.

Издав напев старой песни под нос, которая эхом разлетелась в помещении с высокими потолками, я довольно огляделась. Только собиралась пойти к стене, где лежали рулоны штукатурки, чтобы разглядеть их поближе, как вдруг услышала со стороны входа шаги. Внутри ничего не екнуло, потому что я решила – это прораб, однако оглянувшись, удивленно застыла.