Глава 23

Я вышла из здания «ЛайнГрупп» и какое-то время просто стояла на тротуаре, не двигаясь. Люди обходили меня, кто-то бросал недоумённые взгляды, но я не замечала ничего вокруг. В голове пульсировала одна-единственная мысль, и она была такой оглушительной, что затмевала всё остальное…

Кирилл.

Это был он. Больше некому.

Он доделал мой проект. Наброски, эскизы, расчёты – всё осталось в его доме, но я не думала, что это когда-нибудь будет иметь значение! Он не просто сохранил их. Он воплотил. Довёл до конца то, что я начала. А потом передал в эту компанию, этому человеку, как доказательство того, что я умею работать. Что у меня есть реальный, готовый проект…

Я медленно выдохнула и прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение. Мысли неслись одна за другой, обгоняя друг друга, сталкиваясь, путаясь.

Он не приехал. Не попытался забрать меня. Не появился на пороге родительского дома с требованием вернуться. Он просто... позволил мне жить той жизнью, которую я выбрала! И даже помог. Тихо, незаметно, не требуя ничего взамен.

И от этого внутри так защемило, что хотелось сесть прямо здесь, на тротуаре, и заплакать. Ведь это было совсем не похоже на того Кирилла, которого я знала. На человека, который привык контролировать всё и всех. Который не умел отпускать и держал так крепко, что иногда было нечем дышать.

Он сделал единственное, что мог сделать на расстоянии: дал мне шанс.

Возможно, и папе не просто так попалась информация про эту компанию. Кто-то передал через третьи руки, или просто аккуратно направил его в нужную сторону. Чтобы я не заподозрила и всё выглядело естественно.

Это было так похоже на Кирилла. Просчитать каждый шаг. Выстроить цепочку, чтобы его участие осталось невидимым. Чтобы я пришла сама, по своей воле, и получила работу не как подачку, а как заслуженный результат.

Только вот он не учёл одного. Что мне станет известна его хитрость…

Дома пахло жареной картошкой и укропом. Мама встретила меня в коридоре – в фартуке, с раскрасневшимися щеками и ожиданием в глазах.

– Ну? Как прошло?.. Рассказывай!

Я стянула куртку, повесила на крючок и двинулась на кухню. Села за стол. Мама стояла рядом, вытирая руки полотенцем, и смотрела на меня с такой надеждой, что стало стыдно за собственную отстранённость.

– Да, меня взяли, – наконец сказала я. – На стажировку. С понедельника…

– Правда?! – Мама всплеснула руками, и ее лицо озарилось радостью. – Доченька! Ну наконец-то! Я же говорила, всё получится! Вот видишь!

Она захлопала в ладоши, потом кинулась ко мне, обняла, поцеловала в макушку. Я обняла её в ответ, но как-то механически. Тело было здесь, а мысли – нет.

Мама отстранилась и заглянула мне в лицо. Улыбка медленно сползла с её губ.

– Что случилось? Тебя же взяли, это хорошо! Почему ты не радуешься?

– Радуюсь, мам, – я попыталась улыбнуться, но вышло криво и неубедительно. – Просто устала. Голова кружится весь день… Я пойду полежу, ладно?

Она нахмурилась, хотела что-то сказать, но я уже поднималась из-за стола.

– Мия...

– Всё хорошо, мам. Правда! Просто устала.

Я ушла в свою комнату и закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и несколько секунд просто стояла так, глядя в потолок. Потом легла на свою старенькую кровать поверх покрывала и уставилась в стену.

Вялость навалилась сразу, как только я перестала двигаться. Но голова при этом работала с бешеной скоростью, и остановить мысли я не могла.

День тянулся бесконечно. Я лежала, потом вставала, бродила по комнате, снова ложилась. Пыталась читать – буквы расплывались перед глазами. Пыталась есть – мама принесла тарелку, но я едва притронулась. Пыталась думать о работе, о понедельнике, о том, что нужно подготовиться, почитать о компании, освежить навыки в программах... Но все мысли неизменно возвращались к одному.

