Глава 5

Бар «Солёный ветер» находился в трёх кварталах от порта, в полуподвале старого портового доходного дома постройки начала прошлого века, чьи стены давно вобрали в себя столько морской сырости, что, казалось, потеют даже в морозы, и снаружи ничем не отличался от десятка подобных заведений, кормившихся со сменного расписания портовых рабочих: потемневшая деревянная вывеска, три ступеньки вниз, запах пива и жареного лука, слышимый ещё с улицы.

Ярина бывала здесь раза три-четыре за последние годы, на корпоративах сменного состава, которые традиционно заканчивались именно здесь, потому что хозяйка держала цены ниже, чем в любом другом месте поблизости, и никогда не торопила гостей по часам.

О хозяйке она знала немного: высокая, рыжеволосая женщина лет сорока на вид, из тех, чей возраст угадывается скорее по манере держаться, чем по лицу, всегда спокойная до такой степени, что это спокойствие само по себе казалось слегка неестественным. Не равнодушием, а чем-то более глубоким, похожим на полное отсутствие нужды в чужом одобрении. Звали её Велга, и на немой вопрос о происхождении имени она неизменно отвечала:

— Мать была из Карелии.

Никто никогда не уточнял, правда ли это.

Идея обратиться к Велге принадлежала Радиму, и Ярина, выслушав его объяснение, не сразу согласилась с тем, что это разумный шаг.

— Мы почти ничего не знаем, — сказала она, пока они шли к бару. — Идти к незнакомому человеку с историей про контрабанду... По-моему, это больше похоже на отчаянный жест, чем на план.

Радим вздохнул.

— Потому что ты оцениваешь её как человека.

— А как ещё?

— Никак. Велга давно перестала быть просто хозяйкой бара.

Он говорил терпеливо, словно переводил с одного языка на другой.

— Она нейтральна. Уже несколько десятилетий. Здесь могут сидеть за соседними столами те, кто в другом месте перегрыз бы друг другу глотки. Никто не устраивает разборок. Никто не нарушает её правила.

— Почему?

— Потому что тогда придётся иметь дело с Велгой.

Ярина бросила на него быстрый взгляд.

— И что в ней такого особенного?

Радим немного помолчал.

— Она вампир.

Ярина внутренне отметила, что слышит это слово уже без того острого укола нереальности, который испытала при слове «оборотень» двое суток назад, и не решила, хорошо это или плохо.

В тот вечер бар был заполнен примерно наполовину: портовые со второй смены у стойки, компания рыбаков за угловым столом, несколько одиночных посетителей с видом людей, пришедших не за обществом, а за тишиной определённого рода, той, которую даёт шумное место, где никто не обращает на тебя внимания.

Ярина вошла одна. Радим остался снаружи, его появление в публичном месте в нынешней ситуации было нежелательным по причинам, которые не требовали долгого объяснения.

Она подошла к стойке.

— Минеральную воду, пожалуйста.

— Без газа? С газом? — спокойно спросила Велга.

— Без.

Пока хозяйка ставила перед ней стакан, Ярина успела ещё раз внимательно её рассмотреть. Вблизи Велга производила то же впечатление безмятежной устойчивости, что и при редких предыдущих встречах, только теперь Ярина смотрела иначе и замечала детали, которые прежде не регистрировала: слишком ровную, почти мраморную кожу, движения без единого лишнего жеста и глаза, бледно-серые, почти бесцветные, в которых не было того животного блеска, что она видела у Радима, а было нечто другое, более старое и более спокойное.

Когда поблизости никого не осталось, Ярина тихо сказала:

— Мне нужна помощь.

Велга подняла взгляд.

— Слушаю.

— Я нашла в порту кое-что, чего там быть не должно.

— Такое случается чаще, чем хотелось бы.

— Человек, которого я нашла... сказал, что вы можете знать, кто в Морозовске торгует живым товаром.

Несколько секунд Велга молча смотрела на неё.

Потом совершенно тем же тоном, каким только что спрашивала соседа по стойке, не налить ли ему ещё пива, произнесла:

— Приходи после закрытия.

И сразу повернулась к следующему посетителю.

— Виктор, как обычно?

— Как обычно.

