Глаза Ара невероятно сузились.

— Чёрный человек, — сплюнул Густаве.

Фигура склонила голову набок.

— Я настолько известен? Не знал, не знал.

Человек сделал небольшой шаг вперёд. В отблесках пламени он напоминал тень. Высокий, худой, тонкий. Любопытная деталь — капюшон лежал на его лице таким образом, что можно было увидеть только белёсые губы, но само лицо почти не было видно… И да — оно было чистым, без намёка на щетину. Острый и тонкий подбородок. Мёртвенно-бледная кожа.

Ар плавно переместился вперёд, загораживая собой спящее тело Борлоха, Скулы его играли желваками, а весь вид говорил о том, что этот воин готов сражаться.

— Повторю, не враг я тебе, Ар Сильдориан Густаве… — последовал глухой смешок.

— Не враг, говоришь, — бровь мужчины пошла вверх. — А вот у меня есть на этот счёт определённые подозрения. Или будешь отрицать, что это ты убил достопочтенного Вана Ганидзе? Да, «обещание дороже мер»?

Чёрный человек слегка шелохнулся. Ночной ветерок запутался в плаще незнакомца, от чего тот, словно чёрная дымка, волнительно затрепыхался. Густаве показалось, что незнакомец вовсе не человек, а скорее призрак какой-то. Он испугался, но вида не показал. Вспомнив охранную молитву, Густаве принялся взывать о защите бога от подобной нечисти.

Существо же вело себя совершенно непринуждённо, даже нагло.

— Значит, этот дурак испустил дух? Досадно, досадно… — хмыкнул он и покивал каким-то своим мыслям. — Впрочем, я думаю, человек, изменивший Короне, всё равно не прожил бы долго. Верно, карающая длань короля?

Густаве усмехнулся.

— Пытаешься отвести от себя вину? Зря, — едва-едва покачал головой. — И даже если Ван и был в чём-то виновен — он был моей добычей.

Фигура перекрестила руки в районе груди.

— Поверьте, достопочтенный Ар, я не имею никакого отношения к его смерти, заверяю вас.

Недоверие отобразилось на лице воина.

— Хо-о… значит, появление одержимой твари в Гелоне — не твоя работа? — с иронией поинтересовался он.

Чёрный человек вздохнул.

— Вы обвиняете меня в вещах, к которым я не имею никакого отношения.

Но как бы ни старался незнакомец, Густаве всё равно уловил в его голосе нотки фальши. Обмануть бывалого вояку не так-то и просто.

«Так я тебе и поверил, шкура», — зло подумал он. Вслух он сказал другое:

— О, то есть арест стеллинга был не частью плана?

Визави рассмеялся.

— Уели, признаю. Но, ррейха рёв, я всего лишь… партнёр… — последнее слово он произнёс неуверенно, точно бы пробуя на вкус. — Торговый партнёр, если так можно выразиться.

— И чем же, могу я поинтересоваться, вы торгуете? — с презрением молвил Густаве, продолжая как бы невзначай сменять положение, тем самым заняв более удобную позицию для атаки.

Борлох издал особенно громкий храп, из-за которого оба собеседника вздрогнули. Скрипнул костёр, надломив раскалённое полено. В воздух взвились ярко-рыжие мухи-искры.

— Услугами, услугами, достопочтенный Ар. Самыми разными услугами… — голос незнакомца лился мягко, вкрадчиво, словно мёд.

Ар замер, поражённый внезапным озарением.

— Наёмный убийца⁈ — лицо Густаве заледенело, а в душу залегло тяжёлое, липкое, дурное предчувствие.

Чёрный человек отрицательно махнул головой.

— Очень узкое и грубое определение моей деятельности. Скорее — я специалист по сбору сведений… — и, после некоторой паузы, — … и проникновению. Да, именно так.

— Ещё лучше, — фыркнул Сильдориан. — Шпион и вор.

— Вы понимаете, что своим недоверием ко мне вы делаете наш разговор неэффективным? — он громко вздохнул. — Я ведь пришёл к вам с ценным предложением. Можно даже сказать, единственном в своём роде…

Миг и остриё меча упиралось в горло незнакомца. Таким образом прервав того на полуслове, Ар процедил сквозь зубы:

— Ты испытываешь моё терпение, падаль. Я не собираюсь заключать с нечистью никаких договоров.

