Глава 6

Обратно к складу они шли почти молча. Не тем молчанием неловкости, которое нужно заполнять словами, а тем, в котором оба обдумывают только что услышанное и знают, что другому нужно то же самое время.

Сведения, полученные от Велги, давали им направление, но не маршрут: знать, что схема существует и покрывается изнутри администрации, значило знать куда меньше, чем знать имена и доказательства, а именно имена и доказательства были тем, без чего любое следующее действие оставалось опасным и безадресным.

Ярина думала о Бусыгине: о том, как он появился в терминале утром, о нескольких мелких странностях в его рабочем поведении за последние месяцы, которые она прежде не складывала в систему, потому что не имела причины. Внеурочные появления на площадке в ночные смены, звонки, которые он принимал, выходя из помещения, хотя в их работе это не было принято, интерес к журналам движения судов, прямой необходимости в котором по его должности не было. Каждая из этих деталей в отдельности означала ничто. Сложенные вместе, они начинали составлять контур.

Вернувшись на склад, она первой нарушила молчание.

— Мне кажется, я всё это уже видела. Просто не понимала, на что смотрю.

Радим поднял голову.

— Рассказывай.

Она раскрыла блокнот.

— Бусыгин. Последние месяцы он постоянно появляется там, где ему делать нечего. Приходит ночью на площадку. Выходит разговаривать по телефону так, будто боится чужих ушей. Постоянно проверяет журналы движения судов, хотя этим должны заниматься другие.

Она перевернула страницу.

— По отдельности ерунда. Вместе... уже нет.

Радим не перебивал. Он ждал, пока она сама закончит складывать картину.

— И сегодня, — добавила Ярина, — он появился слишком быстро после истории с контейнером. Словно уже знал, что искать.

Радим задумчиво потер подбородок.

— Похоже на смотрящего.

— То есть?

— Не хозяин. Не организатор. Управляющий на месте.

Он говорил спокойно, будто разбирал устройство механизма.

— Такие люди не принимают больших решений. Они следят, чтобы всё работало. Деньги дошли. Груз дошёл. Никто лишнего не увидел.

— Значит, через него можно выйти выше?

— Можно.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Если он не поймёт, что мы идём по его следу.

На следующее утро Ярина пришла в порт с тем же лицом, с каким приходила последние шесть лет, и это давалось ей заметно легче, чем она ожидала, что само по себе было маленьким открытием о себе, не вполне приятным: оказалось, что у неё есть способность выглядеть обычно в необычных обстоятельствах, и что это умение живёт в ней независимо от её желания его использовать.

Она поздоровалась с коллегами.

— Доброе утро.

— Привет, Ярин.

— Кофе будешь?

— Уже иду.

Она проверила расписание досмотров, выпила кофе из автомата в коридоре. Привычки, образующие ритм рабочего дня, и именно в их привычности было что-то успокаивающее, не потому что они делали происходящее менее реальным, а потому что они напоминали ей: она та же, что и вчера, только с другим объёмом информации о мире, в котором работает.

День прошёл в рутине досмотров, оформлении документов и одном затяжном споре с представителем судовой компании по поводу маркировки опасного груза.

— У нас всё оформлено правильно, — раздражённо повторял представитель.

— Тогда почему код класса опасности не совпадает с декларацией?

— Это техническая ошибка.

— Технические ошибки становятся авариями. Переделывайте документы.

— Вы слишком придираетесь.

— Это моя должность.

Он недовольно забрал бумаги, а Ярина мысленно отметила, что ещё неделю назад именно такие разговоры были главным источником раздражения.

Весь этот день она краем внимания наблюдала за Бусыгиным, отмечала, когда он появлялся в зоне досмотра без особой необходимости, и фиксировала временные метки в своём бумажном блокноте мелким почерком, который со стороны выглядел как обычные рабочие пометки.

Около четырёх вечера замначальника порта задержался у стойки с журналами входящих судов дольше обычного.

Ярина проходила мимо с папкой актов досмотра.

— Артём Сергеевич.

— Да?

— Вам журнал нужен?

— Уже нашёл.

Она скользнула взглядом по раскрытой странице. Журнал за последние две недели. Открытый именно на записи того траулера, с которого был выгружен контейнер номер семь. Она не позволила себе задержать взгляд даже на секунду дольше необходимого и спокойно пошла дальше.

Она уже почти дошла до своего рабочего места, когда ощутила на себе взгляд. Не тревожный и не агрессивный. Просто тот особый взгляд человека, который оценивает, заметили ли вы что-то, что вам не следовало замечать.

Она не обернулась.

Продолжила идти с той же скоростью, опустила папку на стол и открыла её, глядя в документы с видом абсолютной поглощённости работой.

Внутри у неё в этот момент было совершенно спокойно. Не то спокойствие, которое бывает от уверенности в безопасности, а то, которое приходит, когда понимаешь, что выбор уже сделан и бояться стоит конкретных вещей, а не неопределённого предчувствия.

Бусыгин отошёл от стойки с журналами через несколько секунд. Она слышала его шаги за спиной. Ровные. Неторопливые. Мимо. В сторону административного крыла. Без остановки.

Но когда в конце смены она потянулась за курткой на крючке у входа, то обнаружила, что внутренний карман застёгнут не так, как она его оставила утром. Замок был закрыт, но повёрнут в другую сторону. Она замерла всего на мгновение.

Потом осторожно сунула руку внутрь. Телефон был на месте. Ключи тоже. Блокнот лежал там же. Ничего не исчезло. Но кто-то явно открывал карман. Рядом переодевался Сергей из соседней смены.

— Ты чего застыла?

Ярина застегнула куртку.

— Да молнию заело.

— Старую пора менять.

— Пожалуй.

Она вышла в ветреный вечер. Только оказавшись на улице, позволила себе медленно выдохнуть.

Этот маленький, почти незаметный след чужих пальцев в её вещах подействовал куда острее, чем все предыдущие умозаключения, потому что превратил Бусыгина из гипотезы в реальность, а её саму из наблюдателя в человека, за которым наблюдают в ответ.

Она достала телефон. Несколько секунд смотрела на экран. Потом набрала сообщение.

«Знает.»

Отправила. Через секунду удалила переписку.

И только тогда поняла, что с этого момента они работают уже не просто против схемы, а против человека, который, возможно, начал охоту первым.