ИНТЕРВЬЮ — КАК СПОСОБ УБИТЬ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ

Утро было бессердечно по отношению ко мне, — пережевав несчастную не выспавшуюся девицу, оно выплюнуло меня в гудящую, будто улей, столовую. Впрочем, не одна я этим утром выглядела как пациент патологоанатома.

Я отвесила кивок, здороваясь с домочадцами и, кажется, облегченно выдохнула, поняв, что Рида за столом нет.

Это был мой первый завтрак в стенах отчего дома, когда я смогла спокойно поесть. Украдкой кидала напряженные взгляды на сестру, чье поведение привлекло не только меня, но и маму. Слишком дерганные движения, нервная дрожь, проходящая по телу, и затравленный взгляд. Надо ли говорить, что все это отзывалось тревогой, заполняющей меня с каждой минутой все больше?

— Как прошел остаток вечера? — произнесла, упустив «и остаток ночи». Не стоит родителям знать, в котором часу на самом деле явилась Данни. Пусть сестра и отметила в этом году двадцать первый день рождения, опекали ее все равно сильнее, нежели когда-то меня.

— Встретилась с Лесли, мы немного выпили, и я осталась у нее ночевать, — протараторила младшая Прайс заученный заранее текст. Уж я-то знала, как по тону девушки уличить ту во лжи. В пору моей юности мы были гораздо ближе, и я могла без прикрас сказать, что знаю Данни как саму себя.

«Лесли сейчас в Бриорсе, — промелькнула мысль в голове. — И вряд ли одноклассница этой лгуньи успела прилететь в Хоброз, ведь только вчера постила фотографии с пометкой геолокации».

— Хоть кто-то отдыхает в отпуске. — Полагаю, это была шпилька в мою сторону. Несмотря на то, что мама сама была трудоголиком, ей очень не нравилась эта черта моего характера. Такое чувство, что старшую Прайс женщина родила для удачного брака и походов по салонам, а она возьми да стань независимой.

— У меня не отпуск, а командировка, — не преминула напомнить, если кто-то вдруг забыл.

— Дорогая, ты не могла бы принести мне красную папку из моего кабинета? — Резко перевела тему родительница, а Данни облегченно выдохнула. Наши перепалки всегда воспринимались сестрой в штыки.

Я рассеянно кивнула и приняла из рук матери маленький ключик, на котором был ярлык с пометкой шкафчика.

На самом деле, я была благодарна маме за возможность сбежать от пустых разговоров, которые тянули из меня больше сил, чем самые сложные интервью.

Быстрый подъем на второй этаж и вот я уже стою на середине кабинета. Здесь всегда пахло благовониями. Запах, действующий на маму как успокоительное, у меня вызывал страшную мигрень, поэтому я поспешила отыскать документы и исчезнуть из этой личной пыточной.

По коридору прошли папа с Бертом. Они о чём-то жарко спорили, но мне некогда было прислушиваться в суть перепалки двух закадычных друзей.

— Ну и где ты, — пробурчала себе под нос, ища заветный ящик с цифрой «6».

Взгляд блуждал по многочисленным полкам, увенчанным замочными скважинами. Виски начало безбожно ломить, и я протяжно прошипела ругательство. Именно в этот момент в поле моего зрения и попал злополучный ящик.

Щелчок и моя рука забегала меж пузатых папок самых разнообразных цветов. Их было настолько много, что часть пришлось переложить на рабочий стол мамы. Удивительно, но тот всегда был чист.

Я нервно проскрежетала зубами. Как назло, именно красной папки мой взгляд выловить и не мог. Чертыхнулась, когда под моим весом ящик чуть не съехал прямиком на мои ноги. Из его глубин полетели документы, и я протяжно застонала, молясь, чтобы они не выпали из разных папок.

— Что за утро!

Один из листов прилип к мыску домашней туфли, и я раздосадовано пнула его в сторону. В этот момент мне наконец-то удалось обнаружить искомое, и я начала собирать разбросанные по полу документы. Делала это механически, абсолютно не зацикливаясь на бумагах. Правда, один лист таки привлек мое внимание.

Я оперлась животом о ящик, чтобы тот не сошел с полозьев, а сама буквально вгрызлась в текст. Все-таки документы полетели из разных папок, потому что этот лист точно не вязался с тем, что прилип к моей ноге.