Губы Чёрного человека растянулись в гадкой улыбке. Он словно бы и не заметил того, что находится на волосок от смерти.

— Хо-о… даже если я вам скажу, что знаю, где искать того «проклятого стеллинга»?

Буквально на миг на лице Ара промелькнуло сомнение.

— Нет. Я видел, до чего довела дружба с тобой Вана… — Густаве сузил глаза. — И что-то мне говорит, что по тебе плачут костёр и петля, тварь.

Незнакомец, не делая резких движений, медленно вознёс руки к небу, изрекая с досадой:

— О, боги, вразумите этого несчастного. Сильдориан, ваше недоверие вас когда-нибудь погубит. Хорошо, я предоставлю вам небольшой аванс, совершенно бесплатно, а вы уже решите, будете ли дальше со мной работать, или…

Договорить ночной гость не успел. Был бы он человеком, то сейчас бы падал наземь с рассечённым горлом. Но нет, эта тварь необъяснимым образом растворилась, и меч Густаве рассёк лишь дымку.

— Эй, это было опасно.

Густаве не поверил своим глазам — Мерзавец стоял на острие его клинка и нагло ухмылялся. При этом веса его воин совершенно не ощущал, словно там и нет никого.

«Точно призрак»! — подумал Густаве и нанёс серию сокрушительных ударов, подкрепляя своё оружие силой молитвы.

…но меч вновь рассёк лишь воздух. Тень взметнулась и, глумливо смеясь, материализовалась чуть правее, у самого костра.

«Что он за тварь?.. — пронеслось в голове Густаве. — Во всяком случае, теперь мне понятно, кто смог убить Вана средь бела дня…»

— Ар, мы же оба — весьма занятые и благоразумные… люди, — льстиво улыбаясь, сложил он на груди ладони, — а вы здесь балаган устроили, железкой своей машете…

Густаве не мог не обратить внимание, что слово «люди» незнакомец произнёс после некоторой паузы, будто бы через силу выдавил.

— Я думал, вы гораздо терпеливее и общительней… — продолжал незнакомец, сделав шаг в сторону Борлоха. — Но теперь я вижу, что вы просто сорвавшийся с цепи ррейх.

Густаве повёл плечом, не сводя глаз с врага. Движения воина были тихими, плавными, опасными. Шаг — удар… и снова в пустоту. Сердце Густаве колотилось с неистовой силой. Нет, он ничуть не устал и даже не боялся. Скорее это азарт взыграл в его венах и жажда победить нечисть.

— Мне кажется, я чётко обозначил мою позицию, не так ли? — Густаве облизнул пересохшие губы, ища глазами, где эта тварь вновь появилась.

Гость образовался на окраине полянки, у ствола надломленного дерева.

— Что ж, я понял, — ответил он со вздохом. — Ничего не поделаешь. А жаль, да, очень жаль. Вы многое потеряли, Ар, — картинно поклонился и исчез, словно и не было никого.

Лишь удаляющееся хлопанье крыльев и хриплое «Кра» раздалось во мраке ночного леса.

Густаве ещё какое-то время вертел головой по сторонам, ожидая подвоха, но всё его чутьё говорило — гость действительно покинул стоянку. Лишь ближе к рассвету он позволил себе выдохнуть и расслабиться. Его рука сама собой легла на пояс, в котором покоился амулет-компас. Внезапно ощутил, что тот горячий. Мгновенно выхватил его, раскрыл. Стрелка вращалась, как сумасшедшая.

— Что здесь творится, ррейх разорви?

Борлох сладко всхрапнул, причмокнув пухлыми губами, и, перевернувшись на бок, сгрёб под себя мешок с продовольствием. Небо над могучим лесом заметно посветлело, обретая розовые тона. Защебетали утренние птички.

Будни Челмедведололи, день второй.

— Ого… интересно девки пляшут, — произнёс я после того, как первый шок прошёл. И было, отчего, надо сказать.

Седьмая, которая стояла надо мной, цыкнула языком.

