Глава 5

Дверь, тяжелая и непробиваемая, захлопнулась практически перед моим носом. Я осталась стоять в тишине чужой спальни, нарушаемой лишь шумом в ушах и прерывистыми всхлипами, которые рвались наружу. Его последние слова эхом ударились о стены моего сознания, превращаясь в приговор.

«Ничего у тебя нет ».

Ярость, отравленная бесчеловечной бесстрастностью Стахова, поднялась внутри горячей, слепой и удушающей лавиной. Сначала я просто стояла, дрожа всем телом, сжав кулаки так, что ногти впились в заживающие ранки на ладонях. А потом обрушилась на дверь. Не пытаясь её открыть – это было бессмысленно. Я била в неё кулаками, пинала носком туфли, глухо вскрикивая от бессилия. Каждый удар был не по дереву, а по всей моей проклятой жизни. По наивной дурочке, поверившей в сказку. По отцу, чья слабость стала моим крестом. По Захару, этому красивому, но пустому кукловоду. По Стахову, который с холодной жестокостью ткнул меня носом в никчёмность моего существования.

У меня действительно не было ничего.

Любимая работа? Мои заслуги хвалили, но место на кафедре я получила сразу после свадьбы, и все молча решили – это благосклонность семьи Игнатовых. Фамилия мужа открывала двери и закрывала рты. Моя ли это победа?

Друзья? Они потихоньку растворились, как только я стала женой Захара. Его круг – избалованные деньгами, холодные, лицемерные лица. Мои подруги сначала завидовали, потом скучали, а потом просто перестали звонить. Я была слишком занята игрой в идеальную супругу, а они – своими настоящими жизнями.

Дом? Лишь одна комната в чужом особняке. Своя жизнь? Расписание, составленное Захаром для галочки. Свобода? Та, что умещалась в пределах моей спальни и зависела от отсутствия у мужа желания вывести меня на очередной раут.

Отбив руки до боли, я отшатнулась от двери. Энергия ярости, не найдя выхода, превратилась в лихорадочную, бесцельную активность. Я металась по комнате, как зверь в клетке. Подбежала к большому окну посредине стены – мне отчаянно нужен был воздух. Не этот стерильный, кондиционированный, а живой, зимний, колючий! Хоть глоток ощущения свободы…

Я схватилась за ручку, пытаясь сдвинуть створку. Ничего. Замок был сложным, с защелками и непонятными фиксаторами. Я дергала, нажимала, царапала ногтями, но окно не поддавалось. Оно было частью этой красивой, надежной и непроницаемой тюрьмы.

Меня швыряло от бешеного желания крушить всё вокруг до леденящего, панического осознания полного тупика. Охрана. Везде. Долг перед Захаром, как крючок, впившийся в самое больное – безопасность родителей. И теперь новый «долг» перед Стаховым, которому я по всем человеческим законам ничего не должна, но который уже считал меня своей собственностью!

Я прилипла лбом к холодному стеклу. Внизу, на идеально расчищенном подъездном пути, появился глянцевый черный «Роллс-Ройс». Из парадной двери вышел Стахов, одетый в черную дубленку, водитель открыл ему дверь. Автомобиль плавно тронулся, сделал круг по территории и скрылся за воротами, которые медленно, но неизбежно закрылись.

Я почти физически ощутила, как на моих запястьях щёлкнули невидимые наручники, а на шее затягивалась петля. Он уехал по своим делам, абсолютно уверенный в своей власти. А я осталась здесь задыхаться взаперти…

От бессилия в горле встал ком, хотелось выть, как раненому животному. Но я сжала зубы. Нет. Злость, чёрная и едкая, была хоть каким-то топливом. «Я смогу», – прошипела сама себе. Он получит всё, что я обещала. Никакой покорности! Никакого смирения! Пусть только приблизится.

Зажмурившись до белых пятен, я попыталась взять под контроль дрожь в коленях, и сконцентрироваться на этой новой, хрупкой решимости. Но внезапный звук заставил вздрогнуть.