К Кириллу и всем воспоминаниям, связанным с ним.

Потом наступил вечер, затем ночь. За окном стемнело, дом затих, родители легли спать. А я лежала в темноте с открытыми глазами и не могла уснуть.

Его мягкое, почти невесомое проявление в моей жизни пошатнуло, казалось, весь мой внутренний мир. Всё, что я выстраивала этот месяц – хрупкое равновесие, смирение, принятие, попытки двигаться дальше – всё это рассыпалось за день! За секунду. За тот момент, когда я увидела свои чертежи на чужом мониторе…

Я прокручивала в голове воспоминания – без воли, без контроля, как будто кто-то нажал кнопку воспроизведения, и я не могла остановить запись. Его голос, взгляд – тяжёлый, тёмный, от которого внутри всё замирало. Его руки. То, как он смотрел на меня в последний раз. То, как сказал, что тоже влюблён… Просто, прямо, как факт, который больше не мог держать в себе.

А я ушла.

Выбрала свободу, себя. Путь, на котором не будет его. И сейчас, лёжа в темноте, я впервые за этот месяц позволила себе честный вопрос: а что, если я ошиблась?..

Часы на телефоне показывали два ночи. Потом три. Потом четыре. Я переворачивалась с боку на бок, комкала подушку, закрывала глаза и снова открывала. Импульсы проходили через меня волнами – один за другим, подталкивая к действию. Найти способ связаться с ним. Сказать... что? Что я скучаю? Что мне больно без него? И я каждую ночь вижу его во сне и просыпаюсь с ощущением, будто у меня вырвали что-то из груди?..

Я не могла. Не имела права. Я ведь сама ушла! Сама сделала этот выбор и только начала свой путь.

Но он... он тоже сделал выбор. Не забыл. Не отпустил. Просто ждал. Или не ждал, но всё равно был рядом. По-своему.

Где-то около пяти утра мне удалось задремать. Тело отключилось на пару часов, но отдыхом это назвать было нельзя. Я проснулась в семь. За окном было серое, пасмурное утро, и я сразу почувствовала, как внутри что-то изменилось. Что-то сдвинулось за эту бессонную ночь. Будто плотина, которую я держала из последних сил, наконец дала трещину – и всё хлынуло разом!

Я сдалась.

Перестала бороться с тем, что чувствовала. Перестала убеждать себя, что это пройдёт, нужно просто подождать, время лечит. Не лечит ничерта... Становится только хуже!

Мысль была чёткой, ясной, как вспышка. Никаких сомнений, никаких «но», или внутренних споров. Просто решение – окончательное и бесповоротное. Я должна поехать в город. К нему.

Желание захватило настолько сильно, что мне было плевать на условности. Запрет свекра, реакцию Кирилла – он возможно уже отпустил меня в своей голове, но я чувствовала жгучую потребность объясниться с ним. Рассказать почему поступила так, чтобы между нами больше не осталось этой тяжелой гнетущей недосказанности! Или хотя бы сказать ему спасибо… Лично.

А если до конца быть честной с собой – я просто безумно хотела его увидеть.

Потому что соскучилась. И этот месяц без него оказался самым длинным месяцем в моей жизни.

Пока стояла перед зеркалом в ванной, руки тряслись так, что я едва удерживала зубную щётку. Недосып, волнение, эта проклятая вялость, которая не отпускала уже несколько дней – всё слилось в одно мутное, тяжёлое состояние. Но решение было принято, и я не собиралась отступать.

Душ приняла почти холодный, чтобы хоть как-то проснуться. Затем вернулась в комнату и сразу к шкафу. Перемерила, кажется, половину того, что там находилось. В итоге остановилась на классике: голубой блузке и широкой юбке до колена. Сдержанно, аккуратно, без лишнего намека.

