– Мало у кого такая есть, – сказал мастер Сеуа, постукивая иглой по руке Экса. – Разве что у Рей. Но это было давно.

Они сидели на каменной скамье у очага в большом зале. В теплом помещении слышны были звуки веселья – охотники в последний раз пировали в доме своих предков. Конечно же, далеко не все рады были тому, что им придется покинуть столицу, особенно писари и извозчики, которые всю свою жизнь прожили здесь. Многие из них не собирались отправляться в новый дом гильдии на севере. Но по правде говоря, им и делать особо было нечего из-за того, что дела шли все хуже и хуже.

Однако охотников, похоже, устраивало переместиться поближе к территориям, где они по большей части и зарабатывали себе на жизнь. Те, у кого была семья, так и вовсе радовались, что не придется уходить слишком надолго. Дзинбури был все же городом на пересечении дорог и располагался в самом сердце северного Сайорама. Они и без того вели там торговлю, к тому же он был расположен куда ближе к диким землям, чем к увядающей магии столицы.

Когда Экс вернулся в гильдию рано утром, никто не ждал, что он останется в живых. Интересно, может, вся эта свистопляска с ритуалом дэвов была чисто ради него? Но когда мастер Сеуа понимающе улыбнулся, все сомнения ушли. Его наставник верил, что он может это сделать, и гордился Эксом.

Он вернул глаз Шар-Алы и сбежал из дворца, что наставников определенно впечатлило, но куда больше их интересовало то, что произошло до того, в мире дэвов. Экс хотел бы рассказать им больше, но в голове у него сохранились лишь туманные воспоминания о давно прошедшем сне. Осталось лишь одно видение, и о нем он помнить будет до конца своих дней. Золотая фигура, пугающе яркая, с раскинутыми руками, словно зовущая его в объятия. Еще ярче этого было ощущение, заполнившее все его естество, когда вспыхнуло у него в голове.

Чистая любовь, абсолютная и безудержная.

– За охотника Экса, – сказала мастер Рей со своего сиденья за столом, расположенного рядом со старейшиной Нокаем и другими охотниками. – Он умер и вернулся к нам с того света.

Они подняли кружки и выпили, уже изрядно захмелев.

Мастер Сеуа вытер руку Экса влажной тряпицей, и он уставился на новую метку рядом с меткой убийцы Истинного Демона.

Истребитель некромантов.

Как-то не очень уютно было получать метку за смерть другого человека, каким бы мерзавцем он ни был. Изучая татуировку в свете очага, он думал и о Сидоме Да, и о том, как жизнь угасла в его глазах, когда Экс вонзил нож ему в сердце. Быть может, всегда лучше носить с собой напоминание.

Они сидели в уютной тишине на скамье. Старик курил трубку, а Экс потягивал вино.

– Ты чего такой тихий? – наконец с некоторой досадой спросил мастер Сеуа. – После всех тех насмешек, что ты от нас наслушался, я ждал, что ты распустишь хвост, как павлин.

– Не знаю. – Экс провел по свежей татуировке пальцем. – Многое случилось.

Он мечтал о том, что Аринья придет на церемонию, больше походившую на празднество. Но с тех пор прошло уже два дня, а от нее не было ни единой весточки. Экс даже подумал было отправиться ко двору, но король ясно дал понять, что, если он снова покажется на территории дворца, его казнят на месте. Может, и к лучшему. Может, новая встреча с ним будет для нее слишком болезненным напоминанием.

Последнее, о чем она его попросила, – это освободить душу Изари, что он и сделал этим утром с помощью старейшины Нокая.

– Эй, Экс, – окликнул его один из охотников у входа в дом гильдии. – К тебе гости.

Экс за пару секунд оказался у входа. Здоровяк-охотник отошел в сторону, и он увидел женщину в простом коричневом платье прямого покроя, с красным сабаем на плечах. Под ними была облегающая блузка иноземного пошива с высоким воротником, руки – в изящных белых перчатках.

– Нарисса. – Экс скрыл свое разочарование за неловкой улыбкой. И тут он запаниковал, осознав, что кра́су спокойно пришла в логово убийц красу. Он бросил взгляд на большого охотника, что ее впустил, но тот уже вернулся за стол. Остальные так же лишь с легким интересом глянули в их сторону и снова вернулись к разговору. Он заметил, как ему ухмыльнулся Чушка, подняв два пальца вверх. Рядом с ним сидел с тихой веселой улыбкой на губах его брат Лебедь. Чушке стоило бы полежать в постели, пока не оправился от ранения, но чтобы он от пира отказался? Да никогда.

– Привет, охотник, – сказала Нарисса. – Или ты теперь истребитель?

– Ты… – с ума сошла? Смерти ищет? Экс, прищурившись, вгляделся в нее, и улыбка ее стала шире. Она пахла как-то иначе. Аромат ее духов был куда менее ярким, а под ним ощущался вполне человеческий запах пота. Удивившись, он нырнул в Вечносущее, зная, что ее кровь духа там засветится, а демоническая аура забьет его чутье вонью смерти.

Но она была смертной. Красная кровь и теплая кожа. Человек до кончиков ногтей.

Нарисса лениво моргнула и улыбнулась еще шире. Она гордилась собой и имела на то право. Должно быть, она совершила невозможное и освободилась от проклятия в этой жизни.

Ты сняла проклятие? Ты человек?!

