Глава 7

Между тем мужчина наконец начал ужинать сам. Ел не спеша, периодически встречаясь с моим взглядом.

– Почему ты работаешь на кафедре, а не по профессии? – вдруг услышала я вопрос.

Он застал врасплох. Хотя в доме Захара звучали кое-какие факты обо мне, не думала, что Стахов их запомнит. В любом случае было неприятно касаться темы моей работы… Учитывая, что сегодня я без объяснений не явилась в университет.

Пожав плечами, я небрежно ответила:

– Как будто после универа все только и ждут с распростертыми объятиями неопытного работника! – Зыркнув на мужчину, поджала губы. И зачем-то добавила: – Я пыталась искать работодателя. Ничего не вышло…

Задержав на мне изучающий взгляд, он отпил воды из стакана и бесцеремонно уточнил:

– Захар позаботился о том, чтобы тебя взяли в аспирантуру?

– Я его не просила! – возразила горячо. – Я и сама бы справилась. Рано или поздно…

– Чем бы ты занималась, если бы не кафедра? – продолжал допрос хозяин спальни.

И я не понимала, зачем? Неужели таким образом думает залезть мне под кожу?

– Я – дизайнер, – нехотя отозвалась. – Могла бы заниматься интерьером дома или офиса. Ландшафтный дизайн тоже бы осилила… Можно подстроиться под любое направление, если захотеть.

– Так тебе это нравится?

Я нахмурилась. Меня порядком утомили вопросы Стахова.

– Какая разница? Если я училась, то надо полагать, что нравится!

– Это не показатель, – резонно вынес он, откладывая вилку и промокая губы салфеткой.

Кресло скрипнуло о пол. Мужчина неожиданно поднялся из-за стола и прошел к шкафу. Только сейчас я заметила, что возле него аккуратным рядом стояли глянцевые бумажные пакеты с логотипами.

Присев, Кирилл немного порылся и что-то вытащил оттуда, затем вместе с этим направился ко мне. Очень скоро я удивленно разглядела в его руках кружевное белое белье, простой белый топ на тонких бретельках и мягкие серые лосины из стрейча.

Ничего не говоря, он положил вещи на подлокотник моего кресла, и легким движением сдвинул его от стола. Я даже не успела сориентироваться, как мужчина опустился возле моих ног. Взял в руки трусики и принялся их одевать на меня, действуя с той же непринужденностью, что и при мытье.

– В моем доме есть застекленная веранда, – сообщил Стахов, вынуждая меня подняться. – Она не обустроена – руки никак не доходят заняться. Мне не помешал бы дизайнер.

Я подобралась, чувствуя, как мягкая ткань скользит по моим бедрам.

– Пытаешься подкупить меня? Или отвлечь? – спросила, уже стоя перед ним в одних трусиках и инстинктивно прикрывая грудь предплечьями.

Выпрямившись, Кирилл впился взглядом в мое лицо.

– Подними руки.

Я уставилась в сторону и медленно подчинилась. Он аккуратно надел на меня топ, будто нарочно проводя пальцами по обнаженной коже.

– Я даю тебе шанс проявить себя, – лаконично и прямолинейно ответил. – Можешь отказаться.

Внутри прошло липкое чувство, будто мной манипулируют. Поэтому некоторое время я недоверчиво молчала. И старалась не реагировать, пока мужчина одевал на меня лосины, лишний раз прикасаясь к ногам, бедрам и ягодицам.

– Довольно трудно будет проявлять себя с такими руками! – негромко заметила я с горькой усмешкой

Выпрямившись, Кирилл отступил на шаг, задумчиво пройдясь по мне взглядом.

– Будешь регулярно мазать раны кремом, который я дам, и они затянутся за пару дней. Держать карандаш ты сможешь.

Он говорил так, будто все уже было решено. И в какой-то пугающей, искаженной перспективе это выглядело не как тюремный срок, а как… предложение о работе. Самое странное и вынужденное предложение в моей жизни.

Кирилл

Я нарочно задержался в кабинете допоздна, чтобы она уснула. Мия нуждалась в пространстве и одиночестве, а мне... Твою мать, мне тоже бы не помешало морально отойти. Сцена в ванной до сих пор стояла перед глазами, как свежий синяк. Я перегнул. Слишком надавил на нее, вывернув наизнанку раны, которые она прятала. Еще опрометчиво велел персоналу не беспокоить мою гостью, оставил одну в этой спальне, как в клетке.