Волосы я собрала в хвост, стараясь, чтобы он выглядел гладким, а не как после бессонной ночи. Осталось привести в порядок лицо. Тональный крем, немного румян, тушь – я пыталась вернуть себе свежесть, которой не было и в помине. В какой-то момент поймала себя на мысли: для чего я так стараюсь?

Ответ был очевиден. И от этого ответа внутри всё сжималось.

Как раз, когда я вышла из комнаты, застала родителей на кухне. Папа сидел за столом с кружкой чая, мама – напротив, жевала бутерброд. На звук они сразу замолчали, и сосредоточили на мне пристальное внимание.

– Ты куда это так рано? – поинтересовался папа. – Садись, позавтракай с нами…

Наверняка мама рассказала ему о моем вчерашнем состоянии, и папа не хотел это игнорировать. Вот только мне было не до разговоров.

– Не хочу есть, спасибо, – отмахнулась я. – Ехать нужно.

– Куда?..

Мама бросила бутерброд и поднялась из-за стола.

– Мия, постой!

В ее голосе слышалось беспокойство, поэтому я постаралась не нагнетать.

– У меня ещё одно собеседование! – сказала я, не поднимая глаз и накидывая пальто. – Совсем забыла об этом…

– Какое собеседование? Тебя же вчера взяли! – возразил папа.

– Другая компания тоже ответила… Хочу сравнить условия.

Ложь далась легко. Я застегнула пальто, подхватила сумку и быстренько попрощавшись, вышла за дверь.

Спускаясь на лифте, вызвала такси до вокзала. Пока ждала машину, чувствовала, как меня всю трясет. Утренний зимний воздух был холодным, но я не ощущала озноба. Внутри горел энтузиазм, буквально пульсировал и толкало вперёд.

На вокзале я первым делом купила кофе в автомате. А то совсем тяжко стало… в машине успела пригреться и чуть не уснула. Горький, слишком горячий кофе в хлипком картонном стаканчике. Пила мелкими глотками, стоя на платформе, и пыталась поймать бодрость. Не помогало. Все держалось на одном волнении, которое не слабело, а только нарастало с каждой минутой, с каждым шагом, приближающим меня к нему.

Электричка пришла вовремя. Меня шатало от усталости, поэтому я поспешила занять место у окна, прижалась виском к холодному стеклу и закрыла глаза. Только на секунду. Просто отдохнуть... Но провалилась в сон почти мгновенно. Тяжёлый, вязкий и без сновидений.

Очнулась от голоса в динамике, объявляющего следующую мою остановку. Тут же вскочила, чуть не споткнувшись о собственную сумку, которую, слава богу, никто не украл, и кинулась к дверям.

На платформе я не сразу сориентировалась, куда идти. Голова кружилась, перед глазами плыло. Состояние не стало лучше после этих обрывочных минут сна. Скорее наоборот – тело словно решило, что раз ему дали отдохнуть, значит, можно окончательно отключиться.

Нет. Не сейчас! Осталось совсем немного.

Снова такси. Я села на заднее сиденье и назвала адрес компании Кирилла. Единственная точка пересечения, о которой я знала наверняка.

Машина тронулась, и я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. Город. Тот самый город, в котором мне запретили появляться… Город моей студенческой жизни, замужества, Кирилла, город, где осталась вся моя прошлая жизнь. И вот я снова здесь. Вопреки запретам, страху и здравому смыслу.

Но чем ближе мы подъезжали, тем сильнее сомнения вгрызались в меня изнутри.

А что, если он не оценит моей инициативы?

Что, если посмотрит на меня и увидит бледную, измотанную, трясущуюся девчонку, которая сама не знает, чего хочет? Ушла, а теперь зачем-то приехала. Непоследовательная. Глупая. Слабая…

Что, если он уже всё решил? И этот месяц молчания был не ожиданием, а прощанием? Что, если веранда и чертежи – это лишь его способ поставить точку? Последний подарок перед тем, как отпустить окончательно.

