Пока Мэли заваривала чай, Экс отдал ей то, что она ему заказывала, а также кучу других вещей, которые он собрал за последние несколько месяцев, включая когти с ног конг коя – все еще свежие, к слову. Старая ведьма наконец-то нашла свои очки и, протерев, надела их.

– А, Экс, мальчик мой. – Она пару раз моргнула. Линзы в три раза увеличивали ее зрачки. Она ухмыльнулась. – Хвала дэвам, что ты все еще такой же симпатичный, как я помню. Но тебе надо бы что-то сделать с этим шрамом.

– Он мне нравится. Другие охотники из-за него относятся ко мне серьезней. – Он снял плащ и накинул его на чучело барсука возле кушетки, где мирно спала Аринья. Страшновато спать рядом с такой штукой. Оставалось надеяться, что она не испугается, когда проснется. На всякий случай он сдвинул плащ так, чтобы закрывал чучелу морду.

– Пфф. Будто эти головорезы способны хоть к чему-то относиться серьезней… Лучше расскажи, как ты повстречал эту красавицу.

Засмущавшись, что его поймали за созерцанием новоявленной матери, Экс быстро подошел к столу и плюхнулся на стул напротив Мэли, где его еще ждала кружка горячего чая. Усмехнувшись, старая ведьма принялась разбирать принесенную им добычу, сверяясь с какой-то старой пыльной книжкой, которая не пострадала от огня.

– Мы встретились в той захолустной деревушке у Длинной дороги, – ответил Экс. – Она надрала зад кучке мордоворотов, которые меня избивали.

– Экс! – Мэли тут же прекратила разбирать вещи и закатила ему оплеуху. – Я же просила не ввязываться в драки!

– Так я и не первый начал! – Он попытался защититься от ее длинных тонких рук, но она была быстрее. – Все, я к тебе больше захаживать не буду, старая ты карга. Ты больно часто руки распускаешь.

К своему неудовольствию, он заметил, что она отложила в сторону когти с ног конг коя.

– Эй, а что насчет этого? Они еще свежие.

Цокнув языком, Мэли покачала головой.

– Красивые, да только мне не по карману.

Вздохнув, он чуть ли не сдулся. Он уже подумывал пропустить встречу охотников, чтобы избежать позора полного провала. Усмешка Мэли превратилась в ухмылку.

– Ну так что… это ты папаша?

– Что? Нет! Я же говорил, что повстречал ее всего пару часов тому назад. Та деревня, к слову, совсем уже в дерьмо скатилась. Старейшина меня нагрел и пытался подсунуть мне девку. Ты же с этими людьми не водишь дел?

– Ты тему-то не меняй, мальчик. Сколько тебе лет? Не поверю, что ты способен устоять перед такой красавицей. Во имя дэвов, посмотри на нее. Красотка же! Ты явно не в первый раз прикасался к ее…

– Бабуля! – Экс воззрился на хихикающую старую извращенку. – Поверь мне, я бы запомнил.

Он не понимал, с чего Мэли надумала, что он какой-то там бабник, который спит с каждой встречной, словно коллекцию собирает, но она уцепилась за эту тему. Ему подобное подтрунивание было не по душе, особенно если делалось это при Аринье, даже если она спала.

Мэли сдавленно хихикнула, качая головой:

– У вас, охотников, совершенно нет чувства юмора.

Экс лениво помешивал свой чай, глядя на кружащиеся чаинки. С ним раньше не случалось ничего подобного. На пути он встречал людей, да, и иногда они даже вместе сидели у костра или распивали бутылку. Но такое случалось не часто. Бывали места в старом королевстве, где охотников все еще почитали, но по таким путям ходили разве что ветераны.

Здесь же от традиций отступали все дальше и дальше в пользу «прогресса». Король хотел больше дорог, больше городов, больше храмов, больше налогов… и по мере того как духи уходили все дальше, вместе с ними уходило и уважение со стороны населения.

– Куда ты ее везешь? – спросила Мэли, глядя в свете свечи на отрезанное крыло ледяной летучей мыши, на коже которого поблескивали крохотные кристаллики.

Сначала Экс даже не понял вопроса. В ответ на его смущенное молчание Мэли ткнула пальцем в сторону Ариньи.

– Никуда я ее не везу. Она мне заплатила, чтобы я доставил ее сюда, и все. После этого я отправлюсь на болота Дзинбури.

