КЛУБОК ИЗ ЭМОЦИЙ

Здание музея занимало внушительную территорию прибрежной полосы. Оно сочетало в себе сдержанность неоренессанса и дерзость буйной фантазии нынешнего директора, вдохнувшего жизнь в архитектурный памятник. Фасад здания этим вандалом тронут не был, зато залы музея разительно отличались от того, что я помнила с того времени, когда впервые посетила это место. Впрочем, за двадцать лет претерпел изменения не только музей, но и само побережье. Все старались шагать в ногу со временем, к сожалению, теряя при этом индивидуальность.

— Прелесть, — выдохнула воодушевленно Данни. Несмотря на то, что жизнь сестры была перенасыщена живописными видами, младшая Прайс никогда не переставала ими восхищаться. Вот такой девушка мне нравилась не в пример больше, нежели, когда изображала из себя глупую куклу.

Мы нога в ногу шли по аллее. В стороне от музея о берег разбивались волны, смывая следы присутствия у моря людей. Сегодня здесь было немноголюдно, — пляж, расположенный близ архитектурного памятника, закрыли для посещений, чтобы зеваки не мешали истинным ценителям наслаждаться выставкой в музее.

«Истинный ценитель из меня, как из…».

— Ты помнишь, о чем мы с тобой договорились? — шепнула мне на ухо Данни, склонившаяся в приветственном поклоне перед истинной королевой этого места.

Миссис Иви являлась женой директора музея, и если бы не она, то это место давно было бы позабыто обществом. Женщина одарила нас теплой улыбкой, дольше задержавшись на моей фигуре. Будучи подругой Зены, я часто посещала музей, когда еще жила в Хоброзе.

— Вряд ли я смогу расслабиться в этом серпентарии, — буркнула, натянуто при этом улыбаясь проплывающим мимо знакомым семьи. Рука сама по себе потянулась к подносу, ловя бокал с игривыми пузырьками.

Девушка недовольно скривилась, неудовлетворенная моим ответом, и расплылась в такой же кривой улыбке, узрев мистера Поула. К директору музея мы относились с прохладцей, удивляясь тому, как могли сойтись два таких разных человека.

Я поймала взглядом Зену, представляющую публике молодое дарование и творение его рук, и отвела скучающий взор в сторону. Подобные мероприятия меня интересовали мало, как и творчество. Поскорее бы отыскать Игрэйна и сбежать отсюда.

Сестра куда-то запропастилась, бросив меня одну среди этих хищников. Кто-то подходил поздороваться, кто-то из знакомых расспрашивал о жизни и работе. Кому-то в голову даже приходило предложить свою кандидатуру для интервью. Таких людей я отбривала вежливой улыбкой и колким взглядом, будто говорящим за меня: «И что ты можешь предложить публике, жаждущей сенсаций?».

Приличия ради прошлась мимо вывешенных картин, не узрев среди них ничего, что могло зацепить моего внутреннего скептика. Данни не спешила присоединиться к сестре, мило щебеча с какой-то женщиной. Я же старалась не зевать излишне явно, но убаюкивающий голос Зены вгонял в дрему.

Позади меня остановился кто-то из гостей, обдав шлейфом дорогого парфюма. Несмотря на то, что зал полнился разнообразными запахами, этот аромат буквально въелся в сознание, вынудив повернуться.

Я встретилась с темно-синими глазами ухмыляющегося мужчины и проглотила рвущийся наружу возглас. Сложно было не признать в стоящем возле меня бизнесмене Гордена Игрэйна.

— Добрый вечер, мисс Прайс. — Голос мужчины действительно обволакивал, а я-то думала, что Данни приукрасила действительность. Непонятно только, как судьба свела мою сестру с совладельцем логистической компании.

— Добрый, мистер Игрэйн. — На сей раз моя улыбка не походила на приклеенный оскал, ибо передо мной стояло мое спасение.

— Ужасно скучный вечер, неправда ли? — хитрый блеск на дне синих глаз отозвался жгучим румянцем на моих щеках. Мужчина явно забавлялся за мой счет.

— Не ценитель живописи, — призналась честно, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы избежать взгляда Гордена.

Позади с еще большим воодушевлением начали вещать о каком-то местном художнике. Он приплатил за рекламу отдельно, что ли?

Я скривилась. Этот назойливый бубнеж действовал на нервы.

— Предлагаю сбежать к морю. Нам с вами есть, что обсудить. — это предложение показалось очень заманчивым, и я охотно согласилась.

Волны тем временем начали еще более буйный танец, прибивая к берегу пенное облако. От воды тянуло свежестью, и я удовлетворенно улыбнулась. Мне не хватало этих ощущений единения с морским бризом, не опороченным запахом поднятых с глубин водорослей. Хоброз с щепетильностью родной матушки следил за чистотой побережья, приносящего огромные взносы в казну.

