Глава 22

* Мия *

Я проснулась резко, оказываясь в сером свете утра.

Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. Футболка прилипла к спине от холодного пота, а в груди стояла тупая, ноющая боль, которая не отпускала даже после того, как я открыла глаза и уставилась в незнакомый потолок гостиничного номера.

Мне снился Кирилл.

Он был совсем рядом. Так близко, что я чувствовала тепло его тела, ощущала тяжесть мужской руки на своей спине, и слышала ровное дыхание у самого виска… Во сне я вновь находилась в его доме. В его постели. Пряталась в его объятиях, как будто ничего не произошло. Как будто я вовсе никуда не уходила, не делала этот шаг в пропасть и не рвала всё, что между нами было.

Во сне всё казалось так правильно. Тихо. Безопасно.

Но с пробуждением реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью.

Я села на кровати, обхватив себя руками, и несколько секунд просто дышала, пытаясь унять сердцебиение. В номере было неуютно пусто. Утро уже вовсю пробивалось сквозь тонкие шторы, и давало в полной мере ощутить дискомфорт из-за незнакомой обстановки вокруг. А еще я не могла убежать от чувства, будто совершила ошибку… Предалаего .

Эта мысль сидела во мне как заноза. Я знала, что это не совсем правда, всё было сложнее, и у меня имелись причины. Но чувство вины от этого не становилось слабее… Оно просто оставалось внутри: горькое, липкое и удушающее.

Я не успела прийти в себя, как резкий стук в дверь заставил вздрогнуть всем телом… На мгновение замерев, я торопливо соскочила с кровати и метнулась в ванную, где накануне заметила белый банный халат. Набросила его на себя, затянула пояс и на секунду остановилась перед зеркалом. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы. Я выглядела так, будто не спала неделю…

Настойчивый стук повторился. Тот, кто стоял за дверью, терпеливо ждал, пока я сама открою. Сделав глубокий вдох, я направилась к ней.

В номер вошли трое.

Первым – Игнатов-старший. Высокий, статный, в безупречном тёмном костюме, с холодно-деловым выражением лица. Вторым вошёл незнакомый молодой мужчина: солидный, в очках и с кожаным чемоданом в руке. Должно быть, юрист или нотариус… Троицу замыкал охранник, тот самый конвоир, который привез меня в этот отель. Он молча закрыл дверь и встал перед ней, сложив руки перед собой.

Я отступила на несколько шагов, прижавшись поясницей к комоду. Внутри всё свернулось в комок, но я постаралась не выдать эмоций. Расправила плечи, подняла подбородок.

– Доброе утро! – обратилась к мужчинам, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Свёкор не ответил. Даже не посмотрел на меня толком. Он выдвинул стул у массивного дубового стола и коротко кивнул на него.

– Садись.

Мужчина в очках уже раскладывал на столе бумаги, аккуратно и методично. Я осторожно приблизилась и села. Спина была прямой, руки – сложены на коленях. Я держалась изо-всех сил, контролировала реакции, но тело все равно мелко дрожало.

Мне подвинули несколько листов и ручку.

– Что это? – спросила я, скользнув взглядом по первой странице.

– Ты хотела, чтобы я завершил ваш брак, – раздался ровный и сухой, как шелест бумаги, голос Аркадия Викторовича. Он не смотрел на меня, стоя у окна. – Подпиши всё, что от тебя потребуется. Без лишних вопросов.

Я сглотнула. Пальцы казались онемевшими, когда взяла ручку, но я заставила себя сосредоточиться. Бегло прошлась взглядом по документам, улавливая суть: передача юридических прав, согласие на расторжение брака без личного участия сторон, отказ от имущественных претензий… Всё было составлено так, чтобы развод прошёл быстро, тихо и без моего дальнейшего присутствия.

В общем-то я и так ни на что не рассчитывала. Поэтому подписала без единого вопроса. Каждую страницу.

Когда последний лист лег в папку юриста, свёкор коротко и низко велел:

– Выйдите.