– А зачем тебе туда? – Мэли сурово глянула на него, а затем, к его неудовольствию, положила крыло летучей мыши обратно в тряпочку, завернула его и отложила в сторону. А он ведь надеялся, что она возьмет его. Затем она перешла к холодному мешку, в котором находились шкурки пламенных гекконов. Горячие шкурки она разбирала при помощи палочек.

– Шар-Ала. – Экс ожидал, что это ее впечатлит, но нет. – Он там. Я знаю.

– Все еще гоняешься за этим фи, хм.

– Это не просто фи! – Он резко выпрямился. – Шар-Ала – легенда.

– Говоришь так, будто бы я этого не знаю. Мальчик мой, я живу достаточно долго, чтобы помнить, как люди спать не ложились, пока не закроют окна ставнями, чтоб он свои змеиные лапы внутрь не засунул. Не то чтобы это помогало. Но о нем уже ничего не слышно много десятилетий. Куда дольше, чем ты живешь.

– Я и так знаю, старуха. Ты мне об этом говоришь каждый раз, – проворчал Экс. – Все мне об этом говорят.

Мэли перешла от шкурок гекконов к кучке различных органов духов, запакованных в вощеную бумагу.

– Почему ты хочешь его убить?

– Он – Истинный Демон. Если я принесу его в гильдию, я получу знак убийцы Истинного Демона. – Экс показал свободный участок на предплечье, куда нанесли бы татуировку сак янт.

– И все? – Мэли фыркнула. – Сотни фи людям жизнь портят. – Для пущего эффекта она ткнула на знаки на его другой руке. – А об этом демоне за десятки лет ни слуху ни духу, но ты его хочешь убить трофея ради?

Он не знал, как на это ответить, так что просто пожал плечами и отхлебнул чая.

– И что теперь? Мне что, не показывать гильдии, насколько я хорош?

– А тебе и не надо этого делать. Ты и без этого прекрасно справляешься. Вот, видишь? – Мэли подняла кусок потрошков фи. – Идеальная вырезка. Ничего зря не обрезано.

– Так-то оно может и так, но если ты не заметила, мне, считай, ни хрена не платят. Мне даже не хватит на взнос в гильдию в этом месяце. – Он обхватил голову руками. – К тому же не хочу я быть просто убийцей мелких призраков, который продает требуху злобным ведьмам и получает плату свиной похлебкой. Настоящие убийцы демонов ценятся. Им много платят!

Кажется, ее это все равно не впечатлило.

– Ты же знаешь, что в гильдии остались в живых всего трое убийц Истинных Демонов? Когда я убью Шар-Ала, я стану четвертым и самым молодым.

– Если тебя это обрадует… – сказала Мэли. – Но что-то мне подсказывает, что все не так просто, верно?

Приняв мрачное молчание Экса за подтверждение своих слов, она мягко улыбнулась и отложила потроха в сторону.

* * *

Экс надеялся, что Мэли закончит с выбором товаров и он отправится в путь, но она то клевала носом, то резко просыпалась, всхрапывая. Она потребовала, чтобы он остался до утра, при этом глянув на него таким древним взглядом, что любой, кому было меньше ста лет, тут же устыдился бы и покорился. До рассвета оставалось всего несколько часов, так что не так страшно будет задержаться.

Мэли устроилась в небольшом гнездышке из подушек рядом с Мару, а Экс отправился искупаться в озере, обдумывая ее слова.

В глубинах кружились духи – существа, которых люди ни разу не видели. Мэли жила здесь не просто так. Она использовала старую низшую магию, связанную с землей. Но те, кто пользовался низшей магией, не могли входить в Вечносущее и общаться с этими существами так, как это делали охотники. Впрочем, духов не стоило тревожить пустой болтовни ради, и он чувствовал, что они не особо хотели, чтобы их тревожили.

И ведьмы, и охотники одинаково не любили новую магию – она была слабой и контролировалась правительством, будучи продуктом королевских реформ. Публично король вроде как обрел некое просветление, но многие полагали, что это было лишь прикрытием для реальных его мотивов – причиной тому было давление внешних сил, все более заинтересованных в том, чтобы закрепиться в Сайораме, наладить торговлю и обрести влияние.

Вне зависимости от политической подоплеки, по приказу короля запрещалось все больше и больше ритуалов, ибо они были проявлениями «варварства и невежества». Святилища сносились и заменялись храмами с так называемой «просвещенной» архитектурой. Следуя по стопам предыдущего короля, он продолжал расширять сеть дорог, вырубая леса, осушая болота и загоняя духов все дальше и дальше на Дикий Север.

