Глава 21

На первом этаже меня уже ждали.

У лестницы стоял солидный мужчина в черном пальто, с отличительно каменным лицом. Он молча шагнул навстречу, как только я спустилась с последней ступени, и так же молча перехватил у меня чемодан.

Я на секунду замерла со странным чувством. Будто у меня очень уверенно забрали право решать, что делать дальше. Сразу как-то стало тревожно. Между тем охранник уже развернулся и коротко кивнул в сторону выхода, давая понять, что мне нужно идти за ним.

У крыльца стояла та же черная машина.

Мне открыли дверь, я села на заднее сиденье и автоматически огляделась. Аркадий Викторович не планировал ехать со мной… Автомобиль тронулся и в голову пришла мысль, которая уже не отпускала: что он задумал? Такое сопровождение наводило на не очень приятные догадки.

Я сжала пальцы на коленях и заставила себя дышать ровно. Не позволила разнервничаться так рано. Какой бы сильной ни была растерянность, внешне мне стоило оставаться спокойной. Хотя бы потому, что пока я не понимала, в каком именно положении нахожусь... А неопределенность – всегда самое опасное.

За окнами поплыли знакомые улицы. Неприятное, слишком живое ощущение, что меня везли куда-то не по моей воле, продолжало давить. И чем дольше машина катила по городу, тем острее я чувствовала уязвимость.

В какой-то момент, в груди неприятно кольнуло осознание, настолько простое, и в то же время настолько болезненное, что на миг перехватило дыхание.

Рядом больше не былоего … Ни присутствия, ни покровительства.

Я осталась без той невидимой защиты, которой все это время, оказывается, пренебрегала. Буквально физически ощутила, какой зыбкой стала почва под ногами. И вдруг очень ясно поняла, что подсознательно опиралась на Кирилла сильнее, чем готова была признать.

Я медленно вдохнула и посмотрела в окно.

Машины на перекрестках, редкие пешеходы, серые фасады домов, ленты дорог, светофоры, случайные вывески… Тоска начала подбираться где-то на краю сознания, пока еще не обрушиваясь целиком, но уже цепляя душу острыми когтями. Я не позволяла ей завладеть мной полностью. Пока – нет. Я была слишком сосредоточена на дороге, на собственном дыхании, на том, чтобы не показать лишнего волнения. Но где-то внутри уже поднималось неприятное, глухое предчувствие: это только начало.

Автомобиль ехал все дальше, меняя районы, сворачивая на менее оживленные улицы, пока наконец я не поняла, что мы приближаемся к окраине города. Отель, куда меня привезли, стоял в стороне от оживленных дорог – большой, не новый, но ухоженный.

Машина остановилась у входа, и охранник вышел, чтобы открыть мне дверь. Я выбралась из салона, и задержала взгляд на фасаде здания, словно пытаясь понять, почему именно сюда. Никто ничего объяснять мне явно не собирался.

Внутри отель был отделан в уютном классическом стиле и оказался почти безлюдным. За стойкой просторного холла стояла молоденькая девушка- администратор, которая посмотрела на меня с вежливой, но совершенно отстраненной улыбкой. Так смотрят на очередного гостя, о прибытии которого сообщили заранее.

Охранник сопровождал меня везде, как конвоир. Не тащил силой, не держал под локоть, но все складывалось так, чтобы я прочувствовала ограничения нутром.

Мы поднялись на второй этаж, и мужчина открыл одну из дверей ключом, который выдала администратор. Это был просторный однокомнатный номер с ванной, широкой двуспальной кроватью, креслом у окна и небольшим письменным столом. Охранник внес мой чемодан внутрь, поставил его у стены и повернулся ко мне.

Я стояла у двери, не решаясь сделать лишний шаг от порога. Настороженность не отпускала.

– Не покидайте номер, – холодно-вежливо велел он. – Завтра с вами свяжутся.

Я медленно кивнула.

Мужчина вышел, и за ним тихо, но отчетливо закрылась дверь. Щелчка замка не было – меня не запирали. И все же в тишине номера я остро ощутила, что нахожусь внутри чьего-то контроля.

Аркадий Викторович был крупным, серьезным бизнесменом. Человеком, который привык все просчитывать, всем управлять и никогда не терять инициативу. И по тому, как меня сюда привезли, по тому, как сопровождали, я уже понимала: в его голове, вероятно, созрел какой-то план…

От этого становилось не по себе. Я очень надеялась, что план свекра не окажется негативным для меня.