Слишком мало ресурсов и сил. И слишком много страхов было внутри, которые множились с каждой минутой, заполняя всё пространство.

Но машина уже остановилась.

Я посмотрела в окно и увидела здание. Высокое, современное, с роскошным фасадом из стекла и тёмного камня. Всё кричало о деньгах, власти и масштабе. Мандраж прошел по телу… Это был его мир. Мир, в котором Кирилл существовал каждый день, принимал решения и управлял людьми. И я собиралась войти туда.

Расплатилась с водителем и вышла из машины. Колени дрожали так, что первые несколько шагов дались с трудом. Дойдя до крыльца, я остановилась. Просто встала, глядя на стеклянные двери, за которыми виднелся просторный холл.

Люди проходили мимо: входили, выходили. Мужчины в костюмах, женщины на каблуках, с папками и ноутбуками – уверенные, деловые, знающие, зачем они здесь. А я стояла как вкопанная и не могла заставить себя двигаться.

Минута. Две. Три.

Я стояла и чувствовала, как последние остатки решимости утекают сквозь пальцы, будто вода. Лишь невыносимая усталость толкнула меня вперёд. Просто невозможность стоять на месте ещё хоть секунду.

Холл был огромным. Высокие потолки, мраморный пол, приглушённый свет. Всё дорогое, безупречное. Я шла к стойке, и сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь этаж. Глаза метались по сторонам – каждый мужчина в тёмном костюме заставлял меня вздрагивать. Каждый силуэт и поворот головы – а вдруг это он? Вдруг Кирилл сейчас выйдет из-за угла, и я увижу его раньше, чем буду готова?..

Головой я понимала: его может вообще не быть в офисе, но состояние напряжения ничуть не слабело.

За стойкой ресепшена стояла девушка. Приятная, ухоженная, с профессиональной улыбкой. Она подняла на меня глаза.

– Добрый день! Чем могу помочь?

Я открыла рот и поняла, что не могу сложить слова в предложение. Они рассыпались, путались, застревали в горле.

– Я... мне нужно... Я хотела бы встретиться с Кириллом Стаховым!

Голос прозвучал хрипло и неуверенно. Девушка чуть приподняла бровь, едва заметно, но я уловила этот налёт скепсиса в её взгляде.

– У вас назначена встреча?

– Нет... Нет, не назначена.

– Могли бы уточнить, по какому вопросу вы хотели обратиться к Кириллу Владимировичу?

Я открыла рот и снова закрыла.

– По личному, – в конце концов выдавила.

Девушка смотрела на меня с вежливым, но явным сомнением. Наверняка я не первая, кто приходила сюда «по личному вопросу» к Кириллу Стахову. Наверняка у неё есть инструкция на такой случай.

И в этот момент за моей спиной раздался звук... Мягкий, металлический. Створки лифта разъехались в стороны. Я дёрнулась. Резко, всем телом, как от удара, и обернулась…

Из стальной кабины выходили люди. И среди них – мужчина. Высокий, в тёмном пиджаке, тёмные волосы, широкие плечи.

Сердце остановилось. А потом рвануло с такой силой, что в глазах потемнело.

Это он? Я не могла разобрать. Лицо расплывалось, контуры двоились. Волнение достигло какой-то критической, запредельной точки, и вместе с ним пришла дурнота. Резкая, оглушающая настолько, что пол качнулся под ногами.

Я поняла, что вцепилась в стойку ресепшена обеими руками. Пальцы побелели от напряжения – мне хотелось осесть, опуститься на этот красивый мраморный пол и просто лежать, потому что стоять больше не было сил.

А потом всё разом погасло…

Силы ушли из тела мгновенно, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Ноги подкосились, пальцы разжались, и я почувствовала, как падаю. Мраморный пол летел навстречу, и последнее, что я ощутила – чьи-то руки. Кто-то успел подхватить меня, неловко и торопливо, не дав опасно удариться.