Большинство провинций подчинились королевской воле, но поселения Неуемных дождей отказались вырубать свои самые священные леса, где до сих пор поклонялись духам. Подобное неповиновение привело к непоступлению налогов и открытому восстанию. И хотя они сражались яростно, в конце все же пали перед мощью короны.

Экс плыл на спине и смотрел на звезды, пытаясь представить, каким мир был раньше. Другие охотники рассказывали, что некогда в королевстве они были в почете – тогда заказы от короны позволяли им жить сыто, а их деяния воспевались на улицах. Но все меняется. Кто-то поговаривал, что и само их ремесло долго не протянет.

Некоторые и вовсе шептались, что Экс может оказаться последним из них. Последним охотником на фи.

Он позволил себе погрузиться под воду на некоторое время, пока луна не растворилась в воде колеблющимся светом.

В гильдии часто говорили об Истинных Демонах, особенно о тех, которых все охотники стремились уничтожить, но найти так и не смогли. Шар-Ала был одним из таких фи, но настолько старым и хитрым, что все уже предположили, что он давно покинул Сайорам. Рассказы о темных делах этой твари завораживали Экса куда больше, чем деяния других демонов. Много веков назад Шар-Ала был правителем давно уже уничтоженного королевства на севере. Он был злым и жестоким человеком, который пытал своих подданных за любую попытку неповиновения. Поговаривали, что он приказывал похищать своих противников по ночам, возвращая их семьям уже изуродованными, ослепленными, а то и вовсе мертвыми.

Но насчет его смерти предания твердили разное. Кто-то говорил, что его опоила и утопила одна из жен. Другие рассказывали, что он сошел с ума и сжег сам себя во дворце. Так или иначе, после множества перерождений в образе голодного фи, он так и не достиг добродетели, приняв тьму и став настоящим кошмаром, вошедшим в легенды.

Во время первой охоты в болотах Экс и Пес мельком заметили тень Шар-Алы и последовали за ним в глубокую пещеру. Охотнику не пристало бояться тьмы, но находиться под землей – это другое. Такое Экс ненавидел. До тошноты. Он ненавидел охотиться на фи, которые устраивали свое логово в какой-нибудь дыре. Но это был Шар-Ала, так что пришлось сделать исключение.

К несчастью, это оказалось логово таула, где Экс и заработал себе шрам на лбу. Таул был никчемным фи, получеловеком, который превратился в чудовище после нескольких провальных попыток провести некромантский ритуал. С него ничего полезного не удалось добыть, даже крови духа.

Однако в его логове было несколько вещиц, которые он наверняка добыл или украл из поселения неподалеку, а также, что важно, там лежали кости пропавших селян. Возвращение подобных вещей всегда ценилось.

Но в одной из книжек таула, в записях, сделанных до того, как он сошел с ума, Экс вычитал очень ценную информацию. Таул призвал Шар-Алу и попытался привязать его к этой территории. Судя по всему, он полагал, что из демона получится отличный сторожевой пес. И конечно же, задумка эта вышла некроманту боком.

Стоило сказать, что частично сотворенное таулом заклинание все же сработало. Пускай Шар-Ала мог появиться где угодно, ритуал частично привязал его к болотам. Но только на те три ночи, когда проводился ритуал.

И Истинный Демон возвращался на три дня каждые три месяца. И в прошлом году Экс каждый раз приходил туда за ним.

Все охотники, включая мастера Сеуа, говорили ему, что это бессмысленная затея. Пустая трата времени, он вместо этого мог бы себе на жизнь заработать. Экс выбрался из воды и обтерся, затем уселся на каменистом берегу и какое-то время помедитировал – не бросить ли уже эту идею.

Когда небеса окрасились в тускло-голубой цвет, предвещая рассвет, Экс уже стоял возле дремавших лошадей, проверяя снаряжение и пересчитывая содержимое своего кошелька. Он тяжело вздохнул. Другие охотники способны были оплатить взнос. Он не понимал, что же он делает не так. Может, дорогу не ту выбрал – тут жили разве что деревенские скряги да ведьмы без гроша за душой. Прошло уже больше года, так что он полагал, что мог бы попросить другое назначение, но так он не попадет на болота в нужный момент.

