Глава 9

В дверях стоял хозяин дома… Он был одет в чёрную водолазку и такие же темные, идеально отглаженные брюки. Держа руки в карманах, Стахов оценивающим взглядом обводил пространство веранды. В какой-то момент задержался на мне и начал неспеша приближаться, на ходу оценивая покладку паркета.

– Выглядит неплохо, – наконец сказал он, когда уже был в нескольких шагах от меня. Лаконично и почти без эмоций.

Я растерянно промолчала. Во-первых, ранний приход мужчины застал врасплох, а во-вторых, – это первый раз, когда он зашел взглянуть на процесс работы. По крайне мере, при мне… Даже показалось, Стахову все равно, учитывая, что заняться верандой он предложил больше из снисхождения, а не надобности. Чтобы я отвлеклась.

– Еще рано судить, – постно отозвалась я, тут же ощетинившись.

Наши глаза встретились. Он подошел еще ближе и меня вдруг охватило резкое волнение. Сон, как назло, яркой картинкой встал в голове. Поэтому я уронила взгляд на планшет.

– Я… не ожидала, что процесс будет такой быстрый, – пробормотала деловым тоном. – Поэтому еще не смотрела мебель.

– Ничего страшного, – спокойно отозвался Стахов, глядя на меня в упор. – У тебя будет достаточно времени.

Я резко вскинула голову. Эти слова иглой впились под кожу.

– Достаточно – это сколько? – выпалила настороженно.

Серые глаза мужчины слегка блеснули и сузились.

– Столько, чтобы ты могла тщательно следить за процессом реализации проекта. Чтобы выбрала подходящую мебель, освещение, узор лепнины… И в полной мере выполнила свою задумку.

Мысли заметались в голове с сумасшедшей скоростью, рисуя мое ближайшее будущее. Он меня продавит – врезалось осознание. Медленно, но верно будет наступать, провоцировать, угнетать. Сколько еще я продержусь в такой обстановке? С этими снами, в этом ожидании…

– Но… Это же может затянуться на несколько месяцев, – вытолкнула я в панике. – И вообще-то, будет уже полноценной работой!.. Я думала… ты сказал, что это шанс проявить себя, а не стать твоей рабыней!

Сведя брови, Стахов медленно склонил голову набок.

– Что с тобой? – вдруг спросил он серьезным тоном.

– В смысле?..

Щеки вспыхнули. Прижав планшет к груди, я отступила от него.

– В прямом. С чего ты вдруг завелась? Я вроде не давал тебе повода, а лишь ответил на вопрос.

– То есть… по-твоему у меня нет повода злиться? – возмущенно выдохнула я.

– Если мне не изменяет память, мы с тобой обсуждали все этапы и ты должна была понимать, насколько это может затянуться, – резонно вставил Кирилл. – Так в чем дело? Если тебя пугает перспектива рабского труда – я щедро оплачу твой проект. Можем начать с аванса, чтобы тебе было спокойнее. Ты это заслужила.

Несмотря на его попытки успокоить меня, я только еще больше закипела. Он словно разыгрывал спектакль!

– Мне не нужны твои подачки, – отчеканила раздраженно. – Я просто не понимаю… Какого черта тут делаю?! И сколько еще ты собираешься меня держать?! Да и зачем?.. Неужели тебе не хватает других баб? Уверена, они буквально вьются вокруг тебя пачками! Но нет, свет клином сошелся на мне…

Выдержав паузу, за которую я успела немного взять себя в руки, Кирилл ответил:

– Да, я не нуждаюсь во внимании. И вокруг меня много женщин, Мия. Но мало тех, кого я действительно хочу.

– Ах, вот оно что… А твой «Котёнок» к какой категории относится? – Он мгновенно изменился в лице, и я поняла, что попала в цель. – Она вообще в курсе, что у тебя в доме находится другая женщина?

Улыбка, мелькнувшая на губах Стахова, привела в замешательство.

– Нет. Она не знает о тебе. В любом случае, можешь не переживать об этом.

– Странно, что ты не переживаешь! – огрызнулась я. – Это… это же отвратительно! И полностью характеризует тебя как...