Я с упоением вдыхала полной грудью чистейший воздух, радуясь, подобно маленькому ребенку. Рука прошлась по мокрому песку и на пальцах осели бурые песчинки. Мужчина с какой-то затаенной тоской наблюдал за моими действиями. Такое чувство, будто его что-то глодало.

— Вы скучали по Родине, — не преминул подметить мистер Игрэйн. Немного поколебался и потянулся к штанинам брюк, подвернув их. Миг и с ног мужчины слетели идеально начищенные туфли. Казалось, Гордена вовсе не заботило то, что безупречно чистые серые носки начали напитываться влагой, а потом ноги и вовсе ушли по щиколотки в песок.

Мой удивленный взгляд, кажется, лишь позабавил мужчину. Я могла ожидать такого от себя, ведь действительно заскучала за морем, но никак не от бизнесмена, о котором ходили самые мрачные слухи.

— Помогает не забывать о том, что я тоже человек со своими эмоциями, — произнес Игрэйн, будто оправдывая свой юношеский порыв.

Я деликатно промолчала, не желая смущать мужчину, который, кажется, и сам был удивлен не меньше моего.

— Вы хотели обсудить со мной интервью, — напомнила я и охнула, когда очередной порыв ветра взметнул подол ежевичного цвета. В последний момент успела поймать непокорную ткань, пожелавшую открыть мужчине то, что ему видеть не нужно.

— Какие вопросы припас для меня Рейдарс?

Я была благодарна за проявленную тактичность и тут же поспешила ответить:

— Мы сошлись на десяти вопросах, но мне бы хотелось оставить их содержание в тайне, — улыбнулась сдержанно, сглаживая нервозность, проскользнувшую в голосе.

Со стороны мужчины послышался саркастический хмык, видимо, Игрэйн в голове прокручивал предположительный ход интервью, и все его ветки вели к каверзными вопросам. Что уж поделаешь, но работала я на очень скандальную редакцию.

Из музея высыпала стайка народа, двинувшегося в сторону моря. То ли представление художников подошло к концу, то ли не выдержала не только я.

Каблук давно провалился в песок, и сейчас вслед за ним вознамерился уйти и мысок правой туфли, из-за чего я опасно накренилась вперед. С трудом удержала в руках ополовиненный бокал, а вот меня придерживать пришлось Игрэйну.

— Не стоит такой красивой девушке портить макияж незапланированным заплывом, — пожурили меня, вытягивая из песка. Сам мужчина давно не обращал внимания на то, что волны поиграли с его туфлями, забив их содержимым морских глубин.

— Ивори! — донеслось удивленное восклицание откуда-то со стороны музея, и мы с Горденом одновременно обернулись.

Его рука все еще лежала на моей талии, моя же сжимала в кулак мужской пиджак. Вот так, переплетенными фигурами, мы и взирали на подоспевшую к нам Данни, за спиной которой мельтешил Абойс. Что он вообще здесь забыл?!

— Ты меня потеряла? — как можно отстраненнее произнесла я, отлепляясь от Игрэйна, который почему-то внимательно следил за Ридом.

— Нам пора домой, сестренка. — девушка указательным пальцем постучала по наручным часам, намекая, который сейчас час. И только в этот момент я поняла, насколько хотела спать.

— Доброй ночи, мисс Прайс, — практически прошептал мне на ухо Горден и, не став дожидаться ответного пожелания, двинулся прочь, не забыв подцепить свою безнадежно грязную обувь.

— Я отвезу вас домой, — нервно отозвался Абойс, кинув многозначительный взгляд на бокал в моих руках.

— Это ни к чему, — я пила только сок. Правда, мне нужно кое-куда заехать, поэтому Ивори лучше вернуться с тобой. — В этот момент мне хотелось прибить одну бесячую сестрицу.

Сделала шаг, пошатнулась, из-за налипшего на подошву песка, и с угрюмым видом последовала за Ридом, чья выправка буквально кричала о бешенстве мужчины.

Я была права, — вчера Абойс не ночевал в коттедже родителей. По крайней мере, его машины в общем гараже не было. Видимо, уезжал к жене.

Упала на пассажирское сидение и, блаженно потянувшись, откинулась на спинку. Из-за прикрытых глаз я не могла видеть лица мужчины, севшего за руль, зато отчетливо различала пыхтение Рида, перекрываемое ненавязчивой музыкой.

Кажется, я моментально начала проваливаться в дрему, ибо даже не сразу поняла, что машина не стронулась с места.

— Чего-то ждем? — Приоткрыла один глаз и повернулась в сторону мужчины, буравящего меня тяжелым взглядом. Напряженные руки впились в руль, будто представляя на его месте мою шею, которую так хотелось кое-кому свернуть.

— Ты в своем уме? — прошипел Абойс, все-таки ударив по рулю со всей силы. Противно завизжал сигнал, и в наши стороны полетели нелестные высказывания гостей мероприятия, спешащих к своим припаркованным авто. — Тебе вообще известно, какие вокруг него ходят слухи? — Черные глаза, заполненные злобой, впились в мое закаменевшее лицо.

