Пускай сейчас стояла засуха, Изумрудный лес Северного Сайорама был все таким же вечнозеленым. Он был не настолько сухим, как другие леса срединных земель, и не настолько густым, как лес на муссонных болотах. Экс и Аринья ехали под сенью величественных сосен и древних широколиственных деревьев, сквозь листву которых вилась паутина алого плюща. Бледные пушистые нити мха свисали с ветвей, по которым прыгали шипящие лемуры.

Экс и не знал толком, чем он думал, когда согласился сопровождать по лесу беременную женщину, но денег ему за это обещали много, а последние несколько месяцев он не особо много заработал. Фи редко покидали свои территории, но глупцами их трудно было назвать. На его башмаках все еще были следы крови конг коя, и он надеялся, что это отпугнет Ненасытных духов помельче.

Он убил конг коя, потому что тот жрал жителей деревни, а не за то, что тот просто существовал. Пытаться уничтожить всех фи – это как пытаться уничтожить муравейник, хватая каждое насекомое по отдельности палочками для еды.

Однако и симпатии к этим тварям охотники на фи не испытывали. Многие охотники постарше считали их чистым злом, а их уничтожение для них было благородной целью. Другие же видели в них вредителей, бесполезных существ навроде термитов или комаров. Вне зависимости от личного мнения, для всех охотников фи были добычей, части тела которой имели свою цену. Это был способ заработать. Охота на них была и профессией, и традицией в равной степени.

Экс прополоскал рот и сжевал палочку имбирной мяты, но кислый привкус вина все еще оставался на зубах. Он еще пожевал и предложил немного Аринье.

– Это что? – Она покрутила сладость в руке, будто бы та могла ее укусить.

– Вы никогда не видели мятный кинмун? Вы откуда родом-то?

Немного замявшись, она приятно улыбнулась ему.

– Я с окраин Сапфрахорна.

Тонкая ткань ее одежд за милю выдавала, что она с юга. Захолустный речной городишко вроде Сапфрахорна оставляет на одежде рыбную вонь, которую не отстирать. От ее кожи, покрытой потом странствий, пахло жасмином. Удивительно, как она смогла добраться так далеко на север и ее никто не ограбил.

Несмотря на это, он улыбнулся ей в ответ.

– Далековато вы от дома забрались.

Она повела бровью.

– А вы откуда? Никогда не слышала такое имя – Экс.

– Я назвался в честь одной из Первых Охотниц, мастера Эксарам.

– Это не ваше настоящее имя?

Теперь пришел его черед замяться.

– Это действительно мое настоящее имя. Да, это не то имя, которым меня нарекли при рождении. Но когда мы присоединяемся к гильдии, то получаем охотничье имя.

– Ясно. Откуда вы родом?

– Я вырос в столице, в доме гильдии в старом городе.

– И вы там родились?

– Ну, нет, но…

– А где вы родились?

– В горной провинции у границ.

– Ого. А в какой провинции?

Экс знал, что обычные люди любят болтать обо всем, но его это начинало нервировать.

– Я был совсем маленьким, когда оттуда уехал, – отрывисто бросил он.

– Прошу прощения, что пристаю с вопросами, – сказала она. Может, она почувствовала, что ему неприятно? – Терпеть не могу тишины.

Тишина? Экс и позабыл уже, что обычные люди не слышат шепот духов и не чувствуют течения магии, гудевшей повсюду вокруг на высокогорье между пластов восприятия.

– Не так важно, откуда человек родом. Важно, куда он направляется. – Аринья осторожно откусила немного кинмуна, стала медленно жевать. – Вы не хотите спросить меня, зачем мне к ведьме?

– Я и не собирался. Это не мое дело. – Впрочем, некие соображения по этому поводу у него были. – Я об этом совсем не думаю. Вот вообще.

– Если вам интересно, я знаю, кто отец ребенка. – Она многозначительно похлопала себя по животу.

Экс хотел было возразить, но в глазах ее был такой игривый блеск, что он просто пожал плечами в ответ и решил сосредоточиться на дороге.