– Как кого? – перебил он с холодным любопытством.

Но я сдержалась. Стиснула зубы и отвернулась.

– Сомневаюсь, что ты уже можешь делать обо мне серьезные выводы, Мия. Что касается «Котёнка»… Лично я не считаю нужным посвящать свою семилетнюю дочь в подробности моей личной жизни.

Меня окатило такой волной замешательства, что даже ноги на мгновение стали ватными. Гнев и возмущение, которые секунду назад казались праведными и твердыми, теперь разом сдулись, словно проколотый шарик. На их месте осталась лишь глупая, тошнотворная неловкость.

– У тебя есть дочь?.. – выдохнула я, а голове заметались обрывки мыслей. Тот ночной звонок, необычно мягкий ответ Стахова, которому я стала невольным свидетелем, теперь обрел неожиданный смысл.

– Почему ты так удивлена? Мне сорок лет, Мия. В таком возрасте за плечами уже просто обязан быть опыт семейной жизни и отцовства.

Звучало цинично-резонно, как отчеканенная монета. Но у меня прямо в голове не укладывалось, что у него есть маленькая дочь...

Следом за удивлением, по спине, холодной змейкой, подкралась другая, едкая мысль, вырвавшаяся наружу прежде, чем я успела её обдумать:

– Может, у тебя и жена имеется?..

– Когда-то и она была, – невозмутимо поведал он, да только в серых глазах мелькнуло что-то далеко неравнодушное. – Но сейчас – как ты себе это представляешь? Учитывая, что каждую ночь я провожу в постели с тобой.

Слова ударили прямо в солнечное сплетение, заставив сердце ускориться. Я тут же зарделась, почувствовав, как жар разливается по щекам, шее и декольте. Взгляд сам собой опустился на узор паркета. Прозвучало очень недвусмысленно.

– Меня ждут дела, – деловым тоном объявил хозяин дома. – Так что, если это все вопросы… больше не будем задерживать друг друга. Можешь приступать к выбору мебели!

Развернувшись, Стахов зашагал к дверям, и это уверенное движение вдруг вывело из ступора.

– Мне нужен выходной! – внезапно воскликнула я.

– Ради бога! – отозвался Стахов, даже не обернувшись. – Отдыхай, сколько потребуется.

– Нет, ты не понял! Мне нужен настоящий выходной! – Я сделала шаг вперед, сжимая кулаки. Не физическая усталость гнала меня прочь – это была усталость души, задыхающейся под его всевидящим оком.

Он все-таки замедлился и обернулся. Взгляд серых глаз был оценивающим и цепким.

– Не только от работы на этой чертовой веранде, но и от этого дома! – подчеркнуто заявила я, вкладывая в слова всю накопившуюся твердость. – У меня есть и свои дела! И их, знаешь ли, накопилось немало за неделю. Я хочу выехать.

– Что за дела?

Я нахмурилась, чувствуя, как грудь сдавливает от возмущения из-за такой бесцеремонности.

– Я не обязана отчитываться перед тобой, – огрызнулась, скрестив на груди руки. – В основном по работе на кафедре, ясно? А вообще я могу делать, что угодно! Это мое человеческое право. Или я все же рабыня в этом доме? – Голос сошел на обвинение в последних словах – намеренная попытка надавить на Стахова.

– Нет, ты не рабыня, – спокойно сказал мужчина. – Но твоя свобода ограничена условиями.

Его фраза повисла в воздухе, точная и безжалостная, как приговор.

– Даже в ограничениях должна быть передышка, Кирилл. А я в ней очень нуждаюсь. – Я произнесла его имя почти умоляюще, сама того не желая.

Стахову явно не нравилась моя затея. Я видела, как напряглась его челюсть, как тень пробежала по лицу. Долгий ответ выдавал внутреннюю борьбу: желание контролировать и понимание, что нельзя перегибать палку.

Хмуро взглянув на часы – этот вечный символ его власти над моим временем, – мужчина слегка поджал губы.

– Хорошо. Пусть сегодня будет передышка. До шести вечера постарайся справиться со всеми своими делами.