— Ужасно, Трина. Твоя физическая форма никуда не годится, даже сравнить не с чем.

Я ей показал язык. Та показала мне в ответ кулак.

— Мне есть, с чем сравнивать.

— Э?.. — Семёрка удивлённо дёрнула ушами.

А я в полном… м. Удовлетворении, что ли? Как бы то ни было, я с довольной моськой сидел на шпагате. Угу, на нём родном. Вот никогда бы не подумал, а классно, однако.

В той жизни гибкость у меня если и была, то во времена далёкого детства. Ну, что сказать? Гимнастом я не был, да спортсменом, по сути, тоже. Так, в институтские времена плохонько плавал в бассейне. И да, плохо — это в сравнении с настоящими пловцами. Но не о том речь!

А начиналось всё так грустно и плохо: меня подняли, окатив холодной водой (Семёрка, сволочь! Такой сон испортила! В нём я уже почти зажал Аску в угол!), после чего в принудительном порядке заставили заниматься зарядкой. Побегать, попрыгать, наклониться, присесть… Выносливости, конечно, маловато. Выдыхаюсь на раз. Но интерес потихоньку стал просыпаться, особенно когда я увидел результаты.

И вот сейчас под мои вопли и категорическое несогласие Семёрочка посадила меня на шпагат. Сначала, конечно, я подумал, что она в эдакой грубой манере пытается отделить мои ноги от тела. Но, когда сел…

Странное чувство. Вообще, тельце у меня очень гибкое, я убедился сегодня. На зависть просто.

Разминка окончена!

Получено 3 очка опыта.

Вчера мне, кстати, за мои страдания выдали половинную награду — 5 очков опыта. Итого…

…

Уровень (2) — 19/51 Оп

…

Как говорится, печально, но однозначно лучше, чем было.

Семёрка что-то пробурчала себе под нос, после чего хлопнула в ладоши.

— Ладно, Трина! На этом разминка окончена. Вставай.

— А можно я так ещё посижу? — невинно поинтересовался я, дёрнув ушами.

Последние, кстати, я так пока и не выучился контролировать, несмотря на все попытки. Те всё равно в наглую продолжали жить своей жизнью, стоило на секунду отвлечься. Вот как сейчас!

— А… тебе понравилось так сидеть? — с недоумением на лице спросила сестрица.

— Угу, — кивнул я с довольной рожей.

Меня окинули взглядом, полным подозрения. Обошли со всех сторон. Ноздри Семёрки шумно втянули воздух.

— Трина, ты странная.

— Чем же?

Та промолчала. Тряхнула головой.

— Ладно, насиделась? Пошли, будем учить тебя стрельбе из лука, — и тут же добавила тихонько, — может, из неё и получится толк…

Солнце светило высоко, опаляя землю своим безжалостным светом. Совершенно безжалостным. Настолько безжалостным… короче, парило. Дышать было нечем, по лицу и телу катились каскады пота, а я, хрипя, как загнанная лошадь, пытался натянуть тетиву на лук. Кряхтел, корячился, пыхтел, рычал, кусал до боли губы и злостно сквернословил, но согнуть батькин лук и накинуть петельку смог лишь чудом. Так мне показалось в тот миг, потому, что я просто соскользнул и завалился на него всем телом. Как не сломал — сам не знаю. Седьмая наблюдала за моими потугами с ироничной ухмылкой на устах первые пять минут, примерно. Вскоре ей это надоело, и, будучи уверенной, что сегодня я лук так и не приведу в боевую готовность, она попросту развалилась на травке, блаженно подставив моську солнышку.

— Готово, — прохрипел я, отдуваясь и вытирая лицо рукавом рубахи от пота и прилипшей прелой листвы.

Семёрка уселась, таращась то на меня, то на лук. Из приоткрытого рта вывалилась травинка, которую та до этого держала в зубах. Похлопав глазюками и почесав затылок, она хмыкнула.

— Что ж, тогда пойдём стрелять.

Умоляющим взглядом я одарил свою сестрицу, мысленно проклиная все эти тренировки.

— Какая стрельба-то, ё-моё. Ну Семёрочка, я же ща даже поссать не смогу, не то что стрелять, а?