Он вынул свою маску из сумки и провел пальцами по резным деталям, изображенным на цельном лакированном куске дерева, между двумя частями которого был проложен тонкий стальной лист. Отверстий для глаз не было. Маска была священным ритуалом – получить ее можно было лишь после того, когда охотник убивал своего первого фи в одиночку. До этого они носили маски без всяких отличий, украшенные лишь символом гильдии. По словам мастера Сеуа, это позволяло фи понять, что у них есть шанс. Забавно, что охотники всеми силами старались каждое испытание в гильдии сделать как можно более смертельным и потом еще задавались вопросом, с чего же новичков было так мало.

Маски изготовлял вручную один конкретный мастер своего дела, бывший охотник. Эксу говорили, что во время процесса вырезания и покраски он оставался в Трансе вплоть до нескольких дней без еды, воды и отдыха, покуда души Первых Охотников направляли его руку. Когда он понимал, как именно фи будут видеть нового охотника, он принимался за работу.

Когда он создавал маску мастера Сеуа, то видел синего тигра на вершине горы – маска и имя отражали это видение.

Экс не знал, шутил ли он или нет, но мастер Сеуа рассказывал, что когда ремесленник изготавливал его маску, он видел Эксарам, одну из Первых Охотниц – женщину из числа ванара, служившую королю Маабе.

Охотники-ванара[11] масок не носили, но в том видении Эксарам носила черно-красную маску с белыми глазами, изображавшую оскалившегося волка. В результате Экс получил не только ее маску, но и ее имя.

– Так они будут тебя знать и бояться, – сказал мастер Сеуа Эксу. – Точно так же, как они знали и боялись ее.

Шар-Ала узнает. И после того, как он будет убит, а душа его вернется в адское измерение Ненасытных духов, он всех известит об этом имени.

И все они будут бояться его.

* * *

– Вот ты где.

Экс лениво качался в своем гамаке меж двух манговых деревьев. Он откинул голову назад и увидел, что к нему идет старая ведьма. В легком тумане она немного смахивала на призрака. В руках у нее был поднос с небольшой тарелкой риса, нарезанных фруктов и овощей, а также пиалой темно-красной жидкости.

– Утречка, Мэли. – Он зевнул. – Решила принести мне завтрак в постель?

Что-то проворчав, она направилась к домику духов на окраине ее двора. Домики духов можно было найти по всему Сайораму. Выглядели они как небольшие пагоды на пьедесталах с платформами, где можно было оставить подношения. Это могли быть подношения предкам или дэвам, принесенные ради того, чтобы задобрить или отогнать злобных духов или же попросить что-нибудь у самого Просветленного владыки.

Свой алтарь Мэли поставила так, чтобы он врос в фиговое дерево, кора которого фактически формировала крышу и платформу. Поставив на алтарь миску риса, кровь и фрукты, она зажгла ароматическую палочку и приложила вай ко лбу, пробормотав при этом молитву.

– Ты уже совершил сегодня приношения? – Она смерила его осуждающим взглядом.

– Мне кажется, мое подношение Стражу все еще действует.

Мэли наконец-то улыбнулась, явно впечатлившись этим.

– Ты видел Стража? А ты особенный мальчик, Экс. Другие охотники не относятся с таким же почтением к древним обычаям.

– Не то чтобы это делало меня особенным. В их глазах я всего лишь выходец из захолустного горного племени, – а для всего королевства он был еще хуже.

– И снова ты говоришь про их глаза, – со вздохом сказала Мэли, после чего направилась обратно в дом. Он вылез из гамака и пошел вместе с ней.

– Бабуль, ты уже выбрала, что хочешь забрать?

– Нет! А про дамочку свою ты не собираешься спросить? Она все еще отдыхает.

– От чего? Не то чтобы ребенок из нее вышел… обычным способом.

– Вот дубина. Вынашивание ребенка для тела просто так не проходит, да и платишь ты за такое не только своими физическими силами. Ты создаешь душу в самом чистом ее виде, воплощая ее в жизнь в момент, когда дитя делает свой первый вдох.

– Но… оно не делало свой первый вдох, – ответил Экс немного растерянно. – Если душа появляется только после первого вздоха, то что мы поймали в самоцвет?

Это явно было что-то осязаемое. Он чувствовал его вес и присутствие, но это нечто нельзя было назвать сознанием. Его опыт по захвату душ был ограничен живыми существами, которые уже дышали.