Настолько естественно разговор закончился, что Ярина не сразу поняла, что её уже отпустили.

Она допила воду, расплатилась, вышла на улицу и пересказала Радиму произошедшее почти дословно, стараясь не упустить интонацию. Она давно заметила, что интонация в подобных разговорах несёт не меньше информации, чем слова.

Он молча выслушал.

— Хороший знак, — сказал наконец.

— Правда?

— Она не отказала.

— И это уже хорошо?

— Для Велги? Очень хорошо. Если бы не хотела вмешиваться, ты бы уже стояла на улице через пять секунд.

Они ждали за углом, в тени портового пакгауза, и Ярина использовала это время на то, чтобы перечитать пометки в блокноте и выстроить список вопросов в порядке убывания важности, старая привычка, помогавшая ей не терять нить разговора.

Радим стоял рядом, прислонившись к стене, и она поймала себя на том, что краем зрения следит за тем, как он дышит, ровно, почти неслышно, совсем не так, как дышит человек, простоявший час на холодном ветру, и что это наблюдение не пугало её больше так, как должно было бы пугать ещё сутки назад, а просто фиксировалось как очередная деталь нового слоя реальности.

Она думала о том, что хороший наблюдатель отличается от плохого не скоростью реакции, а качеством внимания, умением замечать не только то, что выглядит важным, но и то, что выглядит обычным слишком намеренно.

Радим стоял у стены с видом человека, у которого нет никакой особой причины стоять здесь, и именно эта ненапряжённость была, по её нарастающему пониманию, одним из его рабочих инструментов: способность занимать пространство так, чтобы пространство на него не реагировало.

Когда наконец из боковой двери бара показалась Велга, накинувшая поверх рабочей одежды короткое пальто и несущая в руках два бумажных стакана с чаем, жест, которого Ярина не ожидала, но который сразу немного переставил расстановку сил между ними, она поняла, что хозяйка бара решила этот разговор ещё тогда, когда ответила ей через стойку. Просто процедура требовала времени.

Велга подошла первой.

— Держи.

Она протянула Ярине один из стаканов.

— Спасибо.

Второй стакан Велга оставила у себя в руке.

Она посмотрела на Радима.

— Значит, слухи не соврали.

Он едва кивнул.

— Какие именно?

— Что ты исчез.

После короткой паузы она добавила:

— Рада видеть тебя живым.

Это прозвучало не как светская любезность, а как простая и точная констатация факта.

— Сам удивлён, — сухо ответил Радим.

Велга перевела взгляд на Ярину.

— Он рассказал тебе достаточно?

— Чтобы понять, что происходит нечто очень плохое.

— Тогда слушай внимательно.

Она говорила ровно, без обиняков:

— Да. В Морозовске уже несколько лет работает схема торговли живыми существами.

Ярина раскрыла блокнот.

— И никто ничего не делает?

Велга усмехнулась одними глазами.

— Делают.

— Что?

— Молчат.

Она чуть качнула головой.

— Потому что молчание хорошо оплачивается. А попытки вмешаться оплачиваются совсем по другому тарифу.

— Кто стоит за схемой?

— Если бы знала наверняка, сказала бы.

Она немного подумала.

— В портовой администрации есть человек, который всё прикрывает. Возможно, не один. Но имени я не назову.

— Потому что не уверены?

— Потому что догадки убивают ничуть не хуже фактов.

Ярина быстро записала несколько слов.

— А выше?

Велга посмотрела куда-то поверх их голов, будто проверяя, не подошёл ли кто-нибудь.

— Выше... не знаю.

Она впервые за весь разговор слегка помрачнела.

— И знаешь что? Не хочу знать.

— Почему?

Велга встретилась с Яриной взглядом.

— Потому что такое знание слишком дорого стоит.

Она произнесла последнюю фразу с той особой интонацией, которой говорят о вещах, известных не из рассуждений, а из собственного или очень близкого чужого опыта.

Радим внимательно посмотрел на неё.

— Ты кого-то потеряла?

Велга выдержала паузу. Потом спокойно ответила:

— Да.

И сразу закончила тему:

— Поэтому не задавай следующий вопрос. Всё равно не отвечу.