Они ехали молча, и теперь, когда она на это указала, тишина стала вдвойне неприятной. Он пытался придумать, что бы сказать, но все, что ему приходило на ум, звучало либо совершенно по-идиотски, либо было вопросом, на который он и сам не захотел бы отвечать.

К счастью, она нарушила молчание первой.

– А зачем вам к ведьме?

– Я каждые три месяца бываю здесь перед наступлением полнолуния. Мэли стала моей клиенткой с тех пор, как я выбрал свой путь. Она платит. В отличие от большинства в наши дни. – Он нахмурился, вспоминая старейшину деревни, обед и попытку продать ему девушку.

– Большинства?

– С каждым годом становится все хуже. Как только проблема решена и они знают, что я им ничего не сделаю, начинаются отговорки и попытки меня обуть. Казалось бы, уж здесь они могли бы быть чуточку благодарнее.

– Странно. Мне казалось, что речь как раз о меньшинстве, знай они о ваших способностях. – Слово «способности» она произнесла странно, слегка воротя нос, словно речь шла о болезни.

– Вы чего лицо кривите?

– Не кривлю.

– Кривите. Я в темноте прекрасно вижу.

Она негромко фыркнула, пряча лицо под капюшоном.

– Честно говоря, я не таким вас себе представляла. Я думала, что вы будете бледным, как призрак, ворчливым седым стариком, изрезанным шрамами. Ну и с красными светящимися глазами.

– Ну, я самый молодой охотник гильдии, – парировал Экс. – Мне еще жить да жить до седых волос. А кожа у нас серая и глаза красные только тогда, когда мы магией пользуемся. Ну и шрам мой видели? Он довольно глубокий.

– Там, откуда я родом, юноши вашего возраста обычно в монастырь идут. Или в армию. Как вы охотником стали?

– Как? Я учился и тренировался, как и в любом ремесле.

– Это не любое ремесло, – ответила Аринья. – Я много всякого слышала об охотниках на фи.

– Ой, ну началось, – сказал Экс, готовясь к потоку бреда. – Ну, давайте. Что вы там слышали?

– Что вы не спите…

– Миф. Мы спим, просто несколько меньше во время охоты и обычно делаем это днем.

– Что вы питаетесь только кровью духов.

В ответ на это Экс рассмеялся.

– Больше всего я люблю лапшу бами с креветками. Вы когда-нибудь пробовали кровь духов на вкус? Или какую магию вообще? Если вы действительно родом из Сапфрахорна, то наверняка хотя бы раз в жизни пробовали низкомагический тоник. Магия на вкус – дерьмище.

– …что вы никогда не чувствуете жара, холода или боли…

– А что значит «никогда»?

– Хм… ладно. А что насчет лица?

– А что с лицом?

– Говорят, что у вас на лицах вырастает маска кхон, когда вы охотитесь на фи.

– Чего?.. Мы надеваем вполне себе реальные маски, когда впадаем в Охотничий Транс. – Экс даже подумал было показать ей свою маску, но потом вспомнил, что она лежит в подсумке у Корички.

– Вы можете говорить друг с другом, не произнося ни слова.

– Это просто магия. Большинство не могут слышать беззвучные слова.

– Вы можете сжечь дом одним заклинанием…

– Мы даем клятву никогда не вредить людям.

– А что насчет домов? – Она повела бровью, и Экс толком не мог понять, издевалась ли она над ним или нет. – Дома вашей клятвой тоже защищены?

– Ну, иногда приходится их сжигать, чтобы убить определенных фи. Послушайте, девушка…

– Не называйте меня «девушкой».

– Женщина, если вас так тревожат все эти байки, зачем вы попросили меня вас сопровождать?

– Я не тревожусь, – фыркнула она. – А попросила потому, что у меня особо выбора не было.

Экс какое-то время обдумывал ее слова, ведя Бродяжку к кольцу покрытых мхом деревьев, которым отмечен был скрытый путь к озеру. По главной дороге туда тоже можно дойти, но придется еще минимум день пробиваться через плотные заросли, через которые обычному человеку почти не пробраться. А потом еще два часа идти по берегу реки. Через глушь было быстрее.