Руки и правда дрожали, как после запоя или недельной игры в Тохоту.

Да, я говорил, что до этого мне пытались в грубой форме отделить конечности? Я ошибался! Пальцы невероятно болели. Кисти ныли. Но ещё хуже чувствовали себя локоть и плечо правой руки. А про поясницу я и вовсе помолчу — туда давно уже воткнули раскалённый кол и только периодически прокручивают. Вы знали, что при обучении стрелять из лука болят даже ноги? Нет? Я вот тоже раньше не знал. Не помню, где читал, но читал, что этому ремеслу нормальные люди учатся с раннего детства и постепенно достигают мастерства. Но, судя по всему, стеллинги — не нормальные люди и думают, что лучником можно стать за неделю. Или можно? Видимо я чего-то не знаю… И несмотря на все мои страдания стрелы у меня… не летели. Вернее летели, но так скромно и плохо… Лягушка прыгнет и то дальше да ровнее.

— Трина, ну кто так стреляет⁈ Кхаротх-оттар!

Или:

— Трина, ты меня убить хотела, Кахаторх-оттар! Кто тебя так стрелять учил⁈

После того как я ответил «Ты», мне влепили мощный вразумительный подзатыльник.

Странно, конечно, у меня обучение проходит: мне показали стойку, несколько раз продемонстрировали принцип, указали на мишень в виде полутораметрового круга с белыми и красными полосами и принялись всячески обзывать и бранно выражаться. По мнению сестрицы, я должен был в одно мгновение превратиться в Леголаса и утыкать ту стрелами, как ежа.

Только вот у Системы было иное мнение:

Внимание! Вам предлагают изучить малый навык «Стеллингская стрельба из лука» (0/9). Требования: Тело — 3, Познание — 5, Дух — 9.

Внимание! Вы частично соответствуете требованиям. Обучение навыка/его развитие замедлены на 66%

…знаете, у меня нет никаких матерных слов. В том плане, что они закончились уже час назад. Я немного привык к той нелёгкой мысли, что изготовление стрел у Стеллингов каким-то чёртом завязано на Дух. Ладно, хрен с ними. Но стрельба из лука… О, Кхаротх-оттар, равва-рейх-Кхаротх!

Эти пассажи, кстати, я услышал из уст Семёрки, когда у меня наконец-то получился боле-менее нормальный выстрел, но стрела нашла себе иную мишень. Не виноват я, честное слово, ну не целился я в ляжку Семёрки. Благо хоть стрелы мне выдали с тупым наконечником.

Впервые на моей памяти Система не справилась с переводом, выдав мне оригинал. Потом, после того, как я, бегая от разъярённой сестрицы, пробафавшись отчаянием (оно, когда я увидел её взгляд, разом подскочило аж до десятки), влетел на дерево, сбрасывая оттуда шишки в качестве последнего средства самообороны (хм, а откуда на берёзокаштанах шишки? Да ещё такие мощные, как бомбочки), Система, внезапно, вывалила на меня примерный перевод тирады.

Звучало оно так: «Твою мать, мать, тебя, трепать, через колено, трубой, драконом, медведем, налетел!». Короче, абракадабра была жуткая. Но добило меня не это:

Внимание! Вам предлагается изучить малый навык «Стеллингский матерный» 0/9. Требования: Дух — 3, Ум — 5.

Навык изучен.

ШТА⁈

Обнаружен более приоритетный навык Красноречие малое (0/9). Произведено слияние.

Навык Красноречие повышен в уровнях! Новое значение: малый, 2/9.

Это, кстати, было первое повышение навыка на моей памяти. С чем бы это сравнить?.. Повышение навыка, да ещё так резко, чем-то напомнило озарение, которое со мной случилось в библиотеке. Только оно было более… продолжительным, что ли? Функциональным?

Будто бы… я много-много часов подряд провёл в чатиках и форумах Стеллингов (если бы они у них были), оттачивая искусство словесного поединка. То есть троллинга. М… мне просто было не с чем сравнивать, поймите!