— Значит, приняли на работу тебя полтора месяца назад, — сделала мысленную зарубку. Непонятно только — зачем. — И где же твоя папка? — Обратилась к черно-белой фотографии угрюмо взирающего на меня Рида. Как досье на тебя вообще оказалось в этом ящике?

Меня повело вбок, а к горлу подступил тошнотворный ком. Надо было убираться отсюда, пока благовония не затуманили мой разум окончательно, но что-то останавливало.

Я рванула на себя ручку, настежь распахивая окно. Духота, конечно, не прогонит этот удушающий запах, но хоть немного разбавит его живительным кислородом.

Как я и думала, больше в ящике досье не нашлось, зато папку Абойса отыскала без особого труда, — она была подписана.

Образование и стаж работы меня интересовали мало. Прописка у него тоже не изменилась.

— И как это понимать? — протянула, с удивлением взирая на ксерокопию страницы с семейным положением. Мои родители отличались особой дотошностью, посему им было мало копии трудовой и двух страниц паспорта. Надо заметить, сейчас это сыграло мне на руку.

Что я испытала, увидев девственно чистый лист? Недоумение, полагаю. Нет, я, конечно, понимала, что люди могут жить и без штампа в паспорте, но что-то внутри просто кричало об обмане.

— Если он таким образом решил поиграть на моих нервах, то мне придется принять эту игру, — зло прошипела я, складывая остальные бумаги обратно в ящик, оставив только красную папку.

И лишь на пороге столовой меня настигла запоздалая мысль.

«Если он действительно свободен, то почему тогда мой вопрос, заданный ему при всех домочадцах, не вызвал ни у кого удивления? Видимо, я все-таки ошиблась».

Не помню, как прошла в столовую, где за столом восседала одна лишь мама; передача папки тоже ускользнула от моего сознания, — мозг попросту не желал работать после встречи с благовониями. Зато меня неплохо отрезвил вибрирующий сотовый.

«Мисс Прайс, у меня освободился сегодняшний вечер, если вы желаете заполучить интервью быстрее оговоренного срока, — милости прошу…, — дальше следовал домашний адрес, что меня несказанно удивило».

— Не хочет пускать пронырливого журналиста в офис? — усмехнулась себе под нос. Мама, увлеченная документами, не обратила на меня никакого внимания.

Я быстро набрала ответ, соглашаясь на предложение мистера Игрэйна, и сразу же после этого отписалась начальнику. Ждать от него ответа глубокой ночью, конечно, не стоило, но предупредить лучше сразу, чтобы уберечь мой многострадальный мозг в будущем.

— У нас есть какие-то планы на вечер? — задала вопрос матери. С нее станется созвать полный дом гостей по поводу… Впрочем, он не так уж ей и нужен.

Женщина лишь отрицательно качнула головой, не отрывая взгляда от бумаг.

Я сжала телефон в руке и решительным шагом направилась прочь из столовой, — в комнату сестры. Надеюсь, что Данни все еще дома.

Возгласы услышала еще на подходе к лестнице. Моя рука зависла на периле, я же подалась в слух. Комната Дан была самой первой на этаже, когда моя находилась практически в конце. К слову, нас с Ридом можно было назвать соседями, ибо все остальные домочадцы облюбовали начало крыла.

Неразборчивый лепет сестры набирал обороты, и я, проиграв бой любопытству, подалась вперед, предусмотрительно стянув с ног туфли.

В груди бухало сердце, пуская по телу волну мандража. Быть пойманной раньше времени мне не хотелось, поэтому к двери сестринской комнаты я практически кралась на носочках.

— Зачем только послушал! — прорычал Рид, и на мое лицо легла тень недовольства. Что он забыл в спальне Данни? — А теперь придется расхлебывать!

— Каюсь, не подумала. — Удивительно даже, ведь сестра редко за что-то извинялась, да еще и таким покаянным тоном.

За дверью послышались шаги, и я хотела было рвануть по коридору, пока меня не заметили, но что-то остановило.

Могла дать руку на отсечение, — этот вздох точно выражал не удивление!

Воображение нарисовало картину сплетенных тел, жаркого поцелуя и вполне закономерного продолжения. Я до боли стиснула зубы и впилась ногтями в ладони до того сильно, что перед глазами заплясали мушки. В этот момент в кармане брюк завибрировал телефон, и я немного пришла в чувства.

— Как тебе? — Я видела эту довольную улыбку сквозь плотно прикрытую дверь. Слишком хорошо помнила мимику этого гаденыша и от этого страдала.