– Добрались, – сказал он. Аринья всмотрелась в темноту леса, и ее маска спокойствия наконец дрогнула. Покопавшись в сумке с различными снадобьями, Экс извлек одно из них и бросил его женщине. – Помажьте этим ваши запястья и живот.

– Что это такое? – Откупорив фиал, она нюхнула его содержимое и едва сдержала рвотный позыв. – Ох… мощно. Это что, какой-то мед?

– Демоны терпеть не могут сладости.

– Понятно. – Она рассмеялась, явно пытаясь унять нервы. – Вы меня что, только что сладостью назвали?

Экс было открыл рот, собираясь игриво ответить, но в голову так и не пришло ничего умного. Прежде чем молчание затянулось, она бросила ему снадобье обратно.

– Нам действительно придется идти здесь? – спросила она так тихо, что Экс не мог сказать точно, обращалась ли она к нему или же бормотала себе под нос.

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Идти не так долго.

Экс пошел первым, прокладывая путь вдоль тонких алых корней, вившихся у них над головами и под землей. Постепенно уводившая вверх тропа аккуратно обходила шипастые заросли и опасные провалы. Порой где-то вдалеке вспыхивали светящиеся в темноте глаза, служившие напоминанием о том, что они тут были не на своей территории. Изгибы гигантского змеиного тела питона вдалеке заставили Бродяжку вздрогнуть, но, судя по хрусту костей, тварь уже успела найти себе обед.

Алый всполох промеж деревьев в бездонной тьме дал Эксу знать, что Пес неподалеку. Забавно. Экс и не думал, что он покажет тут свой нос, но, видимо, его периодически наведывавшийся напарник все же ощущал вспышки беспокойства.

Если бы Аринья была верхом на своей лошади, та, скорее всего, уже умчалась бы в ночи, испугавшись первого же таинственного рыка. Но Коричка была к таким местам привычна. Экса куда больше беспокоило то, что могло бы напугать человека. Он оглянулся назад, убеждаясь, что никто его спутницу в ночи тихонько не умыкнул. Нет, она вздрагивала и поворачивала голову на малейший звук, но держалась лучше, чем он полагал.

Тонкие корни древа-стража становились все толще и толще и в конце концов поднялись как змеи над землей. Древо прорастало сквозь камни, бесстрашно захватывая окружающее пространство. Словно выражая свое уважение, остальные деревья отступали, и лишь зеленый мох и маленькие белые цветы составляли ему компанию.

Покуда светлячки роились у них над головой, они прошли по проделанной проросшим деревом впадине. Аринья, увидев то, что ждало их по ту сторону, чуть выпрямилась и негромко охнула.

Шедшие со всех сторон толстые бледные корни ползли по лесному войлоку, соединяясь в огромную паутину витиеватого ствола величественного древа бодхи, которое было своего рода идолом в центре собственного храма. Его ветви уходили высоко в лесную сень, исчезая среди листвы, от чего невольно хотелось задаться вопросом: оно было частью леса или же лес был его частью?

Среди перекрученных корней, где ствол дерева уходил в землю, лежала россыпь маленьких костей, увядших цветов, фруктовых семян и блестящих камушков. Обитатели этих лесов знали, что нужно совершать приношения.

В небольших углублениях свернувшихся корней стояли крохотные озерца воды. В ней отражались звезды, и поляна от этого казалась чуточку светлее, несмотря на то что через густой лесной полог неба и вовсе видно не было.

– Никогда не видела ничего подобного, – прошептала Аринья, словно опасаясь, что своим голосом может потревожить покой спавших здесь деревьев. – Какая красота.

– Видели бы вы, как это выглядит в Вечносущем. – Экс соскользнул с Бродяжки. – Подождите здесь минутку.

