Четверо вошли бесшумно, как звери, почуявшие добычу.

Они казались одинаковыми в своей хищной красоте — широкие плечи, перекатывающиеся мускулы под тонкими футболками, квадратные челюсти и взгляды, которые уже раздевали её, хотя парни стояли в трёх метрах. Первый — блондин с татуировкой дракона на руке, второй — брюнет с цепью на шее, третий — рыжик с веснушками, усыпавшими переносицу, четвёртый — самый высокий, с выбритыми висками и холодной улыбкой.

Джесс смотрела на них, и в расширенных зрачках медленно проступало осознание. Она перевела взгляд на Рида, который сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

— Но я думала, это сделаешь ты, — голос дрогнул от непонимания, а не от страха.

Рид улыбнулся. Холодно, без тени тепла.

— Ты же обещала сделать мне приятно. А мне нравится именно это.

Она моргнула. Порошок всё ещё пульсировал в крови, разгоняя жар по телу, превращая мысли в тягучую пасту. Парни не стали ждать. Они двинулись к столу.

Первый — блондин с драконом — встал у её головы, провёл пальцами по губам, раздвигая их, и засунул два пальца в рот. Джесс послушно обхватила их языком. Второй — брюнет — сжал её грудь, выкрутил соски, и она выгнулась, застонав сквозь пальцы. Третий — рыжик — опустился ниже, раздвинул бёдра, ввёл палец внутрь, потом два, двигая быстро, грубо, вынимая и снова вонзая. Четвёртый — высокий — стоял у ног, наблюдал, поглаживая свой член через джинсы.

— Какая мокрая, — усмехнулся рыжик, вынимая пальцы и показывая их остальным. Блестящие, влажные.

— Сладкая, наверное, — ответил блондин, продолжая держать пальцы во рту.

— Сейчас проверим, — бросил брюнет, наклоняясь и принимаясь ласкать её грудь с двух сторон: один сосок он втянул в рот, покусывая и оттягивая, другой сжимал пальцами.

Пальцы блондина были горячими, сухими, с мозолями на подушечках — они царапали нёбо, когда он вводил их глубже. Ладони брюнета — влажные, липкие — скользили по её телу, сжимали, отпускали, оставляя красные следы. Она стонала от наркотика, от прикосновений, от того, что тело отвечало на всё это вопреки любой логике. Голова кружилась, внизу живота пульсировало. Граница между «хочу» и «не хочу» стёрлась, как старая резинка.

На миг её взгляд прояснился. Она посмотрела на Рида, открыла рот — но блондин тут же засунул пальцы обратно, и она забыла, что хотела сказать. Зрачки снова расширились, тело обмякло.

Рид смотрел. Сложил руки на подлокотниках кресла Грэма, откинулся, наблюдая. Ничего. Просто мясо.

Блондин вынул пальцы из её рта, розстегнул ширинку, достал член. Твёрдый, с набухшей головкой, он провёл им по губам, размазывая слюну.

— Открывай рот, сладкая. Люблю, когда девушки стараются. Даже если им не платят.

Джесс подчинилась. Он вошёл неглубоко, давая привыкнуть, потом глубже, до горла. Она захрипела, но осталась на месте — наркотик притупил рвотный рефлекс, превратил дискомфорт в странное, тягучее удовольствие.

Тем временем брюнет и рыжик переглянулись. Рыжик скользнул рукой по её животу, нащупал клитор, начал круговые движения, продолжая ласкать грудь. Брюнет наклонился и втянул второй сосок в рот, покусывая, оттягивая, заставляя Джесс выгибаться навстречу.

Она задыхалась от одновременных прикосновений. Наручники звенели, когда она дёргалась, но не сопротивлялась — наоборот, подавалась бёдрами навстречу пальцам рыжика, который уже вводил в неё три пальца, растягивая и выкручивая.

— Пусть покричит, — сказал высокий, расстёгивая ширинку. — Я хочу слышать.

Рыжик убрал пальцы, встал между её раздвинутых ног, приставил головку члена к влажным губам. Вошёл резко, одним толчком, до упора. Она вскрикнула — глухо, сквозь член блондина во рту.

Брюнет не отставал. Он забрался на стол сбоку, пристроил свой член у её руки, сжал её пальцы вокруг себя, заставляя дрочить. Она сжимала, двигала ладонью вверх-вниз механически, повинуясь.

Четверо работали слаженно, как единый механизм. Рыжик трахал её киску, блондин — рот, брюнет использовал её руку, а высокий стоял у ног, гладил бедро, потом скользнул пальцами к анусу, надавил, ввёл один палец, затем два.

Она мычала, захлёбываясь слюной, слёзы текли по щекам, но тело пульсировало, сжималось вокруг каждого, кто в неё входил.

Рид потянулся, закинул ногу на ногу. Скука. Чистая, ледяная скука. Они стараются. Она старается. А мне всё равно.

Рыжик кончил первым. Рвано выдохнул, вжался в неё до предела, замер, пульсируя внутри. Вышел, оставляя после себя белую дорожку, стекающую по бедру.

— Моя очередь, — сказал высокий, отодвигая его.

Он взглянул на Рида. Тот кивнул, достал из кармана ключ и бросил на край стола.

— Отстегни, — коротко бросил он. — Она уже никуда не денется.

Брюнет подхватил ключ, щёлкнул замками. Наручники упали на пол с металлическим звоном. Джесс дёрнула руками, потёрла запястья, попыталась привстать — но рыжик навалился сверху, прижал лопатками к столу.

— Лежи, — бросил он. — Не усложняй.

Высокий перевернул её на живот, приподнял бёдра, вставил член в киску сзади. Одновременно блондин забрался на стол спереди, сел на край, притянул её голову к своему паху. Она сосала, давясь и захлёбываясь, пока её трахали сзади.

— Смотри на меня, когда я в тебе, — сказал высокий, схватив её за волосы и заставляя повернуть голову. — Хочу видеть эти глаза.

Брюнет и рыжик встали по бокам. Один пристроился к её рту — она облизывала его член, пока блондин отдыхал. Второй дрочил, глядя на её лицо, и кончил ей на грудь, размазывая сперму по соскам.

— Погнали по кругу, — усмехнулся брюнет. — Она выдержит.

Высокий вошёл в анус, пока рыжик занимал киску. Два члена наполняли её одновременно, растягивали, входили и выходили в противофазе. Она кричала, царапала столешницу, но не пыталась уползти — наоборот, откидывалась назад, насаживаясь глубже.

Рид ещё немного посидел, наблюдая, как четыре тела сливаются в одно месиво вокруг неё.

Потом встал.

— Веселитесь, парни, — сказал он, не повышая голоса.

Никто не обернулся. Они были заняты.

Он вышел, закрыв за собой дверь. В коридоре стало тихо — только глухие удары из-за стены, похожие на сердцебиение. Или на отсчёт секунд до того, как всё это закончится.

Рид достал пачку сигарет, закурил. Прислонился к стене.

Внутри — пустота. Никаких эмоций. Только удовлетворение от того, что план работает.

Шлюха хотела стать частью семьи. Теперь она часть этого кабинета. Часть того, о чём будет молчать до конца жизни. И это — лучшее наказание, которое я мог ей придумать.

Он затянулся, выпустил дым в потолок и пошёл к выходу, оставляя за спиной приглушённый ритм чужого удовольствия.