– Пока что ничего. Сосуд ждущего внутри другого сосуда. – Увидев его замешательство, Мэли вздохнула. – Это не значит, что мать не будет о нем заботиться или не чувствовать боль душой и телом. Сомневаюсь, что ты поймешь.

– Она в порядке? – спросил он, нервно посмотрев в сторону домика.

Мэли сунула ему в руки сумку.

– Сделай уж что-нибудь полезное и принеси мне лиловых млечников. В миле к востоку отсюда в лесу есть пруд. Путь к нему я отметила. Иди по голубым лебяжецветам.

– Может, мне сначала стоит зайти и пожелать доброго утра…

– Сначала грибов набери. Не волнуйся. До твоего возвращения красавица никуда не убежит.

– Я не волнуюсь, – фыркнул Экс, беря сумку в руки.

Мэли улыбнулась.

– Конечно же нет. А теперь, давай, топ-топ отсюда.

* * *

Экс ни разу не видел лиловых млечников, но когда речь заходила о магии и магических существах, большинство вещей назывались буквально и звучали куда величественней, чем эти заклинания были на самом деле. Им важнее было покрасоваться. У охотников же названия заклинаний сложились исторически и были поэтичны. Мастер Рей говорила, что они происходят от дэвов. За названиями стояла реальность.

В лесу слышно было курлыканье куропаток и радостное чириканье нектарок. Под ритмичное стрекотание насекомых лес словно зевал и потягивался, купаясь в лучах солнца. Среди веток шуршали различные древесные грызуны, а высоко наверху переговаривались гиббоны. По дороге он даже спугнул семейство оленей.

Наконец он стал замечать упомянутые Мэли цветы на деревьях – то были темно-синие цветы с каплевидными изогнутыми лепестками. И ведь они действительно напоминали ему лебяжьи шеи. Тонкие стебли ползли вверх по деревьям. Эти цветы смотрели в сторону пруда, тогда как все остальные обратились на восток, желая уловить лучи утреннего солнца.

Экс подумал было войти в Вечносущее, чтобы просто посмотреть, не водится ли тут каких-нибудь дневных духов. Такие создания встречались редко, и обычно это были простые животные, мало чем отличавшиеся от своих смертных братьев. Не то чтобы ему нужно было входить в Вечносущее, чтобы их увидеть, – на это способен был кто угодно, вне зависимости от способностей к магии. Но если он хотел заглянуть за границу времени и пространства, чтобы найти их следы или поговорить с ними, придется это сделать. Впрочем, он решил поберечь силы – впоследствии это обязательно аукнется, а у него последняя пара недель и так выдалась непростой.

Он снова начал мечтать, думая о том, откуда же взялась Аринья и почему она не хотела в тот момент родить ребенка. Может, он появился после какой-то интрижки? Или она от кого-то бежала? Ему очень не понравилось то, что ему пришлось захватить человеческую душу, да он и не слышал никогда, чтобы хоть кто-то делал подобное.

Мэли упоминала что-то про проповеди Сангхи – мол, душа входит в тело с первым вздохом. До этого лишь накапливалась энергия, подобно растущему органу. Если и существовали какие-то высшие помыслы, то парили они где-то высоко за пределами мира смертных и, скорее всего, большая часть их попросту забывалась при перерождении души.

Честно говоря, Экс не знал, во что ему верить. В деревнях высоко в горах Просветленного владыку в целом уважали, но в его родной деревне куда выше ценили дэвов. Он испытал культурный шок, впервые отправившись в столицу – точнее, когда его туда привезли. Там были позолоченные храмы, лакированные идолы, показное богатство и могущество за счет добычи из захваченных земель…

Внезапный грохот вырвал его из раздумий. Он тут же присел, прячась за кустом. Судя по звуку, что-то упало – то ли дерево, то ли валун какой. Грохот повторился, уже куда ближе, так близко, что земля слегка дрогнула, и стая птиц сорвалась в полет.

Экс осмотрелся в поисках источника звука. Среди сгрудившихся относительно неподалеку стволов деревьев он заметил высокую серую фигуру. Разглядеть ее он не мог. Но там же лежал и нужный ему пруд, с лилиями и замшелыми камнями, от поверхности которого ярко отражалось солнце.

И снова грохот. Лягушки резко прыгнули в воду. Может, это был слон? Ага, двадцати футов в высоту.

Но вот деревья расступились, раздвинутые двумя длинными костлявыми руками.

