Следующие месяцы превратились в один бесконечный кошмар. Если кто-то думает, что строить первую железную дорогу в стране, где половина чиновников считает пар бесовщиной, легко, то он никогда не пытался выписать из Нижнего Тагила Ефима и Мирона Черепановых.

Они приехали к нам угрюмые, в тяжелых тулупах, с мозолистыми руками и суровыми взглядами. Мирон долго молчал, разглядывая чертежи, которые я перед ним разложила. Обычные наброски, сделанные по памяти, на основе которых следовало построить настоящую работающую машину.

— Умно задумано, сударыня, — пробасил он, ткнув пальцем в чертеж трубчатого котла. — Только где ж мы такую медь возьмем, чтоб давление держала? А рельсы? Чугун-то хрупким под такой махиной будет.

Дмитрий давно сменил парадный мундир кавалергарда на практичный сюртук. Он выделил место для «конструкторского бюро» в каретном сарае Фонтанного дома. К этому моменту он заложил все: имения в Подмосковье, мануфактуры, даже часть фамильных драгоценностей. Они ушли на закупку английского оборудования, которое застряло в Кронштадте из-за весенних льдов.

— Ищи мастеров, Мирон. Думай, как лучше сделать, — поставил перед ним Дмитрий непростую задачу. — Золото и люди будут. Мне нужен результат!

Но золото таяло быстрее, чем снег на набережной Фонтанки. Дмитрий взял ссуды, заложил векселя, рассчитывая на обещанные государем льготы, которые бюрократическая машина Николая перемалывала с холодным равнодушием.

— Татьяна Степановна, беда! — прибежал ко мне Архип в один из вечером, когда я корпела над книгами расходов. Камердинер положил передо мной пачку долговых расписок. — Барин-то наш векселя подписывал на предъявителя, чтоб за медь побыстрее расплатиться. А теперь их кто-то начал массово скупать.

Я похолодела, понимая, что финансовые игры девятнадцатого века ничуть не уступали тем, что разворачивались в двадцать первом. Я быстро просмотрела имена тех, кто занялся скупкой. Купец второй гильдии Семенов, вдова майора Петрова, дворянин Пятницкий…

Вроде бы ничего подозрительного, совершенно обычный люди. Но я не верила в то, что им всем одновременно понадобились векселя Шереметева.

— Архип, подумай, кто-то из этих купцов бывал в доме Бенкендорфа?

— Так, Семенов-то… — ахнул старик. — Он же поставщик мебели для Анны Христофоровны.

— Уверена, что и с остальными покупателями найдется связь, — я удовлетворенно хмыкнула.

Значит, прошлый урок не пошел ей на пользу? — задумалась, что предпринять.

План Анны разгадать не составило труда. Раз уж не удалось сплавить меня в сумасшедший дом, она решила пустить Дмитрия по миру. Если скупить долги и предъявить их к оплате одновременно, то получится классическая схема рейдерского захвата. У Дмитрия стакан в руке хрустнул, когда рассказала ему об этом.

— Она хочет, чтобы я приполз к ее брату и молил о пощаде? — процедил он. — Чтобы признал поражение и отдал проект в руки казны?

— Или же, чтобы меня отдали ей на расправу, — добавила безрадостно. — Но у нас есть козырь, о котором она не подозревает.

История — вещь чрезвычайно интересная, если умело найти ей применение. Да, в данный момент у нас не было денег. Но сдаваться я не собиралась. Мне всего-то и надо было вспомнить, у кого в этом времени золота водилось больше, чем достаточно, и сделать предложение, от которого никто не сможет отказаться.

На следующий день, нарушая все мыслимые приличия, я отправилась в Гостиный двор. Мне нужен был человек, который станет Саввой Морозовым этого времени. Таким был купец первой гильдии, старообрядец и промышленник Мокеев. Этот человек ворочал миллионами, но аристократы не пускали его дальше передней.

Разговор с купцом получился тяжелым. Он встретил меня с недовольством и нескрываемым подозрением.

— Зачем мне твоя чугунка, сударыня? — пробасил он. — Лошадки привычнее. Овсом ведь кормятся, а не золотыми рублями.

— Затем, Афанасий Кузьмич, — я развернула перед ним карту торговых путей, — что сейчас ваш хлеб из Саратова до Петербурга идет месяцами. Половина гниет, половина уходит на взятки и пошлины. Паровоз доставит его за три дня. Вы станете не просто богатейшим купцом, а настоящим хозяином рынка. Вот увидите, аристократы выстроятся к вам в очередь, чтобы вы разрешили им везти товары по вашим рельсам.

Последний довод зажег в глазах купца жадный огонек и заставил губы искривиться в довольной ухмылке. Такая власть стоила больших денег, и они у него были.

— В долю пойду! — купец хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки. — Но векселя графа выкуплю сам. Пусть Анна Христофоровна подавится своей спесью.

Не прошло и недели после нашего разговора, как поверенный Анны явился к Дмитрию с требованием немедленной выплаты сумасшедшей суммы. Но тут его ждал пренеприятный сюрприз. В назначенный час в кабинет Дмитрия вошел Мокеев и лично выложил на стол банковские билеты.

— Уплачена сполна, мил человек, — ухмыльнулся купец, глядя на вытянувшуюся рожу чиновника. — И передай барыне, чтобы впредь не совала нос в чужие дела. Нам с графом чугунку строить надобно. Недосуг на ее интриги отвлекаться.

По слухам, Анна закатила истерику и разбила все зеркала в своем будуаре. Новость, что граф Шереметев не только не разорился, но и объединился с «немытым мужиком» чуть не довела ее до белой горячки. Сидела бы на юге спокойно, восстанавливала бы здоровье. Так нет, выхлопотала через знакомых помилование от императора и всего через полгода вернулась из ссылки.

Но нам с Дмитрием некогда было следить за интригами Анны. Уже летом тысяча восемьсот двадцать шестого года был заложен первый участок пути. Черепановы возились с паровозом, который они ласково назвали «Проворным». Для него наш каретный сарай уже был маловат — его разместили в цеху на левом берегу Невы, где был заложен Александровский чугунолитейный завод.

За эти месяцы Дмитрий осунулся и похудел, но во взгляде, с которым он смотрел на первые железнодорожные пути, сквозила немыслимая мощь.

— Смотри, Таня, — он с гордостью указал на рельсы. — Они не верили в нас, думали, что сломаемся, потеряем репутацию и деньги. А вместо этого мы построили мост в твой мир.

— Еще нет, Дмитрий Николаевич, — я прислонилась к его плечу, не заботясь о том, что нас видят сотни рабочих. — Это всего лишь наша первая станция. Но мы с тобой движемся в правильном направлении.

Наверное, в этой сплоченной изматывающей работе, среди чугуна и пара, мы, наконец, нашли друг друга по-настоящему. Дмитрий не давил, не переступал границ, но всегда был рядом и верил в меня. А я давно привыкла к его присутствию, и уже не представляла себе жизни без его теплого взгляда и надежных рук, готовых поддержать в трудную минуту.