Где-то в коридоре щёлкнул замок, потом послышались шаги – не тяжёлые и уверенные, как у Стахова, а более лёгкие. Они определенно приближались к двери спальни, в которой я находилась.

Лёд страха пробежал по спине.

Подчинившись импульсу инстинкта, я рванула в ванную, щёлкнула замком и прижалась спиной к двери, затаив дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем доме. В спальне скрипнула дверь. Кто-то вошёл. Послышался лёгкий звон посуды. Неопасный. Почти бытовой. Спустя короткое время шаги удалились, и дверь тихо закрылась.

Я выждала несколько напряжённых секунд, прежде чем решиться выйти. Кто бы ни приходил, он действительно ушел. Только оставил в центре спальни практичный стол на колесиках, накрытый белоснежной скатертью и уставленный едой.

Завтрак. Или обед – я не знала и не хотела знать. Медленно приблизилась, ледяным взглядом скользнула по хрустящим круассанам, идеально взбитому омлету, ягодам в хрустальной пиале... С краю, на черной планшетке, заметила лист бумаги и позолоченную ручку.

Это была не забота, а демонстрация. «Поешь и составь список. Я обеспечу твои базовые потребности. Ты – вещь, о которой нужно заботиться», – пролетело едкое в голове. Причем, его голосом.

Дыхание вдруг участилось. Я взяла лист. Бумага была приятной, плотной на ощупь, дорогой. Я медленно, с наслаждением, скомкала ее в один тугой, некрасивый комок и, вместе с планшеткой, швырнула на пол.

Мало.

Взгляд упал на фарфоровую чашку с дымящимся кофе. Я схватила её и с размаху запустила в окно. То самое, которое не могла открыть. Чашка разбилась с мелодичным, печальным звоном, коричневая жидкость брызнула по стеклу и стене. Окно даже не дрогнуло.

Тогда я взяла тарелку. Потом другую. Серебряную вилку, ложку, нож – все это летело в чертово непробиваемое стекло и с каждым ударом я издавала короткий, хриплый крик. Ни царапины. В конце концов, я ухватилась за край скатерти и бешеным рыком дёрнула на себя. Посуда полетела на пол в оглушительной какофонии разбивающегося фарфора, звонкого серебра и приглушённых ударов о ковёр. Тяжело дыша, я застыла среди осколков своей показной, бессильной ярости и вдруг увидела красную каплю на белоснежном куске. Только тогда обратила внимание на свои руки...

Они были испещрены мелкими ранками. На правой ладони зиял глубокий, аккуратный порез, из которого сочилась алая кровь. Новая капля упала на осколки. Потом ещё одна. Так же тихо по моим щекам скатились слезы.

Громко всхлипнув, я побрела в ванную. Там, почти машинально запершись, дрожащими пальцами оторвала несколько кусков туалетной бумаги и обмотала руки. Боль была острой, зато отвлекающей от бурных эмоций. Прислонившись к стене, я сползла по ней и села на пол, давая волю слезам. А вместе с ними хлынули и воспоминания. Яркие и болезненные, как эти порезы.

Три года назад. Это был громкий, пафосный клуб в центре города, куда наша небольшая компания – я и несколько одногруппниц – приехали, чтобы отметить успешную сдачу госэкзамена. Мы чувствовали себя взрослыми, самодостаточными, и на волне триумфа, хотя наши скромные платья и туфли на каблуках, купленные на распродаже, говорили об обратном.

Воздух был густым от смеси духов, пота, алкоголя и дорогого табака. Музыка била в виски, стробоскопы слепили, но мне нравилась эта атмосфера хаоса. Я пробиралась через танцпол к барной стойке, держа в руке почти пустой бокал коктейля. То, что бармен назвал «Мохито», было больше похоже на газировку с мятой, но мне хотелось еще, а официанты не спешили подходить к нашему дальнему столику.

В толкучке меня кто-то резко пихнул в спину. Я не упала, но врезалась в парня и мой бокал, полный льда и остатков коктейля, перевернулся прямо на белоснежную, безукоризненно отглаженную мужскую рубашку. На ткань, которая даже на ощупь кричала о цене, недоступной моему пониманию.