Ответа сестры не расслышала, так как двинулась к своей комнате, не чувствуя под ногами пола.

— К черту! Сама справлюсь, — выплюнула зло, подальше запихивая и желание обратиться к Данни за помощью в выборе наряда на вечер, и ненужные чувства, к человеку, который точно того не стоил.

На сотовый обратила внимание лишь на пороге своего прибежища. То ли я умудрилась разбудить Рейдарса, то ли начальник мучался от бессонницы. В любом случае, меня его сообщение взбесило не меньше услышанного и додуманного ранее.

— Да черта с два я полезу в документацию фирмы Игрэйна! — Я в последний момент удержалась, чтобы не загнуть кукиш экрану телефона. Никак совсем умом тронулась, если начала препираться с аппаратом связи.

Быстренько переоделась, собрала все самое необходимое для грядущего интервью, так как не была намерена возвращаться домой до вечера, и покинула свою комнату. Чтобы в следующий момент столкнуться нос к носу с прошлым…

— Нам нужно поговорить, — медленно протянуло это лохматое безобразие. Классическая белая рубашка никак не сочеталась с атлетичным телосложением. Она просто терялась на фоне поджарого тела. Он прятал руки в карманах, и я заметила, как ткань брюк слегка подрагивает. Мужчина явно был на взводе и бессознательно отбивал нервный ритм. Лицо бывшего же выдавало крайнюю усталость: покрасневшие склеры, потухший, безжизненный взгляд тёмных глаз, землистая кожа. Я невольно сравнила его вид со своим и поняла: если кто сегодня и выглядел ещё более измождённым, чем я, то этот человек определённо стоял в шаге от меня.

Я прошлась взглядом по вздыбленному ежику темных волос и ехидно осклабилась. Моя сестрица помогла навести художественный беспорядок, али нервы?

— Единственный человек, с которым мне нужно поговорить, ждет меня за стенами этого дома, — высказалась хлестко и, обогнув каменное изваяние, двинулась к выходу.

— Игрэйн? — рыкнул Абойс, кажется, ударив кулаком о стену.

Отвечать я намерена не была. Или же попросту струсила, что мой вибрирующий от напряжения голос сдаст меня с головой.

Покинула дом я со стойким ощущением грядущих проблем, только с чем это было связано, так и не поняла.

Несмотря на то, что пройтись по бутикам собиралась в гордом одиночестве, я все же позвонила Зене, которая обещала прилететь ко мне сразу же, как только проведет последнюю на сегодня экскурсию.

— Что у нас тут? — я прикоснулась к стеклу, вглядываясь в отражающиеся на его поверхности стенды. Вот чего я точно не любила, так это вторжения в личное пространство (поразительное лицемерие для журналиста), поэтому всячески старалась избегать контакта с консультантами.

Не приметив ничего стоящего, двинулась дальше, исподволь кидая взгляды на других посетителей торгового центра. В этот момент я грезила о тишине и спокойствии, и мне до нервной дрожи хотелось спрятаться где-нибудь в лесу.

После двух неудачных набегов на другие бутики, я решила сделать перерыв и спустилась в фуд-корт. Там же, заливающую в себя очередную порцию кофе, меня и нашла Зена.

— Выглядишь так, будто за окном апокалипсис, — припечатали меня «лестным» замечанием, обведя мою фигуру придирчивым взглядом. Полагаю, вид у меня сейчас был еще более жуткий, чем с утра.

— Я выгляжу так, будто в моем доме поселился бывший, — огрызнулась и со злости смяла пустой стаканчик. — Будто мало мне было распрей с родителями.

Девушка рухнула на стул напротив и посмотрела на меня бесконечно усталыми глазами. Мне даже совестно стало, — гружу своими проблемами человека, у которого своих воз и маленькая тележка.

— Прайс, давай начистоту, что тебя гложет? Настолько уравновешенного человека еще поискать надо! Мне всегда казалось, что тебя даже разлетевшаяся на осколки бомба не способна сдвинуть с места.

— Видимо, казалось, потому что в последние дни меня выводит из себя абсолютно все, — буркнула в ответ, досадливо поджимая губы. Осси была права, моей отличительной чертой всегда были некая заторможенность и неспособность ярко выражать собственные эмоции. Не зря и в школе, и в институте меня называли каменным истуканом.

— Хорошо, мисс журналист, пора бы и вам дать интервью. — Улыбка, озарившая лицо подруги, просто не могла предвещать что-то хорошее. — Скажите мне, чего вы ждете от сегодняшнего дня?

