Глава 4. Дракон, ведьма и дурное пророчество

Чувствую, что внутри всё закипает. Шоколадка нужна мне для Аглаи, а этот тип просто забавляется, глядя на моё отчаяние. Как он вообще всё это провернул, утащил её у меня из-под носа?

— Мне очень нужна шоколадка с орехами. Отдай мне её… пожалуйста, — прошу, запинаясь. На самом деле этот хлыщ в пальто меня бесит, но силой отобрать у него шоколад всё равно не получится, приходится просить.

— Больше ничего не надо? — усмехается, сверкая глазищами.

— Отдай!

Он слегка наклоняет голову, и чёлка падает ему на лоб.

— А если я не отдам?

Смотрю на него, потом на мистическим образом опустевшую витрину, на безучастную ко всему продавщицу, на длинные пальцы черноволосого хама, в которых зажата шоколадка. И понимаю: пререкаться бессмысленно, но уже не могу остановиться.

Подхожу к нему ближе и протягиваю руку.

— Отдай.

— Не отдам, — улыбается, показывая белоснежные зубы, ловит мой взгляд.

Так и замираю с протянутой рукой. У наглого парня глаза не просто золотые — у них вертикальные зрачки. И смотрит он так, будто хочет меня загипнотизировать. На секунду даже кажется, у него начинает получаться.

Мне становится вдруг тепло внутри и немного щекотно, будто пузырьки лимонада заполняют грудь. И лицо незнакомца больше не кажется наглым, а наоборот, притягивает своей резковатой красотой. Эти волосы, чёрные, в синеву… прямо вороново крыло, а улыбка… эти белые острые зубы… какой же он красавчик!

Неожиданно в бок впивается что-то твёрдое, давит и колется.

Касаюсь пальцами толстовки, пытаясь нащупать, что же мне мешает. Это в кармане. Сую руку внутрь, не сводя глаз с восхитительного лица черноволосого совершенства, касаюсь металлического полукруга, и в тот же миг пальцы прошибает разрядом тока. Усерязи, вот что мешало, но почему они бьют электричеством? Хочу отдёрнуть руку, но получаю ещё один разряд.

— Ай! — вырывается из горла. И наваждение вмиг рассеивается. Нахальный брюнет больше не кажется мне неземным красавцем.

Вытаскиваю руку из кармана, окатываю незнакомца холодным взглядом, разворачиваюсь и ухожу из магазина. Без шоколадки.

— Эй, Стеша, — подаёт голос домовой из кармана. — Что там произошло? А? Тебя зачаровать пытались?

— Зачаровать? — останавливаюсь и бросаю быстрый взгляд в сторону стеклянной двери магазина.

— Усерязи почуяли. В чувство тебя привели. Я даже из своего кармана ощутил магические вибрации.

— Да это тот самый наглый тип в пальто! Он как-то вытащил шоколадку у меня из-под носа. А потом почему-то вдруг… — запинаюсь и краснею. Становится стыдно признаться, что этот гад с узкими зрачками на мгновение показался мне привлекательным.

— Что потом? — в голосе домового слышится любопытство.

— Ничего. Идём в другой магазин.

Многозначительное сопение из кармана служит мне ответом. Похоже, Карпуша знает больше, чем говорит вслух. Ну пусть. Не собираюсь я волноваться ещё и о том, что думают обо мне всякие там нечистики!

До улицы Заречной добираюсь без приключений. Даже шоколадку с орехами без проблем покупаю в маленьком магазинчике, притулившемся возле кривого мостика через реку, за которой находится улица ведьмы.

Домовой помалкивает в кармане. Я тоже стараюсь изображать из себя беззаботную местную жительницу, идущую по своим делам и не привлекать лишнего внимания. Пока иду по оживлённым улицам, молчу, чтобы случайные прохожие, не приняли меня за сумасшедшую, болтающую саму с собой.

Перейдя через мост, понимаю, что местечко здесь, прямо скажем, тихое, а если начистоту — глухое. Вместо привычных пятиэтажек — старые деревянные дома за покосившимися заборами. Дворы заросли сорной травой, а окна кое-где даже заколочены.

— Карпуша, ты про Аглаю расскажи. Что за ведьма такая? — спрашиваю, шагая по Заречной и поглядывая по сторонам.

Домовой в кармане кряхтит, устраиваясь поудобнее.