Пройдя вперед и выровняв дыхание, он направил свое сознание в Вечносущее. Его чувства тут же захлестнула волна яркости, каждый запах и звук стал сильнее. Сладкий аромат только что очищенного от кожуры банана, плеск воды во время купания ночной вороны, быстрое-быстрое топотание лапок ползущих по каучуковому дереву муравьев, несущих гнилые листья своей королеве.

Слепота была такой обыденной и серой в сравнении с великолепием, открывшимся его взору. Каждый оттенок становился настолько глубоким, что и глаз-то его не воспринимал, а если расфокусировать взгляд, то цвета вибрировали с ощутимой частотой, все чувства расцветали и гармония резонировала в неописуемом покое. Вот это была самая чистая реальность, которую уже было не узреть, если отказаться от природы.

Подобное спокойствие было редкостью. Когда охотник входил в это состояние, обычно он быстро творил заклинание, выслеживал фи или же общался с духами. Времени на то, чтобы наслаждаться мягкими оттенками цветов, покуда гнилые зубы пытаются тебе лицо откусить, не было. Как и тогда, когда пытаешься залатать свою разодранную печень, пока кровью не истек.

Вечносущее всегда было прекрасно, но святилище Стража было чем-то особенным. У каждого незатронутого цивилизацией места было сердце. А о сердце нужно заботиться.

Преклонив колена перед древом, Экс вынул из сумки фиал, наполненный его собственной кровью, и вылил его содержимое рядом с другими подношениями. Затем нарисовал символ почтения. Это за то, что потревожили твой сон. Он сложил ладони в вае[6], после чего поднял руки ко лбу.

Загоревшись мягким светом, символ утонул во мху. Пока что было тихо – Страж оценивал небольшое подношение. Затем от дерева послышался глубокий скрежет, вибрировавший по всей поляне. По воде в маленьких озерцах меж камней пробежала рябь. Кружившиеся над головой светлячки замерли, зависая на месте в воздухе и наблюдая за приближением их божества.

Узелки и сучки древа бодхи зашевелились, кора стала медленно сливаться в витые мускулы. Медленно вылезла челюсть, создавая слегка изогнутый пугающий львиный рот. Над клыкастым рылом появилась пара огромных немигающих глаз. Крохотные зрачки ожили и сосредоточились на самой сущности жалкого человечишки, стоявшего перед ним.

Перед Стражем Изумрудного леса.

Охотник. Ты снова пришел и принес мне дар.

Когда он заговорил, все вокруг затихло.

Это лишь небольшое подношение, о великий древний. Ладони Экса все так же были сложены в вае, но он опустил их на уровень своего сердца и посмотрел на бога лесов. Мне нужно пройти по твоим землям.

Куда?

Я иду к Ведьме Кривого озера.

Когда Страж набрал воздуха в грудь, все святилище словно чуть втянулось внутрь, а когда выдохнул, наоборот, расширилось. Запах его невероятной силы полностью заглушал все остальные чувства, а его присутствие тенью падало на всех других существ. Все остальные были попросту беспомощными тряпочками в его челюстях.

И почему же я должен даровать тебе проход?

Потому что я убил конг коя, который бродил по твоим землям, о великий древний.

Дерево заскрипело, когда Страж потянулся к Эксу, растопыривая ноздри и нюхая его, от чего по волосам охотника пробежал легкий ветерок.

Смрад крови демона. Его зрачки расширились, а челюсти раскрылись в жутковатой ухмылке. Ты не врешь, охотник.

Экс склонил голову.

Я принимаю твое подношение. Корни Стража со скрежетом зашевелились под землей, и она задрожала, пока корни перемещались и меняли свое положение. На краю поляны длинные корни вырвались из земли, расталкивая деревья, словно какие-то занавески, создавая путь. Экс улыбнулся, впечатленный тем, как все гладко прошло.

Затем взгляд Стража сосредоточился на том, что было за спиной у Экса.

Твой дар еще жив.

Стоявшая за спиной Экса Аринья сжала вожжи Корички с такой силой, что у нее аж костяшки побелели, в ужасе глядя на него. Если не учитывать короткие нырки для сотворения заклинаний, охотники, полностью погруженные в Вечносущее, очень сильно отличались от тех, кто жил в Слепоте. Кожа его была бледно-серой, как и его волосы, глаза светились красным достаточно ярко, чтобы напугать того, кто никогда подобного не видел.