— Безобразно неверно подобранный вопрос, — решила уколоть Осси моя профессиональная гордость.

— И все же, — произнесли с нажимом, — я хочу услышать ответ именно на него.

Я задумалась. Надолго так, будто действительно решила примерить на себя пальто человека, в обычные дни сидящего напротив меня. Чего я ждала от этого дня? Интервью с Игрэйном? Возможности побыстрее разобраться с рабочими моментами и вернуться в Веспейну? Откровения от сестры, которая провела эту ночь незнамо где, после чего ее буквально подменили? Или же правды, которую мне хотелось выбить из Абойса? Кажется, я окончательно запуталась и в своих мыслях, и в желаниях, посему ожидающая ответа Зена удостоилась лишь короткого «единства между разумом и сердцем».

Полагаю, мои слова подругу не впечатлили, но я действительно не знала, что сказать. Сама-то не понимала, чего хочу.

— Так, ладно, зайдем с другой стороны. — Вздох, полный безнадеги, и с губ Осси слетел очередной вопрос: — Есть ли разница в цели, поставленной перед поездкой в родной город и тем, чего тебе хочется сейчас?

— Ты точно историк? — раздосадовано пробурчала, собираясь избежать ответа, а потом поняла, — не разберусь в себе сейчас, на хорошем интервью можно ставить крест. Для встречи с Игрэйном мне нужен ясный разум. — Ладно, твоя взяла. Я прилетела в Хоброз исключительно для интервью, собираясь находиться в родительском доме как можно меньше времени. Сейчас же понимаю, что мою первоначальную цель сместило желание разобраться с прошлым, которое решило вновь о себе напомнить.

— Уже лучше, — довольно протянула подруга, ожидая продолжения. Я же на некоторое время затихла, ибо не желала делиться своими мыслями с посторонними людьми. Впрочем, одного убийственного взгляда на кукушек с соседнего столика, греющих уши, хватило, чтобы девиц сдуло попутным ветром.

— Он женился, — выпалила с такой скоростью, будто боялась, что стоит мне только замяться, и я вновь закроюсь в себе, — но при этом ведет себя так, будто абсолютно свободный мужчина. И знаешь, это бесит. Бесит меня прежнюю.

— Ивори, это бесит не тебя прежнюю, потому что тогда он себе подобного не позволял. Это бесит тебя настоящую, которая чувствует, как рушится образ некогда любимого человека. — Девушка прекрасно знала, как я отношусь к изменам, и сразу поняла, о чем шла речь. Стоит сказать Зене спасибо за то, что вывела меня на этот разговор.

— Возможно, — произнесла уклончиво, — но меня беспокоит не это. Вернее, не только это. Я сегодня утром наткнулась в документах фирмы на досье Абойса. Предвещая твой вопрос, — меня об этом попросила мама. И знаешь, что я там нашла? — многозначительно посмотрела на подругу и мученически вздохнула. — Он не женат. По крайней мере, брак не был зарегистрирован. — Кажется, я в конец запуталась, из-за чего мой многострадальный мозг отказывался работать.

— Я могу узнать. — Мне не понравилось то, как забегали глаза Зены. — Я не говорила тебе, — протяжный хмык, — но мы с Робом до сих пор общаемся. Извини, — дополнила сконфуженно.

— За что ты извиняешься? — Я тяжело вздохнула, предвещая ответ подруги, но дожидаться его не стала. — После нашего с Ридом разрыва, ты не обязана была прекращать общение со всеми, кто вхож в его круг. Тем более, вы с Робом неплохо ладили. И насколько я помню, — двоюродный брат Абойса увлекается живописью.

— Мне уточнить у него? — уже куда более уверенно спросили у меня, кажется, расслабившись.

Я утвердительно кивнула и посмотрела на экран телефона. Пора было разобраться с нарядом для интервью. Почему-то заявляться домой к Игрэйну в деловом костюме мне казалось неправильным. Нужно было подобрать что-то сдержанное, но в то же время не излишне официальное. И здесь мне поможет Зена, чей гардероб сплошь состоял из таких платьев.

Спустя несколько часов мне на телефон поступило очередное сообщение с уточненным временем, и я поспешила распрощаться с Осси.

Горден проживал в нескольких кварталах от моих родителей, но пригласил он меня вовсе не туда.