– О, блин… Простите!

Я отпрыгнула, как обожжённая, бокал выскользнул из рук, но светловолосый, солидный незнакомец ловко поймал его. Мазнул взглядом по испачканному рукаву, затем посмотрел на меня и улыбнулся. Не саркастично и снисходительно, а широко, открыто так, почти по-мальчишески, отчего в груди екнуло.

– Ничего, – игриво отмахнулся он бархатистым, низким голосом. – Это не самая любимая рубашка. Спасибо за эксклюзивный принт!

– Я заплачу за химчистку!

Сказала и тут же почувствовала себя глупо.

– Забудь, – успокаивающе отозвался незнакомец, протягивая мне стакан. На его запястье сверкнули часы, которые могли стоить как моя будущая годовая зарплата. – Лучше скажи, как тебя зовут?

Я кокетливо склонила голову набок.

– А зачем?

– Попрошу охрану внести тебя в черный список, – с нарочитой серьезностью ответил он.

Мои губы дернулись в кривой улыбке, хотя я понимала – парень шутил. Но не удивилась бы, узнав, что он лично знаком с хозяином клуба…

– Захар! – без вступлений представился шутник, протянув руку.

Знакомство завязалось моментально. Он проводил меня к бару, затем к столику, где мы обменялись номерами. А как только отошел, девчонки перестали сдерживаться и накинулись на меня как воробьи на семечки: «Ты знаешь, кто это?!!», «Ну ты даешь, Мийка… Такого мужика подцепила! Прямо как в сказке»

В сказке о Золушке. Захар оказался сыном известного бизнесмена Игнатова и завидным холостяком в городе. Он был из того сияющего, недосягаемого мира, который мы наблюдали только через экраны смартфонов. Богатый красавчик, персонаж сплетен и предмет мечтаний.

Ему было двадцать семь, и от него веяло не юношеской бесшабашностью, а уверенностью состоявшегося мужчины. Но я все равно ни на что не рассчитывала. Даже наоборот, узнав о популярности нового знакомого, решила, что мне не стоит связываться с ним. Ведь я стану очередным развлечением, которая скрасит его пресыщенную вниманием жизнь. Между тем я жаждала чего-то более серьезного от будущей половинки, учитывая, что в двадцать три все еще оставалась девственницей.

Но мои опасения и осторожность быстро растворились в череде событий. Интерес Захара оказался не мимолётным флиртом. Это было целенаправленное, мощное внимание. Цветы регулярно приходили в общежитие, иногда прямо в аудиторию во время пары, вызывая перешёптывания у одногруппников. Не просто букеты, а композиции, произведения флористического искусства, с лаконичными карточками.

Он знал моё расписание. Его нелюдимый водитель в строгом костюме иногда ждал у выхода из института, чтобы отвезти меня в модное кафе, где уже был забронирован столик. Захар задавал вопросы о моей учёбе на факультете архитектуры и дизайна, о планах на будущее, и слушал так внимательно, с таким неподдельным интересом, будто моя жизнь была самой увлекательной темой в мире. В его глазах я видела не только желание, но и уважение. И это пьянило покруче алкоголя.

Через месяц, за ужином в тихом, невероятно дорогом ресторане, он сказал: «Хочу познакомить тебя с моими родителями» Причем это не звучало как вопрос, а как спокойная и уверенная констатация. Я сразу занервничала, но не могла отказаться.

Его мать, Валентина Игнатова, была похожа на ледяную скульптуру в гостиной их особняка. Она встретила меня беглым, оценивающим взглядом, который, казалось, просканировал стоимость всей моей одежды, обуви и перспектив разом. При том, что Захар лично купил мне платье для этого вечера.

Её рукопожатие было быстрым и сухим.

– Милана? – переспросила женщина, будто намеренно исказив имя.

– Мия, – вежливо поправила я, чувствуя, как сжимается желудок.