В самом же Вечносущем она тоже казалась ему серой, лишь с каплей красного в районе ее сердца. И еще одной каплей в районе живота, куда более маленькой, но в то же время намного ярче.

Ты неверно меня понял. Сердце Экса забилось сильнее, когда несколько корней Стража незаметно для женщины вылезли из-под земли позади и потянулись к ней. Я везу ее с собой, а она везет с собой дитя. Она – не подношение.

Тогда зачем ты привел сюда слепую женщину? Ее сородичи срубают моих детей и рвут мою кожу. Если бы фи не отравлял мои земли, я был бы вовсе не против его жестокости в отношении человеческой заразы.

Тогда Экс поднялся и шагнул вперед. Пытаясь казаться настолько грозным, насколько это было возможно без откровенного проявления неуважения, он посмотрел в огромные глаза Стража.

Другие охотники этим путем не ходят. Если хочешь, чтобы я продолжал служить, о великий, то не тронь их.

Глядя на охотника в ответ, Страж нахмурился лишь сильнее. Из его массива послышался глухой рык, пока он думал над тем, не свернуть ли жалкому человечишке голову за его дерзость. Это был чистый дух, практически божество. Их объединяло лишь восприятие Вечносущего.

И тут великое создание в явном разочаровании вздохнуло. Лесная почва осела, и его лицо обратно ушло под кору дерева бодхи.

Берегись, охотник. Твой спутник отмечен.

Прежде чем Экс успел спросить, что это значит, Страж бесцеремонно вышвырнул его из Вечносущего – из земли вырвался корень, который взял и бросил его на мох, словно стряхивая козявку. Разок подпрыгнув в полете, Экс приземлился вниз лицом на окраине святилища прямо у ног Ариньи.

Она подскочила, прикрывая рот ладонями. Среди деревьев неподалеку Экс уловил заливистый смех Пса.

– Экс! Что… что это было за лицо?

Сев, он недовольно зыркнул в сторону Стража, явно не радуясь такому унижению. Дерево наверняка над ним тоже смеялось.

– Да придурок один, – пробормотал он, стряхивая с одежды грязь. Затем он забрался на Бродяжку, который тоже смешливо фыркал. Одна лишь Коричка сочувственно смотрела на него. – Поехали.

Они направились в проход, который им подарил Страж, следуя по красным корням. Тропа была достаточно широкой, чтобы они могли ехать рядом, плечом к плечу.

– Никогда бы не подумала, что такая магия существует, – сказала Аринья, оглядываясь назад и глядя на то, как деревья постепенно снова закрывают путь к святилищу. – Что это было за существо?

– Страж Изумрудного леса. Он всегда себя так ведет.

– А это место всегда было здесь?

– Здесь? В буквальном смысле нет. Сердце леса можно всюду найти, если знать, куда смотреть.

По правде говоря, если бы он не опаздывал и если бы она не была чуть ли не на сносях, то никогда не стал бы просить Стража о проходе. Такие услуги были бесценны. И никогда не знаешь, что за это попросит божественный дух.

– Невероятно, – сказала она и внезапно охнула. Экс с тревогой посмотрел на нее и увидел, как женщина схватилась за живот, а лицо ее исказилось тревогой.

– Вы в порядке?

Кривя лицо, она слегка кивнула и отерла пот со лба. Его тоже прошиб пот. Взглянув на ее живот еще раз, он спросил:

– Он… вы… эмм…

– Нам сильно далеко?

– Не очень, – ответил он и пришпорил Бродяжку. Пока Аринья старательно сдерживала свои стоны, он невольно вспомнил таинственные слова Стража. Он говорил о ней или о ее ребенке? Экс сомневался, что Аринья сможет дать ему ответ на этот вопрос… если захочет отвечать вовсе.

Тогда-то он и понял, что спутники его были не такими уж обычными.