Я сверила номер дома с адресом, скинутым Игрэйном, и покинула машину, всем сердцем желая прихватить с собой кондиционер. На улице была просто адская жара.

Уютный дворик тонул в цветах, из-за чего сам дом открылся предо мною только в тот момент, когда я перешла на другую сторону улицы. Удивительно просто, что это место принадлежало Гордену Игрэйну. Мужчина, встреченный мною в музее, мог являться владельцем этого дома, а вот человек, у которого мне предстояло взять интервью — вряд ли.

— И сколько в тебе сокрыто личностей? — задала вопрос в никуда. Одна рука прижимала к телу блокнот с записями и диктофон, вторая же мучила звонок, который я даже не сразу приметила за порослью вьюна, завладевшего большей частью забора.

Послышался лай по меньшей мере двух собак, и я встрепенулась, вычленив среди этих звуков шаги.

— Простите, мисс Прайс, за дрессировкой этих сорванцов совсем потерял счет времени. — меня одарили лучезарной улыбкой и хитрющим взглядом синих глаз. Человек, стоящий передо мной, мог быть кем угодно, но не тем Игрэйном, о котором ходили самые мрачные сплетни. Один любезный тон чего стоит.

— Ничего страшного, — улыбнулась натянуто. Приняла приглашение хозяина дома и тут же очутилась среди буйства самых разнообразных бутонов. — Чей это дом?

Меня все-таки глодали сомнения, так как это место совсем не подходило бизнесмену. Может, я бы еще поверила, что усадьба принадлежит Игрэйну, но перед глазами стоял образ коттеджа, в котором тот проживал.

— Наследство бабушки. Отличное место для того, чтобы отдохнуть от всего мира.

И тут я поняла, к чему весь этот фарс с уютным домиком на окраине, милыми псами и любезным хозяином. Мужчина действительно думает, что я куплюсь на это театральное представление?

Впрочем, язвить я не стала. Молча прошла в маленькую кухоньку, присела на выдвинутый Игрэйном стул и принялась внимательно наблюдать за хозяином, играючи управляющимся с кухонной утварью. Буквально через несколько минут передо мной уже стояла пузатая кружка с чаем, за которую я ухватилась, как за спасательный круг.

— Мне очень интересно, что же вы для меня приготовили, мисс Прайс. — Синие глаза загорелись плутовским огнем, превратив мужчину в моего ровесника. Впрочем, Горден и без того не был стариком.

Ложка стукнула о край кружки, стоило теплой руке лишь мимолетно меня коснуться, но я тут же пришла в себя.

— Извините, но это мое, — протянула сдержанно, вытягивая из рук бизнесмена свой блокнот. Ишь шустрый какой! Думает, задурит молодой девчонке голову? Да мы таких, как вы, мистер Игрэйн, ели на завтрак и ужин!

— Как пожелаете, мисс Прайс. — И улыбка такая, что хочется ее стереть чем-то очень тяжелым.

— Ивори. — Нервно дернула плечом и отставила кружку подальше от диктофона. От греха подальше… — Мне будет гораздо удобнее, если вы будете называть меня по имени и на «ты».

— Тогда я жду того же и от тебя. — тон не предполагал пререканий. — Ведь я старше на какой-то десяток лет.

— Вы на всех журналистов собираете досье? — Кажется, моя сдержанность скоро пожелает долго и счастливо жить без нее.

Рука прошлась по мягкой шерсти трущейся у ног собаки, и эти бездумные движения немного успокоили.

— У меня не так много свободного времени, — мужчина усмехнулся, но глаза остались такими же холодными, — и на вас, в том числе, — все же дали ответ, — а вот о семьях конкурентов подобного сказать не могу.

Я закатила глаза и гулко выдохнула. Приехали.

— Я сижу перед вами исключительно как журналист, а не Ивори Прайс, — произнесла с нажимом и потянулась к диктофону, намереваясь прекратить этот фарс.

На языке осел приторный вкус чая, который хотелось запить чем-нибудь покрепче. Нервы окончательно расшалились. Кажется, пора просить у Рейдарса отпуск.

На меня воззрились таким взглядом, что скрутило все внутренности. Кажется, таких, как я, Игрэйн тоже употребляет и на завтрак, и на ужин…, и между ними перекусывает.

Щелчок и диктофон мигнул красным светом, оповещая о начале записи. Первые несколько вопросов, как и полагается, были заданы исключительно для разогрева. Окунувшись в привычную для меня среду, я наконец-то смогла отбросить прочь все треволнения не только этого вечера, но и дня в целом.