Я считал девочку крепче. Но похоже жизнь с этим ублюдком вымотала ее и хорошенько надломила психику. С ней стоило быть мягче, осторожнее. Сам не понял, с чего вообще завелся?! Из-за того, что заикнулась о муженьке, как о любимом мужчине? Так это горькое прошлое Мии. Прошлое, которое она сама перечеркнула. А даже если не так, если она все еще питала к нему какие-то чувства, остатки привязанности или жалости, какое мне до этого дело? Будто я считал ее своей…

Мысль кольнула, как игла под кожу, и я неосторожно захлопнул крышку ноутбука. Значит, все же считал. Иначе бы ее здесь не было. Трахнуть и забыть чужую женщину после одной ночи не вышло. Хотя я очень рассчитывал, что таким верным способом разом излечусь от навязчивого влечения! Но нет. Стоило попробовать девочку с изумрудными глазами и захотелось еще. Завоевать ее захотелось, да, Кирилл? Пробраться глубже, занять собой каждую клетку, разгадать эту упрямую колючку, как сложный ребус.

Скрежетнув зубами, я поднялся из-за стола, разом отметая лишние мысли, и вышел из кабинета. Что сделано, то сделано. Копаться в совести или искать истину не было смысла. О чем я дал понять Захару, который начал раздражать меня звонками еще с семи утра. Видимо, проспался и осознал. Да было поздно. О том, что Мия задержится у меня, я сообщил ему с таким же чудовищным хладнокровием, ставя перед фактом, как ее.

Открыв дверь спальни, я замер в проеме, какое-то время привыкая к темноте. Хотя уже с первой секунды разглядел на кровати миниатюрный силуэт, накрытый одеялом. Пока раздевался, не сводил с нее глаз. Сон Мии был неспокойным, но глубоким. Она хмурилась, приоткрывала губы, один раз даже вздрогнула, когда я неосторожно звякнул пряжкой ремня.

Пройдя в ванную, устало встал под душ, смывая переживания дня и скопившийся хаос в голове. Девчонка ничего не ответила на мое предложение заняться верандой, однако я уже уловил ее согласие. Оно отразилось огоньком азарта в зеленых глазах. Она не сможет сидеть без дела в этой вынужденной изоляции. Примет это задание даже в качестве вызова, как способ доказать, что она не сломана, что у нее есть сила, талант, что-то свое, неподвластное ни Захару, ни мне.

Вернувшись в спальню, я скинул полотенце и забрался на кровать. Прикрыл одеялом лишь бедра, задев рукой просыпающийся стояк. Стиснул зубы – один ее запах возбуждал… Но я уже все решил. И ступил на тропу воздержания, чего бы мне это не стоило.

Повернув голову, попытался разглядеть в полумраке красивое женское лицо. Задумчиво протянул руку, касаясь пальцами шелковых прядей волос. Мия издала протяжный вздох, а затем подобие стона. Тут же убрал ладонь, ощущая как в груди неожиданной дробью прошли эмоции. Слишком быстро я проникся к тебе, девочка… Не получалось с тобой быть абсолютно отстраненным, бездушным эгоистом, следующим желанию похоти. И возможно я еще об этом пожалею.

Тяжело выдохнув, приказал себе закрыть глаза и уснуть. Усталость наваливалась свинцом, тело ныло от напряженного дня, да только сон нихрена не шел. Напряжение в паху не утихало, член требовал еще – прошлая ночь встала перед глазами яркими красками: стоны Мии, ее миниатюрное тело, извивающееся под моим от оргазма, вкус ее кожи, мой кулак в медовых волосах, то как я жадно брал девчонку снова и снова, в разных позах, не в силах остановиться, насытиться, и как сладко она отвечала, забыв о запретах. И ведь соблазн так близко, здесь, в моей постели – протяни руку, переверни на животик и... Нет. Стоп.

Перед тем как провалиться в забытье, я осознал наверняка: воздержание дастся мне очень тяжело. Уже отпустил последние мысли, как вдруг что-то выдернуло из сна. На комоде загудел телефон, вибрация которого разнеслась по тихой комнате, как сигнал тревоги. Ну какого дьявола?!