Я аж фыркнула.

– То есть ты мне ставишь комендантский час?!

– Да или нет, Мия? – стальным тоном отсек хозяин дома.

Стиснув зубы, я постаралась себя осадить – почти семь часов свободы, Мия! Это же целая вечность. Не капризничай.

– Да, – вытолкнула я, хмуро косясь в сторону.

– Значит, решили. Собирайся, – велел Кирилл, будто я одна из его подчиненных. – Машина будет ждать у крыльца.

– Подожди… Мне не нужна машина! – запротестовала я снова, отчаянно цепляясь за иллюзию самостоятельного выбора. – Я поеду на такси!

– Никакого такси. Либо ты едешь с моим водителем, либо никак.

Я раздраженно покачала головой, понимая, что даже здесь должна подчиняться его условиям.

– Он отвезет тебя, куда скажешь. Разве требуется, что-то еще? – с нажимом спросил Стахов.

Да, требуется! Чтобы меня не сопровождал его человек, его глаза и уши! Я хотела хоть немного выдохнуть от этого тотального контроля, побыть наедине с собой, отвлечься. Но мне приходилось мириться с тем, что есть.

– Я буду готова через десять минут, – угрюмо произнесла я, игнорируя вопрос мужчины. Глядя себе под ноги, зашагала мимо него к выходу с веранды, стараясь держать спину прямо. – Мебелью пусть займется Михаил… – буркнула я через плечо.

Однако неожиданно услышала равнодушный ответ:

– Мебель подождет. К тому же для него работа здесь завершена.

Я затормозила и растерянно обернулась.

– Как завершена… – недоуменно уточнила. – Он же прораб! Его работа закончится только когда проект будет готов!

– Ты справишься без него, – непреклонно выдал мужчина. – Будешь принимать основные решения и передавать мне. Об остальном я позабочусь.

Я огляделась, будто впервые оказалась на этой веранде.

– Ты что… уволил его?

Стахов свел брови.

– С каких пор тебя заботит судьба моего персонала? – в его голосе послышалось неприкрытое подозрение. Учитывая, что я ни с кем здесь не «дружила». Михаил, тридцатилетний мужчина с хорошим чувством юмора и вкусом, просто стал неизбежным исключением.

– Я просто не понимаю… Зачем увольнять хорошего работника? Миша ведь прекрасно справлялся! Он идеально подходил для реализации проекта – мы были на одной волне и… отлично ладили!

Я запнулась, внезапно ощутив холодок по коже под пристальным взглядом Кирилла.

Он вдруг сдвинулся с места.

Не быстро, а с хищной, неспешной грацией, начав приближаться. Инстинкт кричал бежать, но ноги будто вросли в пол. Я заставила себя стоять на месте, подняв подбородок в жалкой попытке держать оборону, но не смогла удержаться и втянула голову в плечи, когда Стахов остановился в сантиметрах от меня, наклонившись к лицу. Его теплые пальцы коснулись виска, сдвигая прядь волос и провоцируя волну мурашек.

– Я делаю все, чтобы твое пребывание в моем доме было максимально комфортным, Мия, – проговорил он низким, негромким голосом прямо над моим ухом. – Но ты же не настолько наивна. И не думаешь, что я стану тебя с кем-то делить.

Мужская рука внезапно, почти грубо, зарылась в мои волосы на затылке. Не больно, но неоспоримо властно.

– Не принимай мою сдержанность за равнодушие, девчонка. – Его губы почти коснулись моей шеи, вынуждая меня зажмуриться. – Я уже на грани. И с каждым днем… С каждым часом все меньше отличаюсь самообладанием. Я буквально в одном шаге от того, чтобы загнуть тебя и трахнуть как дикое животное! – прохрипел он жестким тоном. – И не будет никакого сопротивления. Потому что тебе… понравится, Мия.

Последние слова Кирилл буквально прорычал, прижимая меня к себе. Провоцируя стыд и возбуждение прямо сквозь кожу.