— Когда шесть лет назад Керн Сивард предложил вам выкупить часть акций его компании, вы сначала отнеслись к этому категорично. Что же заставило вас передумать и все же стать совладельцем «IgraineSK», — компании, которая в наше время носит именно ваше имя? — Сухости моего тона могли позавидовать пустыни Блакса.

Я внимательно следила за эмоциями Игрэйна, поэтому с легкостью смогла вычленить сначала замешательство, а потом и недовольство. Да, лукавила, говоря, что пришла только как журналист. Да, благодаря родителям и их связям я знала больше, чем любой другой представитель моей профессии. Конечно же, именно по этой причине интервью и поручили зеленой мне, а не зубатому коллеге. Впрочем, я не могла назвать себя плохим журналистом, пусть и была действительно очень молодой.

— А говорили, что пришли ко мне исключительно как журналист. — Он попытался улыбнуться, но вышел какой-то обескровленный оскал. Полагаю, сейчас Горден снимал свою учтивую маску, облачая передо мной грязную душонку. Мужчина за свои тридцать пять лет жизни дал достаточно интервью, чтобы понять — это только начало.

— И ничуть не соврала, — елейно протянула я, невинно потупив взгляд. Увы и ах — наследие Прайс не пропьешь.

Мигал диктофон, в руках завис карандаш, а над столом витала угроза. Атмосфера накалялась, и я прекрасно понимала, что послужило тому причиной. Знала, но ждала ответа от Гордена.

— Потому что вам, юная Прайс, — с «юной» он, конечно, переборщил, — прекрасно известно, — следующими, кому Сивард предложил пакет акций, были ваши родители.

«А Игрэйн-старший всеми фибрами своей души ненавидит мою мать».

Мужчина так и не озвучил причину, но мы оба знали, что именно отец вынудил сына выкупить часть компании, дабы та не досталась моей семье.

Прежняя обходительность крючилась в страшной агонии, что отражалась на глубине синих глаз, нанизывающих меня на вертел.

— Почему после смерти Сиварда-старшего вы поспешили выкупить оставшуюся часть акций, оставив законному наследнику лишь двадцать процентов? — Я нутром чувствовала это желание придушить наглую девчонку. Да, Игрэйну задавали и куда более провокационные вопросы, но бешенство вызвала у него именно я. Нелюбовь к Рейдарсу, который с трудом смог добиться интервью одного из самых влиятельных бизнесменов? Или же ненависть, направленная на мою семью?

— Потому что от Сиварда-младшего можно ожидать чего угодно, — зло выплюнул Горден. — Я строил бизнес с его отцом и не собираюсь потакать капризам малолетней бездарности, пришедшей на все готовое и желающей это уничтожить.

А в высказываниях он и правда не стеснялся. Готовясь к этой встрече, я думала, что в предыдущих интервью его слова малость приукрасили, желая добавить статье некоторой остроты, ан нет…

— И все же вы оставили ему несчастные крохи власти, — не преминула подметить, чувствуя, как удавка на моей шее затягивается все туше.

На этот раз не спас даже ластящийся к ногам пес, упорно требующий внимания. Почему-то именно сейчас я подумала о том, что в коттедже Игрэйна чувствовала бы себя гораздо уютнее, а в офисе и подавно.

«И в доме, и в кабинете имеются камеры. Здесь же их нет, — промелькнула в голове запоздалая мысль, заставившая напрячься».

Я дёргано поправила немного задравшийся подол платья, который не давал покоя глазам Гордена. Под этим взглядом я чувствовала себя не просто голой, — меня будто выпотрошили…

— На то была воля его отца.

«Но я сделаю все, чтобы обойти эту договоренность» — прочитала между строк.

— Ты же понимаешь, что я не дам выпустить в свет эту статью? — мужчина подался вперед, демонстративно отодвинув кружку, преградившую ему путь, и самым наглым образом отключил диктофон.

— Мистер Игрэйн. — Я держала себя в руках из последних сил. Впрочем, уже не держала, потому что карандаш, которым я делала записи, издал свой последний писк, — попросту хрустнув.

Я дернулась, вжимаясь в спинку стула, чуть было не опрокинув его. Наглая рука, блуждающая по моим оголенным ногам, оставляла на своем пути омерзительное чувство брезгливости, и я поспешила ее скинуть.

— Что вы себе позволяете? — прошипела, подскакивая на ноги.