А вот опыт троллинга и его эволюцию я очень хорошо запомнил. Сначала ты просто кидаешь туповатые шутки, на которые ведётся только народ недалёкого ума. Потом, получив шишки от более опытных юзеров, ты заучиваешь матчасть, осваиваешь провокацию, набегание, кидание пруфов, сброс сажи и постепенно от толстющего тролля переходишь к троллю потоньше. Да! Тролли, когда матереют, не толстеют — они худеют, вот такие мы удивительные создания!

Кхем, но я отвлёкся. И вот что-то подобное, как несколько лет, прожитых в одну секунду, и произошло со мной. И потому вместо каштаноберёзовой шишки я, придя в себя, бросил:

— Да чтоб твою бабушку да через Орион, Равва-ррейх, Оттар-кхаротх да с Прапредком в макдаке!

После этого мир в моих глазах внезапно потух (за потемнение мира отвечала пятка Семёрки). Придя в себя, я потом ещё долго не мог понять, почему я произнёс именно эту фразу… А сестрица, очень злая и надутая, под угрозой повторения тренировки Воды (то есть утыкивания меня как подушечки для иголок), велела не повторять эту фразу. Никогда и нигде.

Как упоминалось ранее, я человек понятливый. И можешь теперь убрать от моего горла свой ножичек, а, Семёрочка? Мы же это… две сестрички. А что папе потом говорить станешь, если нечаянно меня прирежешь⁈

Позже выяснилось, что ставить этого странного «Кхаротха» и «Прапредка» вместе — жуткое кощунство и святотатство. И узнай папаня об этой выходке — сам шею скрутит. Сжалившись, моя теперешняя наставница разъяснила, что Кхаротх — древний мифологический противник Прапредка. Ясное дело, стеллингский Пробатька надавал ему люлей, но и сам так просто не отделался, а от ран впал в спячку, которая продолжается и поныне.

М. Короче, по местным меркам моя фраза — как малый петровский загиб. Мозги ещё не прошли весь маршрут, а кулаки так и чешутся отпиздить. Получил я, кстати, так сильно даже не за это, а за макдак, который Система Семёрке перевела как «место нечистого убиения курей и свиней». В общем, то ли Система глюкнулась, то ли на переводе у неё сидит тот ещё юморист. У, моя башка, Петросян хренов!

Но это всё было раньше. А теперь я, осатанелый, усталый, злой и жутко голодный наконец-то отпустил тетиву и выпустил стрелу. Та… ну, хотя бы летела — уже прогресс. Летела мимо — досадное упущение. Но хоть не в Семёрку. Та, на всякий пожарный, теперь стояла за моей спиной.

— Сносно, Трина, — холодно произнесла Семь-чан, не менее усталая и злая, чем я.

И да, помните, у меня в запаске оставалось очко характеристик, которое Система выдала за мои заслуги ранее? Так вот. Подумав (и подумав хорошенько), я его всё же решил забросить в Дух — а то, учитывая, как его с меня требуют…

Подспудно ожидал того, что меня вывернет наизнанку, разорвёт на части, дух вылетит из тела, да… в общем, похожего эффекта, как когда я закинул в Тело. К моему удивлению (и радости) всё прошло как-то… буднично, что ли?

Просто раз — и от меня расходится небольшая волна ветра (Семёрка при этом вздрогнула и опять посмотрела на меня как Ленин на буржуазию).

Я, не веря в произошедшее, ещё раз слазил в параметры.

…

Дух — 4

…

И вот хотя само повышение было незначительным, но эффект от него очень даже впечатлил. И пусть мне не хватало опыта, мышечной памяти, понимания, мозолей на пальцах (тетива острая, тварь! Натирает и через перчатку), но появилось некое внутреннее… интуитивное чувство того, что от меня требуется.

Как я помню из справки, Дух очень сильно связан с интуицией. Может, стеллинги как-то на ней выезжают?

Получено очко опыта.

Серьёзно⁈

— Может, хватит на сегодня, а, — твёрдо глядя, не спрашивая, а скорее утверждая, заявил я.

Ухи сестрицы дёрнулись и прижались к голове. Она кивнула.

— Пожалуй. Иди пока сполоснись в ручье, — махнула рукой в его сторону, — я займусь обедом.

