— Ну, уж нет, — прошептала, исполнившись решимости. — Я таких подстав по телевизору сотнями насмотрелась. Посмотрим еще, за кем останется последнее слово.

Схватив брошь, я намеревалась запихнуть ее в щель на полу, которая уходила к перекрытиям второго этажа. Если бросить туда, сокровище не найдут, пока не разберут весь дом.

Я уже сунула между досками золотую вещицу, но в последний момент передумала. Сам факт исчезновения драгоценности бросит на меня подозрения, от которых будет непросто отмыться. В идеале надо бы вернуть «подарок» владелице так, чтобы она сама в него вляпалась.

Спрятав брошь под повязку сломанной руки, я выпрямилась. Листок с записями сунула туда же во избежание проблем.

В ту же секунду дверь моей каморки с грохотом распахнулась. На пороге возникла бледная, как полотно, Прасковья, за спиной которой маячила Глашка со злорадствующим лицом и сама барыня, нацепившая маску оскорбленной добродетели.

— Татьяна! — экономку потряхивало от волнения. — Анна Христофоровна утверждает, что пропала ценная брошь. Глафира видела, как ты крутилась у покоев Ее Сиятельства.

— Позвольте уточнить, когда именно Глафира меня видела? — поразилась собственному спокойствию. — И почему вдруг решила, что я могла что-то украсть?

— Обыщите ее сундук! — выкрикнула кривозубая служанка, тыкая в него пальцем. — Я видела! Видела, как она что-то прятала.

— Ищите, Прасковья Ивановна, — прижимая к себе больную руку, посмотрела прямо в глаза Анне. — Если в этом доме завелись воры, я тоже хочу об этом знать.

Анна лишь брезгливо повела бровью и гордо тряхнула головой, глядя на меня, как на грязь, налипшую на атласную туфельку. Экономка нерешительно шагнула к моему сундуку. Дрожащими руками она откинула крышку и принялась рыться в моих пожитках.

— Ищи лучше! — торжествующим голосом произнесла Анна. — Мой брат говорит, что крысу всегда лучше ловить по горячим следам. Ты же не хочешь, чтобы я вызвала городничего и обыск проводили жандармы?

Глашка нагло заухмылялась и едва не подпрыгивала от нетерпения, ожидая увидеть момент моего позора.

Не дождется, тварь продажная! Ни одна, ни вторая не получат того, зачем сюда пожаловали.

Молитвенник, две сорочки, чепец… — вещи вылетали из сундука с тихим шорохом, опадая на затоптанный пол. Но никаких других находок там быть не могло, как бы Прасковья ни старалась, прощупывая обивку и выискивая второе дно.

— Что ты возишься? Дай, сама посмотрю! — не выдержала Анна и шагнула вперед.

В узком пространстве каморки мы оказались довольно близко друг у другу, и в этом был мой единственный шанс. Если брошь все-таки обнаружат, меня сотрут в порошок.

Когда графиня склонилась над сундуком, отодвигая Прасковью в сторону, я сделала вид, что тоже отшатнулась. Сломанная рука отозвалась резкой болью, от которой потемнело в глазах. Я нарочно задела рукой спинку кровати, чтобы ситуация выглядела достоверной.

— Ох! — выдохнула, якобы теряя равновесие и неловко заваливаясь на графиню.

За доли секунды я выхватила брошь и сунула ее складку нарядной пелерины. Драгоценность бесшумно скользнула в кружевной капкан пышного наряда Ее Сиятельства, и никто ничего не заметил.

— Дрянь криворукая! — возмущенно вскрикнула Анна, с силой отталкивая меня. — Не смей прикасаться ко мне грязными лапами. Дмитрий Николаевич! — завидев графа, появившегося на пороге, она бросилась к нему в поисках защиты. — Вы видите, что себе позволяет эта наглая девка?

Не удержавшись на ногах, я бухнулась на колени, прижимая к груди больную руку. В дверях, вытеснив остатки воздуха и свободного пространства, стоял Шереметев. Бледный, похожий на восковую маску, он наблюдал за разыгравшейся сценой, играя желваками на скулах.

— Что здесь происходит? — процедил он угрожающе тихо.

— Мы изобличаем воровку! — выкрикнула Анна, выпрямляясь и принимая гордый вид. — Татьяна украла мою фамильную брошь с изумрудом. Глафира видела, как она крутилась возле моей комнаты, а после что-то прятала.

Прасковья тем временем закончила потрошить сундук и взялась за постель. Но полу валялись мои вещи, только вот золота среди них не было. Экономка перетрясла каждую тряпку, везде просмотрела дважды и ничего не обнаружила.

— Ваше Сиятельство… — ошеломленно прошептала она, не скрывая облегчения. — Нет ничего. Можете сами убедиться.

— Как это нет? — возмутилась Анна и сама подлетела к сундуку, начиная по новой трепать мои вещи, даже заглянула в молитвенник. — Это она брошь украла! Глашка же видела! Подтверди!

Позеленевшая служанка испуганно икнула, с ошеломлением таращась на пустой сундук. Такой надежный и простой план трещал по швам.

— Так, когда именно ты меня видела? — повторила вопрос, обращаясь к Глафире. — Кто еще это может подтвердить? Я клянусь, что близко не подходила к покоям Ее Сиятельства и не воровала брошь. А вот ты часто крутишься вокруг барыни, сама хвастала, что новое платье от нее получила. Наверное, услужила хорошо.

— Так, на днях видела… — пробормотала девка, съеживаясь и вжимая голову в плечи. — Думала, что она…

— Довольно! — оборвал Дмитрий жалкий лепет, все его внимание было устремлено на невесту. — Анна, это переходит все границы. Сначала ты отправила мою служанку на грязные работы, где она получила травму и теперь не способна выполнять свои обязанности. Теперь, основываясь на показаниях другой крепостной девки, обвиняешь в преступлении, которое карается каторгой. Ради чего ты так стараешься ее извести?

— Неправда! Это она украла! Просто успела выкинуть или же спрятала где-то, — истерично выкрикнула графиня, нервно поправляя свой наряд и выбившиеся из прически волосы. — Пропала брошь моей матери. Александр мне этого не простит!

Анна взметнула юбками, направляясь к выходу. От резкого движения тяжелое золотое украшение, запутавшееся в кружевах, высвободилось и со звоном упало на пол, покатившись по дощатому полу прямо к ногам Дмитрия. Бриллианты засверкали в свете ламп, а крупный изумруд зловеще блеснул, словно насмехаясь над нами.