Но вот отец Захара, Аркадий Игнатов, был другой породы. Мощный, с умным, пронзительным взглядом, он не встречал по одежке и не светился любезностью. Он допрашивал: «На кого учишься?», «Какие карьерные планы?», «Какие приоритеты в жизни?», «Уже думала о детях?». Вопросы были жёсткими, почти экзаменационными и порой очень личными. Я безумно смущалась, спотыкаясь, но на волне адреналина отвечала открыто. В том числе: что несмотря на свою страсть к будущей профессии, семья и планирование ребенка были бы для меня в приоритете.

Отец Захара ничего мне не ответил, но я уловила одобрение в его взгляде. И проводил он нас очень тепло, даже как-то по-родственному. В тот вечер я была переполнена обнадеживающим ликованием. Меня проверили… И, кажется, приняли, судя по довольному лицу Захара по дороге домой. Хотя он мне даже не помогал, как будто ему было важно, чтобы я справилась сама. Тогда я не осудила его, а наоборот посчитала, что это серьезнее любой романтики.

Дальше все складывалось как в красивой киноленте. Захар казался не просто влюбленным, а таким, словно уже все решил. Он был щедр, изобретателен, относился ко мне бережно и искренне. Делал роскошные сюрпризы: вертолётная прогулка над городом, ужин в закрытом клубе, куда я прошла только по его имени, билеты в первом ряду на концерт популярного певца...

Наша первая ночь случилась вскоре после знакомства с моими родителями, которые, как и я поначалу, отнеслись с настороженностью к богатому ухажеру. До этого между нами была лишь прелюдия, которая безумно кружила голову. Захар отвез меня в загородный дом, где отнесся нежно и терпеливо, где шептал мне, как сильно влюбился, и чувствует, что это навсегда. Одурманенная его бесконечным вниманием и этой новой, роскошной жизнью, я – верила.

Предложение о замужестве сняли для социальных сетей, даже если я тогда этого не понимала. Ресторан на крыше небоскрёба, лепестки роз, фотограф, ловящий момент, когда Захар надевает на мой палец кольцо с бриллиантом. Я плакала от переизбытка чувств. Я не привыкла к такому, будто все происходило не со мной…

Свадьба была глянцевой картинкой из журнала: роскошное, неприлично дорогое платье, лучший ведущий города, приглашенные звезды, толпа незнакомых важных лиц, блеск, гламур и шквал фальшивых улыбок. Я чувствовала себя скромной потерянной лодочкой, которую покрасили в дорогую краску и пустили плавать среди больших высококлассных лайнеров. Захар постоянно отлучался, чтобы пообщаться с гостями, но я старалась не унывать, и воспринимать этот день как праздник. Очень изматывающий, но важный день, когда мы стали мужем и женой.

Меня утешала лишь мысль о брачной ночи. Наконец мы останемся вдвоем и посвятим себя друг другу. Но увы… Захара так заняли важные разговоры, что я не дождалась его в спальне. Уснула прямо в платье на покрывале, усыпанном розами.

Он пришел рано утром. Раздел меня, и с полусонной занялся сексом. Без особой нежности, без особого внимания, но с рвением, которого я раньше не отмечала. Я списала это на страсть. Мы словно перешли на новый уровень, и я покорно это приняла. Не подозревая, что этот переход не принесет мне ожидаемого счастья…

Началось с медового месяца, который мы должны были провести на Бали. Мой первый выезд за границу так и не произошел. У мужа резко возникли какие-то препятствия. То одно дело его занимало, то другое, то какие-то проблемы с путевкой и туроператором. Я относилась ко всему с пониманием. Тем более Захар нашел время на загородную поездку в районе живописных гор, где мы провели несколько дней в отеле пять звезд. Правда там, как назло, отдыхали и его друзья, с которыми он провел большую часть времени.

Сейчас я уже понимала, что они оказались там вовсе не случайно. Но тогда я смотрела на мир сквозь розовые очки, считала, что мне очень повезло войти в такую состоятельную семью, что Захар моя судьба и просто нужно привыкнуть к его реальности… И эти убеждения долго работали, не позволяя видеть, как скрипит механизм нашей семейной жизни.