Во как! И что я раньше не додумался рот открыть? Интуиция…

Ручей был… ну, скромный. До реки вообще не тянул. Но и назвать его «струйкой» тоже не получалось. Вода едва-едва доходила до колена — утонуть в такой воде было можно, хоть и сложно. Но в остальном — даже особо не поплаваешь.

Его достоинства, однако — тёплый и чистый. Признаться честно, я такой чистой и прозрачной воды не припомню уже… давно, короче. Заодно смог ещё раз посмотреть на своё отражение.

Висящие комьями и струями жёлтые волосы, серые от грязи и пыли (пару раз меня поваляли за тренировку). Худое, невысокое, тщедушное тельце, особенно если сравнивать с моим прошлым, весом под сотню кг. И главная досада — никаких признаков пола. Печаль вселенского масштаба. А в остальном… как бы мне это ни было стыдно признавать, но новое тело всё же было гораздо симпатичнее прошлого, как ни крути. Встал в позу культуриста, глядя на косое отражение, и прыснул от смеха. Мдя… мышечную массу нагонять надо, прямо жизненно необходимо. Представил себя с женской грудью и вновь захихикал — не, это точно не моё. Взглянул чуть ниже пояса — сердце тоскливо сжалось. С полом-то я уверен, — одно только пугает, с моим везением Прапредок может ведь и свинью подложить. Я печально улыбнулся сам себе и провёл ладонью по отражению, как бы стирая его с водной поверхности.

Ладно, давайте отмываться, что ли?

Размешивая кашицу в котелке, Седьмая напряжённо размышляла. И хотя она что-то такое подозревала, но когда отец наказал (втайне, разумеется), следить за младшенькой, как за беременной самкой раввы… Какая-то неясная мысль, до того гулявшая на самых задворках сознания, окончательно оформилась.

Тринаверсе — странная.

Вообще, как помнилось, она всегда была немного… с приветом, что ли. Её всегда преследовали какие-то странные сны, да и говорила она иногда так, словно бы её обнял Прапредок.

Седьмая недолюбливала свою младшую сестру, но эта нелюбовь была чем-то… естественным, обычным в их семье. Ведь отец у них один. А их, бестолковых и доставучих — тринадцать. Уже с раннего возраста каждая (кроме, пожалуй, самой Трины), смогла уяснить: хочешь любви — умей вертеться, будь лучше, порадуй папу.

Поэтому ничего удивительного, что… вечная потеряшка, которая часто болела, попадала в переделки, неприятности, да и вообще была магнитом для всего дурного, вызывала у сестёр такую лютую зависть, ведь отец, хоть и ругал её, но всё же уделял той больше своего внимания и заботы, а это злило.

Но лично у Фенсе был ещё один повод для обиды — перед началом своего испытания Шести путей она получила… предсказание-предостережение от Трины о том, что завалится, и что ей лучше отказаться от испытания на три года, чтобы сдать то успешно. Она не решилась поверить сестре тогда. Потому что… она же не может завалиться, верно? Лучшая вольная охотница на континенте?.. Вы смеё…

К сожалению, малышка Трина иногда говорила вещи, которые сбывались. За это её не любили ещё больше — потому что в большинстве случаев это оказывались неприятности.

Седьмая рвала жилы, Седьмая старалась, Седьмая получала раны и переломы (правда, они были на её совести — Хат’ер-кат, всё же, не настолько зверь), и… ей оставалось всего два испытания — Смерти и Змеи. И вот на последнем её и постигла неудача.

Змея — невероятно мудрое создание. И именно мудрости ей не хватило. Ей! Лучшему вольному стрелку! О, Прапредок, как же над ней смеялись проклятые Восьмая, Десятая и Третья! Ей хотелось со стыда провалиться!

Трина, которая подошла посочувствовать, тогда получила по морде.

…Седьмой было за тот случай… стыдно. Немного. Но нечего лезть, когда стеллинг в расстроенных чувствах!

И потому теперешняя Трина (в которой от прежней — чуть меньше, чем ничего), которая с такой лёгкостью и грацией прошла Змею… Да ещё и ускользнула от неё! Заставила лучшую охотницу рыскать по пещерам как ищейку! УБЬЮ!