Нехотя приподнявшись, взял смартфон и резко передумал злиться, взглянув на экран. Да и сон как рукой сняло. Откинув одеяло, я поднялся с кровати, приглушенным голосом отвечая на вызов:

– Привет, котенок… Дай мне пару секунд.

Стянув из комода легкие штаны, оглянулся на девушку в моей постели. Ровное дыхание, безмятежное выражение лица – не разбудил. Без промедления надев штаны, я вышел из спальни и только в коридоре снова заговорил:

– Я тут, маленькая, – голос сам собой стал мягче, обрёл терпкие, почти забытые интонации. – Рассказывай, почему до сих пор не спишь?

Послышался усталый детский вздох.

– Не получается…

– Не получается? – участливо уточнил, останавливаясь у панорамного окна гостиной. – Опять монстры в бубен выпрашивают?

– Плосто не спится, – раздался грустный голосок шестилетней дочки. – Пап… а когда ты плиедешь?

Вопрос ткнул меня прямо в незащищённое место под рёбрами.

– Я ведь совсем недавно приезжал, котенок. А сейчас мне нужно быть здесь… приглядывать за нашим домом.

Снова вздох, который заставил прочувствовать вину.

– Мама уже спит? – уточнил, стараясь перевести тему.

– Она уехала с Роджером, – ответила малышка.

– Вот оно что… А с тобой кто остался?

– Бабуска.

– Значит, у нас секретная миссия, – заметил я, стараясь говорить бодро. – Хочешь поиграть со мной в одну игру?

– Хотю! – охотно отозвалась Марианна.

– Хорошо. Сейчас ложись на подушку, а телефон оставь рядом.

– Легла! – весело сообщила она.

– Умница. Теперь закрой глаза. Я буду считать барашков. Кто из нас быстрее уснет, тот и выиграет!

Малышка тут же протестующе замычала.

– Я не хотю спать…

– А мы не будем спать, – спокойно ответил я. – Мы будем засыпать – это разные вещи. Спорим, я быстрее усну?

– Неть, я!

Послышалось шуршание, вздох, потом тишина, в которой я слышал только ровное дыхание дочки. Оно было таким маленьким и беззащитным, что мне захотелось разбить это окно и лететь сквозь ночь и границы прямо к ней.

– Ну что ж, посмотрим! – подначил я. – Начинаем считать: один барашек… прыг через забор. Второй барашек… прыг. Третий…

Я прислонил ладонь к стеклу, задумчиво глядя сквозь него. Считал медленно, растягивая слова, вплетая в монотонный счёт тихие истории про то, как барашки ищут самое сладкое облако. Мой голос, которым я часами отдавал жёсткие приказы и разрывал на части деловых партнёров, теперь был похож на тёплую, тягучую карамель.

– …сорок восемь… сорок девять… Ты слушаешь, Котёнок? – я позвал чуть громче, прервав счёт.

В ответ – только ровное, глубокое дыхание. Малышка уснула. Я замер, слушая эту тишину ещё несколько секунд. На губах сами собой дрогнули уголки, сложившись в усталую, нежную улыбку.

– Спокойной ночи, маленькая, – прошептал я так тихо, чтобы это не могло её разбудить, и положил трубку.

Густое безмолвие в гостиной обрушилось на меня тяжелым облаком. Улыбка растаяла, как иней на стекле. Я продолжал смотреть в ночь, на идеальный пейзаж заднего двора, укрытого снегом, а внутри, привычно и беззвучно, разлилась знакомая горечь. Смесь тоски и вины. Вины перед этим спящим за тысячу километров ребёнком, чье понятие о времени, близости – растягивались в бесконечность.

За годы я научился заглушать эти чувства. Сейчас сделал то же самое – убрал эмоции и смирился, как с холодным, плоским, отстранённым фактом. Ещё одна цена решений. Очередной пункт в длинном списке долгов, которые составляли мою жизнь.

Я отступил от окна, и проследил за движением собственного отражения. Ночь царила снаружи и будто внутри меня. В одной комнате европейской страны спала моя дочь, встречи с которой уже несколько лет ограничивались условиями. В другой – женщина, которой я теперь владел, но не мог коснуться. А между ними стоял я. Хозяин положения. И пленник – собственных решений, амбиций и этой проклятой, всепоглощающей тоски, которую не мог заглушить даже звон ледяных струй за стеклом.