— Бабка Аглая здесь давно. Очень. Она Навь видит. Сама не боится говорить то, что думает, но чужое мнение не особо уважает. Так что с ней лучше не спорить.

— Я и не собираюсь, — бурчу я. — Мне бы осколки найти.

— Она подскажет. Если захочет.

Ответ домового не особо обнадёживает, но делать нечего. Больше обратиться не к кому. Разве что к Кикиморе, но где её искать? Да и не стоит надеяться, что она согласится помочь после того случая с освежителем воздуха.

Смотрю на номера домов, ища тот, что записан в бабушкиной тетради. Нужный находится в самом конце улицы, возле излучины реки, которая огибает город и бежит дальше, скрываясь за редким леском.

Останавливаюсь перед старым деревянным домом с резными наличниками. Он сильно облупился, крыша местами просела. На крыльце сидит кошка и смотрит ясными синими глазами.

Подхожу к калитке, толкаю её. Она открывается с противным скрипом. Во дворе куча хлама: от старых вёдер до вороха скошенной травы. Дорожка к крыльцу густо заросла птичьим горцем и повиликой.

Подхожу к двери, сжимаю шоколадку похолодевшими пальцами и стучу.

Тишина.

Снова стучу чуть громче. Наконец, из глубины дома раздаются шаркающие шаги. Дверь открывается, и на пороге появляется старуха. Невысокая, в цветастом платке, чёрной кофте и застиранном фартуке. Глаза — быстрые, цепкие, синие, как и у её кошки. Кстати, где она? Оборачиваюсь, но кошки уже и след простыл.

Аглая смотрит на меня, потом переводит взгляд ниже, на мой карман.

— И Карпушу привела, — говорит низким голосом. — Ай, молодец. Проходи, Степанида.

— А как вы узнали… — бормочу, шагая через порог.

— Откуда узнала? — усмехается Аглая. — Я всё знаю, девочка. В Гремячеве-Наволоке мне всё известно о каждом из местных. И уж особенно о Берегинях.

Я замираю на мгновение, собираясь с мыслями. Карпуша шевелится в одном кармане, в другом же нагрелась и вновь принялась колоть в бок усерязь, будто предупреждая об опасности.

Аглая, не обращая внимания на моё замешательство, проходит в комнату, делая мне знак следовать за собой. Здесь пахнет сыростью, пыльными травами и мокрым деревом, как в бане. В углу висят связки разноцветных лент и венки из высохших цветов.

— Присаживайся, — говорит старуха, кивая на стул. — И шоколадку на стол положи. Чаю хочешь?

— Нет, спасибо.

Опускаюсь на деревянную табуретку. Она слегка влажная, будто её сбрызнули водой из пульверизатора. Клеёнка на столе тоже покрыта мелкими капельками влаги. Интересно, почему? Из-за близости реки? Но вроде так не должно быть. В памяти всплывает мысль о прозвище ведьмы — Глашка-водяниха. Усерязь в кармане ещё сильнее нагревается и тяжелеет.

Аглая поправляет платок, скользнув по моему лицу колючим взглядом.

— Ну давай, рассказывай, что нужно. Я-то уже догадалась. Новости слыхала от заведующей нижними водами. Но теперь хочу узнать твою версию.

— От Кикиморы? — спрашиваю, прочистив пересохшее горло.

— От неё. За берёзовым соком приходила. Чем ты её пугнула, горемычную?

— Освежителем воздуха… — бормочу, слегка покраснев.

Старуха усмехается и качает головой.

— Ох и ругалась же она! Но неважно. Не до Кикиморы сейчас. Давай, рассказывай.

Делаю вдох и начинаю говорить. О свистульке. О появлении Кикиморы. О Карпуше. О тетради. О Нави. О моей новой должности Берегини, которой я стала против воли.

Я говорю, а Аглая слушает молча, не перебивает. Иногда покачивает головой. Иногда — и это самое странное — улыбается.

— А я ведь твою бабушку предупреждала, — говорит она, когда я замолкаю. — Сколько раз твердила: Вера, расскажи всё внучке, введи в курс дела. А она только отмахивалась. Вот и результат. Разлетелся ключ, верно? А ты теперь ищешь осколки.

— Да, — киваю. — Вы знаете, где они?

Аглая молчит, разглядывая меня с прищуром.