Мужчины по очереди покинули номер, дверь тихо закрылась, и мы остались вдвоём. Я поднялась из-за стола, Аркадий Викторович приблизился. Его тяжелый, задумчивый взгляд замер на моем лице и невольно накрыло волнение… Будто меня ждет нечто очень неприятное.

Неожиданно мужчина сунул руку во внутренний карман пиджака, достал черный кошелек и вытянул оттуда серибристую банковскую карту. Она небрежно легла на стол возле меня.

– Здесь достаточно, чтобы хорошо пожить, – холодно объявил Аркадий. – И как минимум год не появляться в этом городе.

Я нахмурилась. По телу пронесся жар.

– Я… должна уехать?

Свёкор посмотрел на меня коротко и оценивающе, будто прикидывал, стоит ли вообще тратить время на объяснения.

– Думаю, это не станет проблемой, – вынес он вердикт. – Я выполнил твою просьбу. И рассчитываю, что ты не станешь огорчать меня!

Мужчина выдержал паузу, и она показалась мне угрожающей.

– Даю тебе час.

С этими словами он развернулся и направился к двери. Она хлопнула за ним громко, как приговор, после чего осталась густая тишина.

В груди больно дернуло. Продолжая стоять у стола, я уронила взгляд на карту и почувствовала, как в глазах собираются слёзы. Сжала зубы, пытаясь удержать их, но несколько всё-таки скатились по щекам.

Три года жизни…

Три года, в которые я пыталась быть хорошей женой, пыталась соответствовать, терпела, молчала, подстраивалась. И вот итог. Мне жестко напомнили, что я была – никем. Никем и осталась. От меня просто избавились, как от ненужной вещи, которая больше не выполняет свою функцию.

Однако в этот момент кое-что беспокоило мою душу гораздо сильнее, чем уязвлённая гордость. Я должна была уехать... Мне буквально запретили оставаться в этом городе, где жила не только семья Игнатовых, но и Кирилл Стахов.

Неприятная, холодная мысль мелькнула на краю сознания: Аркадий намеренно перекрыл к нему дорогу, лишая меня всего разом. Ведь даже если Кирилл захочет как-то переиграть ситуацию, чтобы я вернулась, Аркадий пойдёт на жёсткие меры, лишь бы этого не допустить. Он не из тех, кто оставляет незакрытые вопросы…

Я не позволила чувствам разойтись дальше. Не могла сейчас позволить себе этого.

Собрав волю в кулак, я вытерла лицо тыльной стороной ладони и поспешила собираться. Чемодан почти не открывала вчера, поэтому все сделала быстро. Умылась, оделась механически, стараясь не думать ни о чём, кроме следующего шага.

Уже у двери вспомнила о карте Игнатова. Она так и лежала на столе – маленький кусок пластика, в котором была заключена цена моего молчания и послушания. Я не хотела её брать… Всё внутри сопротивлялось, кричало, что это унизительно, а я не нуждаюсь в их подачках!

Но разум победил, заставляя смотреть наперед.

Мне придётся какое-то время жить у родителей. Прийти в себя, найти работу. И я не хотела садиться им на шею, чтобы они тратили на меня свои скромные сбережения… Это были не деньги Игнатовых. Это была моя свобода, и моральный ущерб за два года в роли марионетки.

Я забрала карту и вышла из номера. Уже через пять минут садилась в такси, назвав водителю адрес вокзала. Город за окном стремительно поплыл мимо. Город, с которым мне придется попрощаться…

На людном вокзале я остановилась у расписания, нашла нужное направление и только тогда достала телефон. Пальцы слегка дрожали, когда листала контакты. Мы не общались уже много месяцев – по моей инициативе. Я всё время ссылалась на дела, на занятость, на что угодно, лишь бы не разговаривать. Потому что просто не могла рассказать ничего хорошего… А врать не хотелось.

Но сейчас мне нужен был её голос. Очень.

Я нажала вызов и прижала телефон к уху. Гудок. Второй. Третий...

– Да, алло? Доченька?..