Мой взгляд впился в самодовольное лицо этого лицемерного гада. О поползновениях к представительницам противоположного пола я слышала и раньше, но доказательств тому до сих пор ни у кого не было. Лишь голословные обвинения от девушек. Такие ли голословные?

— Вам все равно никто не поверит. — Слова прошлись ножом по сердцу, пустив по телу дрожь отчаяния. Я понимала, что он не опустится до насилия, но легче от этого не становилось, потому что помимо физического, есть и психологическое…

— Умно, — прошептала, с трудом разлепив губы, — здесь нет камер, чего нельзя сказать об офисе и вашем доме. Зато они имеются внутри и снаружи музея, где вы так правдоподобно отыгрывали роль учтивого бизнесмена.

Я определенно играла с огнем, о чем толсто намекало разгорающееся в глазах Игрэйна безумие, но мне жизненно необходимо было говорить, чтобы не скатиться в истерику.

Меня зажали в угол, — в прямом смысле. Нависшая надо мной фигура хорошо сложенного мужчины излучала угрозу, и я понятия не имела, что мне делать. Самое жуткое, что и он больше не предпринимал никаких попыток дотронуться до меня.

«Нужно незаметно дотянуться до руки, — билась в голове спасительная мысль, — только дотянуться до руки! Последний вызов был на номер Зены. Она должна взять трубку!».

— Чего добивался Рейдарс, отправляя ко мне тебя? — По моей щеке, неприятно царапнув тонкую кожу, прошлись горячие пальцы. Мне пришлось приложить невиданные усилия, чтобы не вжаться в стену еще сильнее.

Это был шанс. Мужчина, подошедший ко мне практически вплотную, не мог видеть того, что происходит внизу.

Раз: я аккуратно касаюсь экрана пальцем. Два: начинаю листать панель, радуясь тому, что помню ее наизусть. Три: дохожу до функции вызова и с трудом попадаю по последнему набранному номеру, потому что руки немилосердно трясутся. Надеюсь, что я попала именно на Зену…

Горден стоял спиной к столу, поэтому не мог видеть того, что экран моего телефона, покоящегося рядом с диктофоном, загорелся, оповещая о текущем вызове.

«Убавила ли я громкость, — подумала в последний момент, а потом поняла, что это не имеет никакого значения. Все равно больше нет никаких идей».

Я видела, как многоточие сменилось на таймер, отсчитывающий время. Теперь мне оставалось только как-то дать понять Зене, где я нахожусь.

— Так чей это дом, мистер Игрэйн? — С трудом, но я смогла вытянуть эти слова из глотки, сдавленной ужасом. Тем временем рука мужчины спустилась ниже моего лица, а тело, буквально придавившее меня к холодной стене, выдавало неприкрытое желание. И от этого становилось до безобразия противно.

— М-м-м-м? — Казалось, он меня уже и не слышал.

Как мне вообще в голову могло прийти, что этот человек и тот, о ком я так много читала и слышала — это две разные личности! Просто непроходимая дура!

— Вы назначили мне встречу на окраине города, в месте, где от силы с десяток жилых домов, и утверждаете, что это наследство бабушки.

Тело сотрясала крупная дрожь. Я боялась, что вот сейчас Горден повернется и увидит синее свечение экрана. Хорошо хоть окно располагалось на расстоянии, и его поверхность не ловила этот отсвет.

«Достаточно ли у меня денег на балансе? — прошептал мой параноик. Не хотелось бы, чтобы в самый неподходящий момент связь оборвалась».

— Это наследство бабушки, — прорычал явно взбешенный мужчина, которого раздражали глупые вопросы.

Я могла ему подыграть, чтобы не усугубить положение. По крайней мере, тогда у меня остался бы шанс уйти отсюда на своих двоих и без следов сопротивления. Вот только мне даже помыслить о прикосновении к этому уроду было противно.

— Не стыдно так осквернять ее память? — сорвалось с губ едкое замечание, и я тут же до боли сжала зубы и кулаки. Чего мне стоило не согнуть в колене ногу и не припечатать ею достоинство этой мерзости, распускающей руки. Останавливало лишь осознание того, что моя «покорность» гарантирует, что мужчина не отвлечется и не повернет голову. Да и кто знает, как он отреагирует на проявленную агрессию? Нет, я должна была тянуть время и терпеть. Должна была и ради себя, и ради тех девушек, что прошли через этот дом или бездна знает сколько безымянных мест. Я была уверена, — Зена не просто пытается меня найти, но и записывает разговор. И эта мысль отрезвляла и окрыляла одновременно.