Нет, это был не слон. Это был фи. Огромный тощий призрак вышел из-за деревьев. Его ноги и руки были толщиной с туловище козы. Для столь огромного существа рот у него был размером всего-то с мизинец. Голова, формой похожей на человеческий череп, вертелась, моргая черными глазами, разыскивая… ну, видимо, людей вроде Экса.

Но бояться ему было нечего, и Экс убрал руку с клинка. Это был прет, жалкий Ненасытный дух, обреченный испытывать вечный голод, но не способный ни есть, ни пить, поскольку рот у него был крохотный. Впрочем, это не останавливало его от попыток насытиться и напиться.

Громыхнув костями снова, он присел на колени у пруда. Двумя руками попытавшись удержать равновесие своего странного тела, он опустил голову к воде и принялся пытаться ее хлебать.

Жалкое зрелище. Экс хотел бы ему как-нибудь помочь, но смысла в этом не было. Эти существа были жертвами кармического наказания. Прорезать ему рот побольше не поможет – они испытывали вечный голод за то, что в прошлой жизни были чревоугодливы, жадны и эгоистичны. И испытывать его они будут до тех пор, пока не искупят свои грехи и какой-нибудь высший дэва не решит, что эта душа достаточно настрадалась.

Сколько времени он здесь проторчит, пока не оставит попытки? Как-то раз, когда он охотился с мастером Сеуа, Экс видел, как прет в течение двух часов пытался сожрать труп оленя. Зрелище было настолько затянутое и мучительное, что он три раза засыпал, просыпаясь лишь после оплеухи наставника.

Это важно, говорил он Эксу. Пойми, не всегда мы должны ненавидеть наших жертв. Некоторых фи стоит пожалеть.

Великий старейшина Нокай любил болтать про кармическое правосудие и колесо перерождения. Но правда была в том, что толком никто ничего не знал. Как дэвы выносили приговор – неизвестно. Большинство других охотников заботило лишь то, чем фи занимались в своем нынешнем состоянии. Трудно было жалеть чудовище после рассказа матери о том, как она потеряла свое дитя или когда демоническая утроба была набита человеческими костями.

Но вот претов Экс все же мог пожалеть. Кто ж откажется от жизни, полной гедонистических наслаждений, если ты можешь себе ее позволить? Ну, он бы отказался. Точнее, он так думал.

Подождав пару минут, он шумно выдохнул. Затянется это надолго, а он хотел вернуться обратно, чтобы убедиться, что Аринья в порядке. Ну и Мэли ему заплатить должна.

Он осторожно выбрался на поляну. Прет был так сосредоточен на своих жалких попытках напиться, что ничего и не заметил. Экс осматривал камни в поисках млечников, когда его напугал глубокий, полный отчаяния стон. Он попытался поймать равновесие, но поскользнулся на камне и плюхнулся в пруд.

Болтаясь под водой, он не чувствовал под ногами дна. Он все же всплыл, откашлявшись и, когда отряхнул лицо от воды, уставился прямиком в глубокие, мокрые от слез глаза фи. Человек, болтавшийся в воде, и фи, который пытался ею напиться, смотрели друг на друга. Но чтобы его услышать, Эксу пришлось войти в Вечносущее.

Пруд тут же стал более ярким, насыщаясь сияющими оттенками лазури и зелени. Экс быстро заприметил грибы, такие маленькие и пульсирующие энергией, прежде чем рассмотреть отметки на прете. Они похожи были на татуировки сак янт, но буквы на них постоянно менялись. Это был список его прегрешений, начертанный на его бледной коже на непереводимом языке дэвов.

«Здравствуй», – сказал Экс.

«Охотник. – Кажется, появление охотника его не напугало. Скорее, ему было любопытно, и еще он чуточку злился. – Зачем ты предстал передо мной?»

«Я не хотел прерывать твою трапезу. – Экс добрался до камня с наибольшим количеством грибов. – Ты продолжай».

Прет заворчал: «Смеяться надо мной вздумал. Над моими бесконечными страданиями. Все охотники столь жестоки?»

Похоже, ему попался нытик.

«Зависит от того, кого спросишь. Большинство считают, что мы делаем доброе дело, уничтожая твоих собратьев».

«Приятно ли тебе убивать таких, как я? Думаешь, что кармическое возмездие тебя не затронет? Интересно, каким будет твое проклятие?»