Усилием воли Седьмая загнала эмоции вглубь. Не без труда. Поварёшка в её руке жалобно хрустнула. Но выдержала натиск — уцелела.

Да. Эта версия Трины, вернувшаяся из застенков людской тюрьмы, была гораздо хуже и страннее, чем предыдущая. Безумные слова и речи, которые, по некоторым предположениям, едва ли понимает она сама… Неумение и непонимание элементарных вещей… Правда, последним и «старая» Трина грешила. Но центральное различие между той и этой версией… Трина была скромной. Скромной и тихой, очень хорошо знающей своё место. Эта же… наглая тварь!

И ведь говорит о себе в мужском (неслыханно!) роде, ведёт себя как наглый ррейх в таверне! А это просто безумие с её стороны, и то, что отец закрывает на это глаза, вообще в голове не укладывается. Стеллинги, по природе своей, очень чтут старые устои и традиции, но всё же есть некоторые изменения, связанные с плотным соседством людей. Когда-то давно юные стеллинги звались ино стелла — никакой стеллинг. Иначе говоря, не имеющий половой принадлежности. Но нашлись те, которые обозначение «никакой» перевели как никчёмный. Вот и получается, что все молодые стеллинги — никчёмные? Старейшины посоветовались и решили, что до определения пола молодняк будет зваться меж собой сёстрами.

И получается, что эта выскочка сама себе нарекла половую принадлежность⁈ Безумие! Она точно повредилась умом в темнице…

— Буль-буль-буль! — донеслось от ручья.

Седьмая вздрогнула. Её веко дёрнулось. Вместе с ушами.

Трина развлекалась в неглубоком ручье тем, что барахталась и изображала фонтанчик. Пыталась ловить руками рыбу. Семёрка ошалела от увиденного. Она закатила глаза, взывая:

— О, Прапредок великий, вразуми это дитя…

Да, вот только впавшей в детство Тринадцатой ей не хватало для полного счастья.

* * *

Борлох трясущимися мокрыми руками заряжал арбалет. Его лоб сверкал на солнце, как блюдце, от обильно выступившего холодного пота.

— Вашество… а может, нам в другую сторону?

Ослик топтался под наездником, норовя того скинуть и дать дёру.

Густаве чуть повернул голову назад.

— Не вижу проблемы, Борлох.

Толстяк нервно икнул.

Дорогу им преградило стадо кабанов — варшанов. Про последних достаточно знать, что размером они с хорошую лошадь, а некоторые и того больше. С острыми клыками, свирепым нравом, а уж какой толщины у них шкура… у иных, говорят, меч вязнет в сале.

И вот сейчас один такой особо крупный и свирепый экземпляр встал прямо перед ними. Рыл копытом землю, готовясь напасть. Явно вожак. Позади его семья.

Что само по себе факт примечательный — эти свинюшки с насиженных мест просто так не срываются. Страху на них даже ррейх едва ли может нагнать, но эти явно мигрировали, причём очень спешили и были чем-то не на шутку взволнованы. А это в свою очередь означало, что в лесу что-то происходит. И это что-то, судя по показаниям компаса — искомая полутварь. Кто ещё мог потревожить древний лес? Или же это проделки того колдуна — Чёрного человека? С недавних пор, Ар мечтал пустить кишки обоим.

Здоровенный щетинистый кабан-секач опустил лобастую голову к земле, коснувшись опалой листвы метровыми клыками. От его дыханья лесной ковёр разлетался в стороны, обнажая сырую землю. Борлах бормотал слова молитвы. Осёл, поняв, что ему не сбежать, замер статуей. Видимо решил таким образом спрятаться.

Ар ощущал пьянящее предвкушение достойной схватки. Обнажив меч, он спешился. Коню в этом бою точно не выжить, так зачем зря губить скотину — мысленно рассуждал Густаве, передавая поводья своему помощнику и вытягивая и его меч тоже.

Варшан издал свирепый рык. Мотнув головой, он швырнул в человека увесистый пласт дёрна.

— Тебе бы канавы рыть для городского стока, — задорно или даже безумно рассмеялся Густаве, грациозно закручивая мельницу в два клинка.

В воздухе повисло напряжение…