Дыхание перехватило. Ладони машинально уперлись в твердую, непробиваемую грудь, а в животе прошла горячая, густая волна, сведя мышцы в сладком спазме…

Нет-нет-нет... Я искала в себе хоть каплю силы, чтобы выкрикнуть протест и оттолкнуть его! Но нашла лишь дрожащую, предавшую меня немоту. Я боялась, что если открою рот, то тут же выдам себя.

Стахов отпустил меня так резко, что я чуть не потеряла равновесие. Его глаза, потемневшие и блестящие, впились в мое лицо, считывая абсолютно все, что я так пыталась скрыть.

– Не провоцируй меня, – предупредил он, будто давая последний шанс.

Затем мужчина развернулся и размашистым шагом покинул веранду. А я осталась стоять с раскрытым ртом, пребывая в полной растерянности от того, что только что произошло.

Стало не просто стыдно за себя – меня пробрало липкое, всепроникающее унижение. Начиная с того момента, когда я припомнила ему Котёнка... Ведь это выглядело если не как ревность, то так, словно меня волновало, что в жизни Стахова есть другие женщины! Но в этой ситуации я должна была бы только радоваться, что ему есть на кого отвлечься. И, разумеется, стыд усугублялся тем, что произошло несколько секунд назад…

«…тебе понравится, Мия».

Неужели мужчина всерьёз считал, что и я нахожусь на грани? Что пребываю в каком-то больном, извращённом ожидании? Иначе с чего решил, что мнепонравится , если он возьмёт меня силой?..

Всё это лишь подтверждало, что Стахов неспроста выбрал выжидательную стратегию. Он давил не силой, а психологически, словно тонкий манипулятор. Все мои мысли невольно кружились вокруг того, что должно неизбежно случиться, оттачивая волю, размывая понятия о нормальности, о правильном и неправильном. И как бы я внутри ни сопротивлялась, в конце концов переставала так остро реагировать на страхи о сексе с этим мужчиной... Пусть и принудительном.

Самое ужасное, что меня влекло к нему. То, что Стахов привлекал меня как мужчина, было чертовски глупо отрицать. Он – ходячий афродизиак, который умел обращаться с женщиной и знал, на какие точки нажимать.

Господи, как можно быть такой убогой, слабой… Или он только внушает мне эту мысль, чтобы я приняла её за свою?

Где-то в глубине, под этим наваждением, ещё теплились остатки разума. Я не собиралась играть по его правилам. Ни за что!

Закрепив эту мысль в голове, я резко расправила плечи, словно стряхивая с себя все лишние, навязанные ощущения, и тоже покинула веранду. В комнате собралась действительно быстро, на ходу выстраивая план действий. Ведь я не была готова к тому, что меня действительно отпустят. Или, точнее, что это случится прямо сегодня.

Из гардероба я выбрала самую формальную, почти аскетичную одежду, потому что первым делом собиралась наведаться в университет. Оказалось, о моём отсутствии там не особо переживали – это выяснилось, когда мне привезли телефон из дома Захара. Кто-то позаботился, чтобы прикрыть меня. Не знаю, кому это было нужно, да и не особо интересовало, но мне обеспечили возможность побыть на «больничном». В любом случае, я не чувствовала себя спокойно, ведь мои обязанности на кого-то взвалили.

Надев белую рубашку, юбку-карандаш и колготки потеплее, я убрала волосы в тугой, строгий пучок. Краситься не стала, лишь едва подвела губы карандашом. Из вещей взяла с собой ноутбук и телефон.

Машина действительно уже стояла у крыльца – чёрный автомобиль бизнес-класса, холодно сверкающий глянцем под зимним солнцем. Молодой водитель, ёжась от мороза, любезно открыл мне дверцу. Уже оказавшись на сиденье сзади, я поняла, что ко мне приставили не только шофёра, но и «конвоира» в черном пальто, который сидел рядом с водителем. Какой-то лысый качок с рыжей бородой. И что-то мне подсказывало – его не для охраны приставили.

Замечательно…

Еще один повод отыграться на моих нервах. Неужели Стахов думал, что я попробую сбежать? Хотя мысль такая, конечно, закрадывалась, но я плохо представляла, как её реализовать в нынешних условиях.