Я не знаю, сколько продлилась эта пытка, — казалось, издевательство никогда не закончится. Небо заволокло грозовыми тучами, а поверхности асфальта коснулись первые капли дождя, что с каждой минутой расходился все больше. Мне казалось, что погода оплакивает мою убитую нервную систему, пока не поняла, что дорожка из слез стекает не только по окнам.

Мужчина, нашептывающий какую-то мерзость мне на ухо, резко отстранился и буквально вцепился в мое лицо растерянным взглядом. Он это серьезно? По мнению этого гнилого человека я должна была радоваться такому вниманию? Он вообще в своем уме?

Следующие слова Игрэйна поставили жирную точку в череде моих мучений, ибо я добилась от мужчины заветных слов, которые должны были быть записаны.

— Твои предшественницы не жаловались.

Голос сквозил непониманием. Я мазнула по закусанным от досады губам и пришла к выводу, что кто-то из нас двоих точно рехнулся. Иного объяснения я не находила.

— Что в моем поведении натолкнуло на мысль о желании домогательства? — Я старалась, чтобы мой голос звучал, как можно ровнее, но после каждого слова срывалась на хрипы.

Темноту разбила пролетевшая на огромной скорости машина, и я вздрогнула. Все это время мне казалось, что мы находимся на каком-то необитаемом острове, и только сейчас окружающая среда начала возвращать былые краски.

Мужчина не нашелся с ответом. Он также взирал на меня с непониманием во взгляде, а потом резко произнес:

— Что ты знаешь о Рейдарсе? — Вопрос застал меня врасплох. Кажется, даже дорожки слез моментально высохли.

— О своем начальнике? Я обладаю только той частью информации, которая может пригодиться в работе. — Резкий скачок на другую тему немного взбодрил, но я все равно продолжала трястись и жаться к стене. Удивительно, как меня еще ноги держат.

— О человеке нужно иметь полное представление, — хлестко выдал Игрэйн, резко отпрянув от меня на несколько шагов. Нет, ему точно нужно поработать с психологом! Скачки от домогательства до выволочки — это слишком круто!

— Конкретнее, пожалуйста. — Жаль, что Зена уже отключилась. Вдруг сейчас мне расскажут нечто интересное и о начальнике.

Мужчина психованно стукнул кулаком по столу, из-за чего мой телефон буквально подпрыгнул вверх. Наши взгляды перетекли на сотовый, и я напряглась. Не понравилось мне, как на него посмотрел Горден.

— Ваше скандальное издание держится лишь по одной причине — эксклюзивные интервью! А знаешь, каким образом Рейдарсу удается добиться подобных откровений?

Я отрицательно качнула головой. До сего момента вообще сомневалась в том, что начальник имеет какое-то отношение к полученной журналистом информации. По крайней мере, я интервью всегда брала без его помощи. Да что там, он даже по списку вопросов не всегда пробегал.

На меня взглянули как-то по-новому, будто видели впервые, и это заставило задуматься. Неспроста ведь мужчина начал этот разговор. Хотя от ситуации все равно разило абсурдом. Меня все еще трясло, а на коже ощущались следы блуждания лапищ этого урода, зато он, кажется, вообще позабыл о домогательстве!

— Сколько в штате журналистов? — сухо и будто бы устало спросили у меня.

Ответила я с запинкой, потому что мозг не желал воспринимать происходящее всерьез.

— Предполагаю, что из этих семи девушек лишь одна ты выуживаешь информацию честным путем.

Я все равно не понимала, о чем он. Да, Рейдарс давал мне намеки, что неплохо было бы засунуть любопытный нос в документы компании, но на намеках все и остановилось. Прямого приказа так и не последовало.

Меня ужалил взгляд, полный неподдельного раздражения. Кажется, Игрэйна бесил тугодум в моем лице.

— Твою мать, Ивори! — взбешенно рыкнул Горден. — Сколько ты работаешь на него? Неделю? Месяц?

— Пять, — глухо промолвила я, вообще боясь открывать рот.

— И за это время у тебя не возникало вопроса, почему интервью вы берете исключительно у мужчин? — Он издевался, — смаковал мою растерянность, обгладывал наивность и на выходе выплевывал острое понимание того, о чем мужчина говорит.

— Хочешь сказать, что он подкладывает журналистов под влиятельных людей страны?