«Я думаю, меня ждет радостная встреча. – Экс усмехнулся, запихивая грибы в мешок. – Дэвы поблагодарят нас за службу, как и Первых Охотников».

Прет снова заворчал, затем откинулся назад и сложил локти на коленях: «Позволь, я расскажу тебе, охотник, как я заработал это проклятие».

Вдобавок еще и болтун. Экс хотел уже было возразить, но призрак все равно продолжил:

«При жизни я действительно был ненасытен – упивался вином, ухлестывал за женщинами и искал всевозможные наслаждения. Но желал я этого от боли и одиночества. На закате моей жизни, когда здоровье меня уже изрядно подводило и не позволяло продолжать в том же духе, отправился я в монастырь. Там я и познал самоконтроль».

«Великолепно. Но знаешь, мне правда пора…»

«Я словно переродился и решил искупить свою вину перед теми, кого обидел. Но страсть моя теперь лежала к другому, к тому, что нельзя насытить всем, что можно найти в мире материальном».

Закончив сбор, Экс выбрался из пруда и уселся на берегу. Он снял с себя рубашку и принялся ее выжимать.

«Ладно, хорошо. Рассказывай дальше».

«Гордыня, – сказало существо. – Гордыня и жажда славы. За добрые свои дела я получал столько внимания и похвал, что вновь предался страстям. Даже после того, как я всем отплатил, я искал еще больше похвал, но не ради самих похвал, а ради собственного удовлетворения».

Экс закусил губу, хмурясь: «И что в этом плохого?»

«Намерения мои были нечисты, и вскоре деяния мои стали такими же. Желание бесконечно. Желание есть яд. Желание приносит лишь страдания».

Снова застонав, прет опустил голову, словно дерево, придавленное снегом, и умолк. Из этого всего явно можно было извлечь какой-то урок, но Эксу все это в одно ухо влетело, в другое вылетело. Вскочив на ноги, он кивнул призраку: «Благодарю за интересный рассказ, дух. Желаю тебе удачи в следующей жизни».

«Подожди, охотник».

Экс уже был на полпути к деревьям, но что-то в голосе фи заставило его остановиться. Какое-то… отчаяние. Он обернулся, осторожно осматриваясь в поисках ловушки.

«Не мог бы ты убить меня? – Прет склонил голову, сложив свои длинные руки в вае. – Хоть ты и ведешь себя как ребенок, но это будет актом милосердия».

«С чего бы мне это делать? Даже для убийства самых мерзких демонов нужна веская причина».

Это действительно было бы актом милосердия, но поможет ли это прету в следующей жизни? Скорее всего, он снова переродится в Ненасытного духа. Может, станет даже тварью похуже за такой уход от первого наказания. К тому же с дэвами не стоило играть, об этом все знали. У них не было правил, которым они обязаны были следовать или которые могли нарушить.

«Знаю, просьба моя эгоистична. Я продолжаю существовать в этом ужасном образе. Но я могу дать тебе кое-что в обмен. Кое-что, что тебе поможет. Ты же охотишься на Шар-Алу, верно?»

«Откуда ты это знаешь?»

Тварь издала жуткий давящийся звук – видимо, так он смеется, подумал Экс. «Я чувствую эгоистичные желания, и я ощущаю это в твоей ауре…»

«Это не эгоистичное желание, – огрызнулся Экс. – Шар-Ала натворил немало бед».

«Мне до этого дела нет, охотник. Но если ты даруешь мне эту милость, я дам тебе кое-что, что поможет тебе в твоих поисках».

Первое правило охоты на фи: никогда не заключай сделки с фи. Не советуют, да и попросту глупо это. Они лгут. Но преты ведь не совсем демоны, верно? Они людей не убивают, поля не разоряют. А Шар-Ала от него уже целый год бегал. Для других охотников год – это ничтожный срок. Если б мастер Сеуа одобрял его стремление, он сказал бы ему, что ключом здесь является терпение. Но по какой-то необъяснимой причине Эксу казалось, что времени у него мало. Словно у самой гильдии времени не оставалось.

Так почему бы и не согласиться на такой дар? К тому же за язык прета можно было бы выручить неплохую сумму.

– Полагаю, сегодня твой счастливый день, – сказал Экс, доставая нож.

По щекам прета побежали слезы благодарности. Он не мог улыбаться, ибо рот был слишком маленьким, но склонил голову перед приблизившимся охотником.