Ласковый, родной голос мамы уколол прямо в сердце. Так сильно, что я на секунду зажмурилась, борясь с новой волной слёз.

– Привет, мамуль... – выдохнула судорожно.

Мы поговорили коротко, но очень тепло. Я сообщила, что еду домой и прямо сейчас стою на вокзале… Радости мамы не было предела. Но в то же время, она конечно почувствовала неладное, однако не стала расспрашивать обо всем сразу. Лишь сообщила, что будет ждать моего приезда и приготовит самые любимые блюда.

Когда я повесила трубку, в груди стало немного легче. Совсем немного, но достаточно, чтобы сделать следующий шаг.

Я купила билет на первую же электричку, понимая, что час, заявленный бывшим свёкром, уже почти на исходе. Дальше – собиралась пересадками как-нибудь добраться часов за пять. В свой небольшой, уютный город, где я выросла. Город, по которому, оказывается, соскучилась гораздо сильнее, чем думала.

Сев в электричку, я устроилась у окна, подальше от людей. За стеклом поплыли серые пригороды, поля, деревья, мелкие станции... Внутри вновь прошло волной ощущение свободы. Но почему-то оно не приносило радости. Не было ни эйфории, ни облегчения, ни чувства победы... Скорее – понимание, что я наконец ступила на тот уровень, на который давно должна была выйти. Неизбежный шаг – я просто слишком долго его откладывала.

Внутри по-прежнему сохранялось много всего: страхи, сомнения, чувство вины перед Кириллом, тоска, злость, усталость... Я пока не могла с этим ничего сделать. Не могла разложить по полкам, отпустить, даже толком осмыслить.

Но одно я знала наверняка.

Больше я не хочу быть никем.

Месяц спустя…

Я вышла из автобуса и сразу уткнулась в телефон, сверяясь с навигатором. Синяя точка на карте медленно ползла по незнакомой улице, и я пошла следом за ней, стараясь не отвлекаться на мысли, которые без спроса лезли в голову.

Некая компания «ЛайнГрупп». Проектирование интерьеров, ландшафтный дизайн, комплексное благоустройство… Звучало серьёзно. Слишком серьёзно для меня, если честно.

Папа вышел на них через каких-то знакомых – я даже не стала уточнять, через кого именно. Он просто сказал за ужином: «Есть одна контора, хорошая, солидная. Попробуй сходить, вдруг вакансия будет как раз для тебя?». Я согласилась, потому что не хотела его расстраивать. Но внутри отнеслась к этому скептически. Потому что за последний месяц побывала как минимум на десяти собеседованиях… И везде слышала одно и то же:

«Мы вам перезвоним!»

Никто так и не перезвонил.

Ни опыт работы на кафедре, ни диплом с отличием, ни портфолио из учебных проектов – ничего из этого не помогло мне заинтересовать хотя бы одного работодателя. Всем нужен был опыт помасштабнее. Реальные объекты. Реальные заказчики и результаты. А я ничем таким похвастаться не могла... Лишь теория, амбиции и отчаяние, которое с каждым отказом становилось всё глубже.

Шагая по тротуару, я вдруг почувствовала легкое головокружение. В последнее время это стало привычным. Вялость, слабость, ощущение, что тело работает вполсилы. Наверное, из-за плохого аппетита…

Надо бы витамины купить – я говорила себе это уже раз десять и каждый раз забывала. Да и вряд ли они помогут. Было стойкое подозрение, что дело не в витаминах. Это что-то другое. То, что сидит глубже, чем дефицит железа или недосып.

Депрессия. Наверное, так это и называлось.

Ведь меня не отпускало назойливое ощущение, будто я нахожусь не на своём месте. Словно пытаюсь приткнуться куда-то, примерить на себя жизнь, которая мне не подходит. Как чужое пальто – вроде бы размер тот, а сидит криво, давит в плечах, и ты чувствуешь себя в нём нелепо.