— Эх… будь моя воля, не оставила бы я тебя Берегиней. Вот ответь мне, Степанида, как ты собираешься врата охранять? Тебе ведь всю жизнь стоять на границе между мирами. А ты свистульку в руках удержать не смогла!

От этих слов, от ехидного прищура, с которым смотрит на меня старуха, накатывает раздражение. Отчитывает меня, как нашкодившего ребёнка.

— Можно подумать, я просилась в эти ваши Берегини! Без них проблем по горло!

— Эх… Стеша, Стеша… А теперь ещё больше будет. Если не успеешь собрать ключ за семь дней, ворота в Навь полностью распахнутся.

— Знаю. И мёртвые ворвутся в мир живых, — заканчиваю со вздохом.

— Вот-вот, — кивает Аглая. — Поэтому ключ ищешь не только ты. Но и он.

— Кто он? — переспрашиваю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Тот, кого ты встретила у подъезда, — спокойно отвечает Аглая. — Святогор. Или Гор, как он себя называет. Змей Горыныч, если по-простому. Он тоже ищет осколки. Только ему они нужны не для того, чтобы закрыть врата.

— А для чего?

Аглая смотрит мне прямо в глаза.

— Он хочет уничтожить их. Вместе с вратами. Навсегда. Чтобы ни одна Берегиня больше не стояла у порога в Навь, чтобы души смертных навсегда остались заперты вместе с живыми. И чтобы никто не мог открыть путь в мир мёртвых.

Она выдерживает паузу. Секунда, вторая…

— Но это неправильно, — говорю я. — Бабушка писала, что врата нельзя закрывать навсегда. Души должны уходить.

— Верно мыслишь, девочка. А вот Святогор так не считает, — пожимает плечами Аглая. — И остальные драконы тоже.

— Остальные? — переспрашиваю, почему-то оглядываясь в сторону двери.

— Он работает на «Высший совет Нави». А у них там свои законы, о которых даже мне приходится только догадываться.

Теперь ясно, почему этот высокомерный нахал показался мне подозрительным. Змей Горыныч! Поэтому и зрачки узкие. Всё понятно.

— Поговаривают, что у него там в голове три голоса — и все о разном спорят, — продолжает между тем ведьма.

— Три голоса?

— Да, но к нашему делу это отношения не имеет, — отмахивается Аглая. — Главное — он придёт сюда. Уже идёт, если точнее.

Я открываю рот, чтобы ответить, — и в этот момент раздаётся стук в дверь, такой громкий, что наличники дрожат.

Аглая не удивляется. Она только вздыхает и качает головой.

— А я говорила, — говорит она. — Незваные гости всегда приходят в тот момент, когда о них подумаешь. Лёгок на помине — называется.

Она поднимается с места, но я её останавливаю.

— Постойте! Не выпускайте его! Если он заберёт ключ…

— Не заберёт. Без тебя ему осколки в руки не дадутся. Сможешь договориться с ним — будет помощник. Святогор в магии разумеет. В отличие от некоторых, — старуха многозначительно замолкает.

Идёт к двери, распахивает её и отходит в сторону. На пороге стоит тот самый мужчина из чёрного пальто. Высокий, широкоплечий. Тёмные волосы отливают синевой, и глаза те самые — золотые, с вертикальными зрачками.

Святогор сразу же сканирует взглядом комнату и приподнимает бровь, увидев меня.

— Вот так встреча! Третий раз уж точно не может быть совпадением. Я так понимаю — новая Берегиня? — выдаёт он бархатным, обволакивающим голосом и шагает прямиком ко мне.

— А ты, если я не ошибаюсь, — исчадие ада? — говорю, поднимаясь с места, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Хотя это не особо помогает, Святогор всё равно значительно выше меня ростом.

— Нави, девочка, — поправляет он, усмехаясь. Золотые глаза вспыхивают, будто в них плеснули огнём. За его спиной будто мерцает что-то большое — тень, отбрасываемая его фигурой, похожая на крылья, распахнутые в стороны.

— Ада! Как ещё можно назвать того, кто решил разрушить мир?

— Разрушить мир? — переспрашивает он с лёгкой издевкой. — Я пришёл его спасти. От таких, как ты, маленькая недоучка. Вчера поступил сигнал, что ключ разбит и врата вот-вот откроются. Даже гадать не буду, кто в этом виноват.

Задохнувшись от возмущения, сжимаю руки в кулаки. Вот ведь гад! И как Аглая предлагает мне с ним договариваться?