Машина тронулась, а мне даже не пришлось говорить, в какой университет нужно ехать. Водитель безошибочно выбрал направление в центр города, и через тридцать минут я уже была на месте.

Высокое старинное здание государственного университета, состоящее из нескольких корпусов, встретило меня суетой. На улицу вышло довольно много студентов, так как был перерыв между парами. Не самое удачное время… Мне не хотелось, чтобы меня видели, особенно когда я поняла, что рыжий конвоир идет по пятам.

– Мне не нужно сопровождение! – строго воскликнула я, обернувшись к мужчине.

Он окатил меня невозмутимым взглядом.

– Я вас не сопровождаю.

– А что вы делаете?..

– Решил составить вам компанию.

Я поджала губы, а в голове пронеслось: Засранец… Разумеется, он «составлял мне компанию» до самой кафедры. Хорошо хоть держался на почтительном расстоянии и не зашёл внутрь.

Коллеги, которых я застала в кабинете, встретили меня с нескрываемым удивлением. Пришлось сбивчиво объяснять, что я пришла ненадолго, решить кое-какие дела. Не испытывая особого желания общаться с теми, с кем я никогда не сближалась – меня так и не стали воспринимать всерьез из-за связи с Захаром – я нашла свободное место у окна и загрузила компьютер под своей учётной записью.

Было мучительно неприятно видеть пустые строки в расписании дисциплин, где должно было стоять моё имя. Стараясь не реагировать, я перенесла со своего ноутбука кое-какую информацию, а затем приступила к написанию заявления. Решила взять отпуск без содержания: история с больничным казалась слишком ненадёжной, а моё пребывание в доме Стахова могло затянуться надолго…

Ректор подписал моё заявление без проблем и даже не стал задавать вопросов. Это тоже задело, потому что означало лишь одно: я не слишком нужная единица в штате. Мне стало горько и жаль ведь я любила кафедру! Потому что нашла здесь маленькое укромное место свободы, считала себя значимой. Но то, что происходило сейчас, безжалостно уничтожало эту уверенность.

Я ещё не знала, что настоящее расстройство меня ждет впереди…

Главной целью моего приезда в университет было посвятить время студентам, которым я обещала помочь с сессией. Посмотрев их сегодняшнее расписание, я собираясь выловить ребят, чтобы обсудить детали для дальнейшей удалённой работы. Однако не успела выйти из кафедры, как меня задержала заведующая, у которой я уточняла преподавательский состав.

– А зачем тебе эти студенты? – заинтересованно спросила она, стянув очки.

– Мы договаривались о консультациях перед сессией. Некоторым требуется мое отдельное внимание.

– А… Можешь не волноваться, – равнодушно отмахнулась женщина. – Игорь Иванович уже взял их на себя.

Внутри упало.

– Как?..

– Ну студенты же не могут ждать вечность, Мия. Ты внезапно пропала без предупреждения – что они могли подумать? Вот и обратились к другому преподавателю. Сессия вообще-то на носу.

Расстроенно уставившись в пространство, я села на ближайший стул.

– Я не хотела никого подводить…

– Игорь Иванович справится, не переживай. От форс-мажоров никто не застрахован.

Но я переживала. Переживала так, что в груди заболело от беспомощной досады и вины за то, что подвела своих студентов. Они никогда меня ни о чём не просили… А тут впервые обратились, показали заинтересованность, дали почувствовать, что я могу быть действительно полезной! И я пропала…

Сжав кулаки, я сглотнула болезненный ком в горле. Увлеченная своими делами, заведующая кафедрой не обратила внимания с каким видом я вышла в коридор, зато это явно отметил рыжебородый конвоир, который стоял недалеко от двери. Даже не посмотрев на него, я прошагала мимо в направлении уборной, находившейся в конце коридора, и закрылась там в одной из кабинок.

Какая-то гребаная чёрная полоса преследовала меня. С той самой минуты, как я познакомилась с Захаром! Но вины Стахова было не меньше. Он являлся таким же соучастником, ведь ему плевать на мою жизнь, плевать на мои дела и на, пусть и маленькие, но достижения!