Взгляд медленно прошелся по стенам номера. В этой тишине я вдруг почувствовала себя еще более беззащитной, чем в машине. Постояв несколько мгновений неподвижно, подошла к кровати и, не снимая пальто, устало опустилась на край.

Матрас мягко прогнулся. Я просто села, уставилась в пространство, и больше не смогла заставить себя сдвинуться.

Сначала в голове было пусто. Совсем. Потом мысли начали проявляться, будто издалека. Словно кинопленка, но которую начало постепенно отматывать назад: дорога сюда, затем, как я сорвалась на Захара, как выместила на нем все, что кипело внутри. Как собирала вещи, не позволяя себе думать слишком долго, как старалась держаться уверенно, разговаривая со свекром в машине, будто у меня еще оставались силы спорить с ним на равных. Как он выводил меня из дома Кирилла… И как мужчина смотрел на меня в тот момент.

Даже теперь я отчетливо видела этот взгляд.

В груди обожгло, а где-то глубоко внутри, в животе – разлилась тупая, ноющая боль. Я не заметила, насколько сильно меня задели его слова:

«Что ты делаешь?»

Вопрос не был громким или драматичным. Но в нем звучало слишком многое – недоумение, осуждение, попытка остановить меня, и, возможно, что-то еще… чему я тогда не смогла дать название.

Я закрыла глаза и вдруг почувствовала, как на меня разом обрушивается все, чего до сих пор не хотела признавать. Не просто усталость, страх или обида.

Нехватка.

Его присутствия…

Как воздуха.

Как чего-то, без чего телу становится трудно жить, а душе – трудно существовать.

Это ощущение ударило так внезапно, что я невольно прижала ладонь к солнечному сплетению, будто могла физически удержать расползающуюся внутри боль. Она была тяжелой, жалящей. Такой, от которой хочется сжаться в комок и исчезнуть хоть на минуту, чтобы не чувствовать, как пустеет внутри. И вместе с этой болью поднялось еще много граней эмоций… Вина, растерянность, сожаление, глухая тоска.

Я не просто привыкла к Кириллу. Я влюбилась в него по-настоящему. Он успел забраться куда-то очень глубоко... Туда, куда не проникают случайные люди. Туда, где потом уже невозможно ничего вырвать без крови.

По щекам начали тихо стекать слезы. Я не утирала их сразу. Пусть текут, подумала отрешенно. Пусть хотя бы это выйдет наружу… Внутри и так уже было слишком тесно. А мне еще предстоял долгий путь, с которым справляться придется одной. Разбираться со своей жизнью, со своими решениями, со своим выбором… С тем, что я натворила и что теперь нельзя было вернуть.

Кирилл

Уже битый час я сидел в кабинете, не меняя позы, и медленно убивал третий стакан виски. Напиток был крепким, горьким, обжигающим, но я вообще ни черта не чувствовал. Обычно этого хватало, чтобы мысли хоть немного притупились, внутри стало тише, однако сейчас… не помогало ничего. Алкоголь лишь оставлял во рту терпкую горечь, а в груди, между тем, росло вязкое ощущение пустоты и злости.

Иногда я поднимался с кресла и подходил к окну. Просто потому, что сидеть на месте становилось невыносимо. Я смотрел через стекло в ночь, на огни автострады вдалеке, темные полосы улиц и равнодушное движение машин, будто в этом холодном, живущем своей жизнью пространстве мог найти хоть какой-то ответ. Будто ночной горизонт способен подсказать мне, что делать дальше.

Но никакого ответа, разумеется, не было.

Я с трудом подавлял желание сделать звонок, приказать, вмешаться, свернуть все к чертям и забрать Мию обратно! Прежде, чем она успела бы сделать еще один шаг в неизвестность. Сжимал кулаки до скрипа, чувствовал, как напрягаются все мышцы, как внутри поднимается новая волна ярости, и заставлял себя вернуться к столу.

Стихию внутри утихомирить не получалось.

Меня сжигало нетерпение. То самое, от которого тяжело дышать, от которого ладони становятся влажными, а голова начинает гудеть, словно в ней стучит молоток. Нутро распирало от желания действовать. Немедленно. Решительно. Жестко. Но я… не имел на это никакого права. Внезапно и необратимо пропитался этой мыслью, как будто оказался в стальной клетке.

Я прекрасно понимал: Мия сделала свой выбор. Пусть не тот, который я считал бы правильным. Пусть такой, который ощущался для меня как удар под ребра. Но это был. Ее. Выбор. И я не мог снова решать за нее, как поступить, куда идти и с кем оставаться.

