Джесс очнулась на холодном полу.

Спина ныла, запястья саднили, а между ног пульсировало чужое тепло, уже начинавшее засыхать и стягивать кожу. Она моргнула, разлепила веки. Под потолком горела одна тусклая лампа, выхватывая из полумрака массивные ножки стола, разбросанную одежду и лужицы того, чем её наполнили.

Кабинет Грэма Рейна. Пустой. Тихий.

Девушка приподнялась на локтях и огляделась: четыре пары следов вели к двери, её платье красным пятном темнело на сером ковре, а стринги валялись рядом — порванные, бесполезные.

Никого. Ушли. Как мусор выбросили.

Джесс ждала, что сейчас нахлынет ужас, стыд или хотя бы отвращение, но ничего подобного не случилось. Только холодная, тягучая ясность.

Она медленно села, подтянула колени к груди. Провела пальцами по внутренней стороне бедра — влажно, липко, чужое. Поднесла руку к носу, вдохнула и скривилась в усмешке.

Девушка с трудом поднялась на ноги, пошатываясь, и сделала несколько неуверенных шагов к столу. Оперлась о край, сжав его так, что костяшки побелели, и усмехнулась шире.

Сексом меня не сломать.

Она думала о Риде. О том, как он сидел в кресле, наблюдал, улыбался, когда она кричала. Он хотел её унизить, показать, что она пустое место.

Ты ошибся, милый. Ты подарил мне то, о чём я мечтала.

В глубине души она давно жаждала попробовать нечто подобное — грязное, жёсткое, без правил. С несколькими сразу. И Рид, сам того не зная, исполнил её тайное желание: организовал, оплатил, даже принёс наркотик, чтобы легче было.

Спасибо, братец.

Джесс оттолкнулась от стола и, держась за стену, добрела до высокого зеркала в тяжёлой дубовой раме — того самого, перед которым когда-то поправлял галстук Грэм Рейн. В стекле отражалась растрёпанная девушка с разводами туши под глазами и багровыми следами пальцев на шее.

Идеально. Чем страшнее вид, тем больше поверят.

Она повернулась боком, оценивая синяки на бёдрах. Провела ногтем по одному из них — свежий, отзывался острой болью. Кожа под пальцами саднила и жгла, но девушка терпела: страдание лишь добавляло правдоподобия. Джесс оттянула лиф платья, снова оголив грудь. На сосках запеклась чужая слюна и сперма, кожа вокруг набухла и покраснела. Она поморщилась от брезгливости, но быстро взяла себя в руки.

Ничего. Каждый след, каждый кровоподтёк — камень в его стену.

В этот момент за дверью послышались тяжёлые шаги. Джесс замерла, прислушиваясь. Кто-то прошёл мимо, не останавливаясь. Она выдохнула — внутри всё ещё кипел адреналин, но теперь он работал на неё.

Она застегнула платье, взъерошила волосы сильнее и довольно кивнула своему отражению.

Теперь я готова.

Джесс оглядела кабинет в последний раз, затем вернулась к столу и оперлась о край. В голове прокручивала, что скажет Лив и как поведёт себя с Хантером.

Лив поверит. Она слишком добрая и терпеть не может насилие. А Хантер сделает всё, чтобы защитить её. Даже ложь — не помеха.

Она усмехнулась. Представила лицо Рида, когда Лив начнёт кричать на него, когда Хантер встанет между ними, когда друзья станут выбирать сторону.

Он считает меня пешкой. А я — ферзь. И сейчас я сделаю первый ход.

Часы на стене показывали почти три утра. Джесс натянула платье, сунула стринги в карман. Она не пошла в душ.

Девушка вышла в коридор. Особняк Рейнов затих. Гости разъехались, только в холле горел тусклый свет и слышались шаги.

Лив стояла у лестницы, сметала в совок осколки стекла. Единственная лампа под потолком отбрасывала длинные тени. Джесс выбежала к ней, на ходу всхлипывая, и бросилась на шею.

— Лив! О, Лив!

Подруга замерла, потом обняла, отстранилась, заглянула в лицо.

— Джесс? Что случилось? Ты вся… — она осеклась, заметив синяки на запястьях, красные следы на ключицах. — Что произошло?

Джесс зарыдала — громко, взахлёб, уткнувшись в плечо подруги.

— Рид… это Рид… Он… — слова перемежались всхлипами, но внутри, глубоко, Джесс улыбалась. — Он привёл четверых парней. Сказал, что так я докажу свою преданность семье. Они… они меня… в кабинете его отца… всю ночь…

Лив побледнела, её руки, державшие подругу, задрожали от ярости.

— Ты была под чем-то? — спросила Лив, сжимая челюсть.

— Кокаин, — всхлипнула Джесс. — Они втирали его пальцем… самым грязным способом… Я впала в оцепенение, ничего не соображала, не могла сопротивляться. А потом они делали что хотели.

Лив не задала больше вопросов. Синяков и слёз хватило. Она тяжело дышала, сжимая кулаки.

— Я расскажу всё в подробностях, — прошептала Джесс. — Каждую деталь. Если хочешь знать, что за человек твой друг.

Лив схватила её за руку и потащила к лестнице.

— Идём.

— Куда?

— К Хантеру. — Голос Лив стал низким, почти мужским. — Он разбудит его. Ты всё расскажешь ему. При нём.

Джесс не сопротивлялась. Она шла, спотыкаясь, изображая усталость, и чувствовала, как в груди разгорается холодный, алчный огонь.

Они ворвались в спальню Хантера без стука. Лив щёлкнула выключателем — яркий свет люстры залил комнату. Хантер спал на спине, раскинувшись, и от резкого освещения зажмурился, застонал, прикрывая лицо рукой.

— Какого хрена? — прохрипел он, садясь. — Что опять стряслось?

Лив ткнула пальцем в Джесс.

— Звони Риду.

— Что? — Хантер потёр глаза, не понимая. — Сначала скажи, что случилось. Я не буду звонить, пока не узнаю.

— Твой друг, — Лив выплюнула слово, — устроил Джесс групповое изнасилование в кабинете твоего отца. Четыре человека. Всю ночь. Они втирали ей кокаин, чтобы она не сопротивлялась. Она еле на ногах держится. И он сказал ей, что так она докажет преданность семье.

Хантер перевёл взгляд на Джесс. Та шмыгала носом, вытирала слёзы, демонстрируя синяки. Он выругался сквозь зубы, потянулся за телефоном на тумбочке.

Джесс стояла в дверях и улыбалась внутренней, запретной улыбкой.

Рид, ты хотел меня сломать. Теперь смотри, как я ломаю твою жизнь. Я приняла правила игры. Да будет шоу.