— С чего ты решил, что журналист нуждается в няньке? Или забыл, что у меня назначено с ним интервью? Кажется, от этой новости уже второй день гудит весь наш дом. — Хотела еще намекнуть, что ему стоит заботиться о своей супруге, но вовремя прикусила язык, поняв, куда может завести этот разговор.

Он определенно хотел сказать что-то едкое, но вместо этого стиснул зубы и провернул ключ в замке зажигания.

Кажется, до дома мы долетели куда быстрее, нежели с Данни до музея несколькими часами ранее. И дело вряд ли было в отсутствии пробок.

Машина остановилась у гаражной стены, которую тут же окутал мрак, — Рид погасил фары и покинул водительское сидение, раздражённо закрыв за собой дверь. Вслед за первым хлопком последовал и второй, но уже двери, ведущей из гаража прямиком в холл.

— Истеричка, — буркнула себе под нос, окончательно отойдя ото сна, который меня все-таки сморил. Видит моя нервная система, если бы не дрема, то скандала мы бы не избежали.

Забрала ключи, оставленные мужчиной, и двинулась к выходу. Легкое платье не спасало от холода, тянущегося от бетонных плит, из-за чего я мигом начала коченеть. Ноги не желали слушаться, так как песок, налипший на обувь, добавлял ей веса, и я раздосадовано сбросила туфли, проделав оставшийся путь босыми ступнями.

Было желание бросить ключи на любую из поверхностей холла, но я задушила этот порыв, здраво рассудив, что бешеный Абойс точно заявится ко мне с утра, если их не найдет.

Я не знала, какую комнату занимает мужчина, но смогла без особого труда ее обнаружить, стоило только подняться на второй этаж. Весь дом был завернут во мрак, из-за чего становилось откровенно неуютно. И лишь из-под одной двери лился свет, оттуда же доносился бубнеж Рида. Кажется, мужчина еще не остыл.

Покрутила в руках ключи, не зная, как лучше поступить. Не бросать ведь их под дверь? Во время отношений с Абойсом именно он отыгрывал роль ядерной бомбы, так почему тогда сейчас мне хочется уподобиться истеричке?

— Ну уж нет, — фыркнула, сдерживая сей идиотский порыв. — Еще я не выходила из себя по таким пустякам.

Стук все же вышел излишне резким, из-за чего я затравленно заозиралась. Не хотелось бы привлечь лишних зрителей.

Она должна была слететь с петель, — просто обязана, но каким-то чудом дверь все-таки осталась на месте. Удивительно, но я тоже не сдвинулась с места, узрев на пороге порождение дьявола.

С темно-русых волос стекала дорожка из капель. Учитывая тот факт, что остальное тело оставалось девственно сухим, мужчина явно охлаждал свой пыл умыванием. Принять душ он не успел, зато разоблачиться очень даже, и это несказанно бесило. Рид всем открывает дверь, стоя в одних боксерах?

— Забыл, — пробурчала я, впихнув ненавистные ключи в холодные как лед руки бывшего. Он что, умывался ледяной водой? Настолько хотел придушить меня за неосмотрительность?

Я ойкнула, когда меня рванули на себя, впечатывая в напряженное тело. За спиной захлопнулась дверь, отрезав меня от мрака коридора, и я досадливо зашипела, когда глаз коснулся яркий свет.

За эти два года он так и не сменил парфюм, который щекотал не только нос, но и мои нервы в придачу. С языка рвалась колкость, а руки до боли сжимались в кулаки, но я с горем пополам все-таки смогла успокоиться и произнесла глухим голосом:

— Расстаться с тобой было правильным решением. — Тело под моими руками превратилось в камень, а черные глаза, смотрящие в упор, удивленно расширились. — Если ты, имея штамп в паспорте, считаешь подобное поведение уместным, то мне даже не стоило жалеть о нашем разрыве. — И я вывернулась из цепких объятий обескураженного мужчины, чтобы в следующую секунду вылететь за дверь.

Сейчас я как никогда раньше была рада наличию щеколды на своей двери. Заперлась в комнате и устало сползла на пол, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Я даже не знала, за кого мне было обиднее: за жену этого поганца или за себя…

— Проклятие, — выругалась, поднимая с ламината не только свое тело, но и самообладание.

Отыскала в скрытом кармане платья телефон и набрала номер сестры. С улицы доносился лишь лай собак из соседнего дома, на гул машины не было и намека. Девушка взяла трубку лишь с моей четвертой попытки, и голос Данни выдал такой спектр из удивления и неверия, будто я последний человек во всем мире, который мог ей позвонить в первом часу ночи.

Мы перекинулись парочкой ничего не значащих фраз, от которых сквозило неловкостью, и сестра поспешила сбросить вызов. Чем она могла заниматься в ночное время?

— Плевать, разберусь с ней завтра, — пробухтела и упала на кровать, тут же провалившись в сон.