Ни родные стены дома, ни мамины пироги, ни папины неуклюжие попытки подбодрить – ничего не помогало. Я чувствовала себя неудачницей. Двадцать шесть лет… И что я имела? Ничего. Только карточку, небрежно брошенную на стол бывшим свёкром. Да и тех денег уже почти не осталось…

Когда я приехала домой, то быстро поняла: у родителей всё далеко не так благополучно, как они рассказывали по телефону. Папина машина разваливалась на ходу и требовала серьёзного ремонта. Мама нуждалась в лечении зубов – откладывала это уже два года. Плюс долги по кредитам, которые копились и давили.

Никто не просил меня помогать. Мама даже обиделась поначалу, когда я предложила деньги. Но я решила для себя твёрдо: мне они не нужны. Знала, что если просто сяду и буду проживать на них день за днём, ничего не делая, то просто сойду с ума от собственной нереализованности. Поэтому уже через несколько дней после приезда домой я пошла на первое собеседование. Потом на второе. Третье. Пятое. Десятое... И каждый раз возвращалась ни с чем.

Но не только неудачи влияли на мое настроение. Ещё были сны... Проклятые сны, в которых я видела Кирилла.

Представить не могла, что будет настолько сложно. Наоборот думала, что расстояние поможет, что время сделает своё дело и тоска постепенно утихнет. Но не вышло... Чем больше проходило времени, тем она как будто становилась сильнее! Я отчетливее помнила голос Кирилла, его взгляд, тепло его рук, запах. Всё это приходило ко мне по ночам – ярко, живо, невыносимо реально. А потом я просыпалась в пустой комнате своего детства и долго лежала, глядя в потолок.

Но я старалась держаться. Как могла.

Тем более он наверняка уже давно выкинул меня из головы. После того, что я сделала. После того, как мужчина открыл мне свои чувства, а я... решила отказаться от него. Выбрать другой путь. Потому что наша связь изначально была неправильной. Деструктивной. Построенной на зависимости, контроле и невозможности быть равными.

Я не жалела о своём решении.

Не собиралась отказываться от цели стать кем-то, встать на ноги и найти себя. Я просто смирилась с тоской… Приняла её как часть себя. Как шрам, который уже не болит, но никогда не исчезнет.

Навигатор пискнул, сообщая, что я на месте. Подняв голову, я обомлела. Передо мной возвышалось огромное здание – несколько этажей, широкий вход с автоматическими дверями, ухоженная территория вокруг. Настоящий бизнес-центр… Я даже остановилась и ещё раз сверилась с адресом. Но нет. Адрес совпадал.

Не ожидала, что у папы есть такие знакомые...

Внутри было просторно, светло и тихо. Мраморный пол, высокие потолки, стойка ресепшн с логотипом компании. Я подошла к администратору – молодой девушке с приветливой улыбкой.

– Да, вас ждут, – сообщила она. – Четвёртый этаж, кабинет четыреста двенадцать. Лифт справа.

Я поблагодарила и пошла к лифту, чувствуя, как внутри нарастает мандраж. На нужном этаже оказалось тоже не очень людно. И никаких кандидатов кроме меня я не увидела, когда нашла кабинет…

Постучала. Из-за двери донеслось спокойное «войдите», и я вошла.

Просторный светлый кабинет: широкий стол у окна, книжные полки, несколько мониторов, на стенах – распечатки проектов, эскизы, фотографии готовых объектов. За столом сидел мужчина лет сорока пяти: подтянутый, в аккуратной рубашке, с внимательным, но не давящим взглядом.

– Мия Ветрова? – он поднялся и протянул руку. – Олег Дмитриевич. Проходите, присаживайтесь.

Я пожала его ладонь и села в кресло напротив, слыша гулкий стук сердца от волнения.

– Итак. – Мужчина открыл папку, которую я передала ему, и начал просматривать. – Диплом с отличием. Опыт работы на кафедре... Это преподавание?

– Частично, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я вела практические занятия у младших курсов. Проектирование, основы композиции, работа с пространством… Плюс участвовала в нескольких исследовательских проектах кафедры.

– Понятно. – Олег Дмитриевич кивнул, не отрывая взгляда от бумаг. – А с реальными объектами работали? Не учебными – коммерческими?