От борьбы с самим собой было почти физически больно. Первые несколько минут после того, как Игнатов удалился из моего дома вместе с Мией, меня просто рвало на части. В голове не укладывалось: какого черта?! Что на нее нашло, зачем она решила уйти?! Почему выбрала его…

В одно мгновение все, что между нами успело произойти, оказалось перечеркнуто. Я чувствовал нечто очень похожее на предательство. Грязное, липкое, горькое чувство, от которого хотелось ударить кулаком в стену и не останавливаться, пока не станет легче. Но разум все же просачивался через эмоции и заставлял судить трезво.

Мия вовсе не выбирала Захара.

Она не глупа, не наивна и не настолько отчаянна, чтобы вернуться в ту же клетку.

Слишком многое в ней было разрушено, всколыхнуто и перекручено. И, скорее всего, двигала ею злость. На этого ублюдка, который заставил жить с ложью о себе. А может, и на меня тоже злость…

Я не мог отрицать: в мире Мии действительно творилось слишком много всего. Страха, давления, боли, сомнений, унижения, усталости. На таком фоне люди совершают необдуманные поступки. Не потому, что они слабые. А потому, что их просто загоняют в угол.

А она пребывала именно в этом состоянии.

Я смотрел в темное стекло, но больше не видел улицы. Я видел ее лицо… упрямо сжатые губы, напряжение в подбородке, взгляд, в котором отражались тяжелые эмоции. В груди резануло. Меня не отпускала мысль, что Мия может попасть в беду и девчонка переоценивает свои силы. Игнатовы не позволят ей так просто уйти или отступить… Они будут давить. Уговаривать. Требовать. А если не получится, то пойдут дальше. И я прекрасно знал, как легко люди подобного уровня переступают через чужие границы, если считают, что имеют на это право.

Именно поэтому внутри все рвалось в сторону действия.

Я мог бы вмешаться. У меня было достаточно власти и возможностей, чтобы все изменить. Я мог бы просто нажать одну кнопку, и вся эта конструкция затрещала бы по швам! Но в этой ситуации мне не хватало одного… Самого важного.

Ее согласия.

Без этого я снова превращался в человека, который принимает решение, не спрашивая. Который уверен, что знает лучше. Мия уже бросила мне в лицо свою боль. Не буквально, но достаточно ясно, чтобы я помнил и понял каждое слово.

Я слишком привык все контролировать. Людей, обстоятельства, риски, последствия. И, конечно, ее тоже. Жизнь Мии, ее перемещения, ее безопасность, реакции… ее желания. Мне всегда казалось, что если я держу все в руках, то могу предотвратить худшее. Что стоит только немного сильнее нажать, немного точнее просчитать и сложится так как надо.

Однако… она, похоже, нашла способ вырваться из порочного круга. Из чужой воли. Из моего контроля. Из той ловушки, в которой девушка, возможно, находилась дольше, чем я хотел признавать.

Возможно, мои переживания были напрасны. И новые обстоятельства заставили Мию открыть в себе нечто новое. Внутреннюю силу, которая заставляла ее идти против привычного порядка вещей. Даже если этот путь был болезненным и опасным.

Я сделал еще один глоток виски и на секунду прикрыл глаза. Жжение в горле было почти приятным на фоне того, что творилось внутри. В кабинете стояла тяжелая тишина, в груди будто застрял камень.

Я не знал, который сейчас час. И не волновался, как потяну завтрашний день. Плевать на встречи, дела, проекты, которые требовали внимания. Сейчас все это казалось далеким и несущественным. Мне удалось победить свою темную сторону… Но все же.

Я хотел быть рядом с ней хотя бы косвенно.

Хотел знать, что происходит в ее жизни. Чтобы у меня был способ убедиться – она в порядке. И рядом нет тех, кто может причинить ей вред.

Поэтому я взял телефон и отдал короткий приказ начальнику охраны. Никакого вмешательства. Только наблюдение. Только информация.

Я допил остатки виски, и вышел из кабинета. Коридоры дома казались длинными и пустыми. Придя в спальню, я скинул одежду и долго стоял под душем, позволяя горячей воде стекать по плечам и спине. Это немного снимало физическое напряжение, но не трогало главное. Тяжести внутри. Она сидела во мне слишком глубоко.

Рухнув в постель, я закрыл глаза, надеясь, что усталость отключит голову. Вот только обоняние почти сразу уловило запах… Ее запах. На подушке, на простынях – буквально повсюду! И как бы я ни пытался, не мог абстрагироваться.

Мне уже недоставало этой девчонки.

Я уже скучал… и безумно жаждал вернуть ее в свой мир.