Вот оно. Тот самый вопрос, после которого обычно всё заканчивалось.

– Нет, – честно ответила я. – Коммерческих объектов в портфолио нет. Только учебные и один частный проект... неофициальный.

Я ожидала увидеть в его глазах то самое вежливое разочарование, за которым следует дежурное «мы вам перезвоним». Но Олег Дмитриевич лишь кивнул и продолжил листать документы.

– Ландшафтное проектирование вам ближе или интерьеры?

Я на секунду задумалась.

– Мне ближе работа с пространством в целом. Когда можно связать внешнее и внутреннее, когда среда работает как единый организм. Но если выбирать – наверное, ландшафт. Там больше свободы.

Он впервые поднял на меня взгляд и чуть улыбнулся одними уголками губ.

– Хороший ответ.

Я не знала, что на это сказать, поэтому просто молча ждала продолжения. Внутри, вопреки всему, шевельнулась робкая надежда. Крошечная, почти незаметная. Но она была. А вдруг... вдруг на этот раз всё-таки дадут шанс?

Олег Дмитриевич закрыл папку, откинулся в кресле и посмотрел на меня прямо.

– Мне нужен дизайнер на ландшафтные и квартирные проекты. Работа серьёзная, объекты крупные. Сроки жёсткие. Справитесь?

Я оторопела. Серьёзная должность. Крупные объекты. Жёсткие сроки. Всё внутри кричало: это не для тебя, вдруг ты не потянешь, это невыполнимая миссия!

Но вслух я сказала:

– Я готова учиться и работать столько, сколько потребуется.

Он прищурился, выдержав короткую паузу.

– Выходите в понедельник. К девяти. Пропуск будет на ресепшн!

Я замерла от неожиданности. Мозг просто не успевал обработать информацию.

Не «мы вам перезвоним». Не «мы рассмотрим вашу кандидатуру». Конкретный день! Конкретное время!

– В понедельник?.. – переспросила я, не веря собственным ушам.

– В понедельник, – спокойно подтвердил Олег Дмитриевич, переключая внимание на монитор компьютера.

Внутри что-то вспыхнуло – горячее, яркое, почти болезненное. Радость. Настоящая, живая радость, которую я не чувствовала уже очень давно.

– Спасибо! – выдохнула я, и голос всё-таки дрогнул от ликования. – Спасибо вам за этот шанс. Я... я понимаю, что наверняка были другие кандидаты. С опытом. И с реальными проектами...

Мужчина чуть приподнял бровь.

– У вас тоже есть опыт. Не скромничайте.

Я удивлённо моргнула.

– В каком смысле?..

Он не ответил. Вместо защелкал мышкой, открывая какой-то файл, и развернул монитор в мою сторону.

Я посмотрела на экран и ошарашенно застыла.

Это было похоже на сон. На один из тех снов, после которых просыпаешься и не можешь понять, где реальность.

На экране были мои чертежи… Мои. Те самые, которые я рисовала там… Как будто в другой жизни. Планировка веранды, разрезы, спецификации, схемы озеленения. А рядом – фотографии. Чертежи и эскизы воплотились в реальность. Веранда была полностью обустроенная. Каждая деталь – именно так, как я задумывала.

Я смотрела на это и не могла нормально вдохнуть.

– Откуда... – только и произнесла, но голос сел, и слово повисло в воздухе.

Олег Дмитриевич будто не услышал вопроса. Он уже поворачивал монитор обратно, закрывая файл.

– Итак, мы договорились, – сказал он деловым тоном и взглянул на часы. – Простите, у меня важный звонок через минуту. В понедельник к девяти, не забудьте!

Я поднялась на негнущихся ногах. Машинально кивнула и сказала «до свидания». Машинально вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

И только в коридоре остановилась, прислонившись спиной к стене.

Сердце вылетало из груди, в голове было пусто и звонко, как после удара. Я стояла и пыталась собрать мысли в кучу, но они разлетались, как осколки.