– Я что? – спросила Нарисса. – Прости, тебе придется говорить погромче, я тебя в Серости не слышу.

– То есть, – Экс сказал уже вслух, возвращаясь в Слепоту, – ты не проголодалась?

Он ухмыльнулся, и она кивнула.

– Я с утра поела риса, но не откажусь от чего-нибудь остренького.

Он взял ее под руку и провел к столу.

* * *

Прошло три дня, а от Ариньи все так же не было ни слуху ни духу.

В то время город накрыла тень и быстро распространилась по всему королевству, а после отдалась эхом по всему свету. Кронпринц Варунвирья умер во сне. По словам короны, это была трагическая и неожиданная смерть, поскольку принц был силен и здоров, в самом расцвете лет, и ожидалось, что однажды он унаследует трон. Теперь титул переходил его брату-подростку. Молодой принц также станет женихом вдовы его брата, несмотря на то, что она была раза в два его старше.

Конечно же, слухов по этому поводу ходило немало. Самым популярным было предположение, что Варун упал с лошади и ударился головой, фактически став овощем, так что отец его милосердно прикончил. Некоторые охотники, зная чуть больше, шептались, что он превратился в нечто искаженное черной магией и корона не могла позволить, чтобы об этом узнали. Однако никто не знал, что станет с принцессами-консортами и наложницами почившего принца.

Экса все это не интересовало. Особенно политика. Он с некоторым раздражением смотрел, как улицы старого города заполняли толпы в траурно-белых одеждах, стремясь воздать почести перед возводившимся на территории дворца меруматом[16]. Воздух заполнили песнопения сангхи, когда вспыхнул величественный погребальный костер – прощание, достойное дэвы. Но по мнению Экса, за все свои прегрешения принц должен был бы сгореть вместе с министром Айюном в том проклятом логове.

К тому времени большинство членов гильдии уже уехали. Залы опустели, величественных украшений, древних текстов, мастерских, хранилищ и знахарских лавочек больше не было. Чушка и Лебедь оставались здесь, чтобы присматривать за отделением в столице – им все еще позволялось торговать, правда, неизвестно, надолго ли.

Комната Экса была чуть больше стойла, и в ней было не так много вещей, но сборы казались ему чем-то совершенно сюрреалистичным. Это место всегда было для него настоящим домом, семьей, к которой он мог вернуться. Он повертел в руках свою тренировочную маску – обычная изогнутая, с нарисованным на ней символом гильдии. Он забрал часть книжек. Тут он научился читать. Все остальные его пожитки уместились в одну сумку.

Он уходил последним.

Под аккомпанемент мягкого стука капель дождя по шляпе он посмотрел на символ охотников на фи, вырезанный на камне. Этот символ некогда наполнял его сердце надеждой. Это был настоящий оазис для сироты, потерявшего свой дом во время войны, голодного и отчаявшегося, распластавшегося на ступенях. Теперь же сердце его пронзила острая грусть. Их величественная история была неведома обществу. Интересно, как скоро их забудут?

Отвернувшись от дома в последний раз, он подумал, что же построят на этом месте. Еще один храм сангхи? Особняк аристократа? Парк? Общественные купальни?

Последний раз оглянувшись, он взял Коричку под уздцы и направился к воротам. Закрыв их, он потянул старую кобылку за собой, но она фыркнула и встала, как вкопанная.

– Эй. – Он снова потянул ее и уставился в ее выразительные глаза. – Не надо мне тут характер Бродяжки перенимать.

Он потянул еще раз, затем дернул. Она тряхнула гривой, но с места не сдвинулась. Экс почувствовал себя преданным, но смягчился, поняв, что это место все же и ей было домом.

– Ладно, ладно. – Он похлопал ее по шее и расчесал ее мокрую гриву. – Я тебя понимаю.

Когда она успокоилась, он снова попытался ее увести за собой, но она все равно не двигалась. Она фыркнула и на сей раз отвернулась, мордой сбив с него шляпу.

– Да ладно тебе. – Экс оглянулся и посмотрел туда же, куда и она.

На улице стояла еще одна лошадь, изящный ухоженный жеребец с лоснистой белой шкурой. Великолепное создание с лучшей родословной – обычное явление для старого города, где жили самые богатые горожане.

– Ты что, влюбилась? – Экс усмехнулся. – Поверь, малышка, он не твоего поля ягода. Уж я-то знаю.

И все же он остановился полюбоваться скакуном и его шелковой расчесанной черной гривой. Затем взгляд его скользнул по наезднику в плаще.

И у него сердце подпрыгнуло в груди.

– Здравствуй, охотник, – игриво улыбнулась ему Аринья. В прошлый раз она была одета как королева: руки в самоцветах, пальцы и ресницы накрашены, а волосы аккуратно заколоты руками бесчисленного количества слуг. Теперь же она выглядела так же, как и при первой их встрече на грязной тропе возле таверны в глубинке, кажется, целую жизнь тому назад. Одетая в запашные штаны и ездовые туфли, с собранными в свободный хвост волосами, она вызывающе посмотрела на него. Он то открывал, то закрывал рот, пытаясь подобрать слова. Он осмотрелся в поисках королевского эскорта, но она была одна. Затем он заметил сумки на крупе ее лошади.

– Я слышала, что ты уезжаешь из города, – сказала Аринья. – А я как раз работу потеряла.

Несмотря на тучи, ощущение было такое, что вышло солнце, засияв среди всех других звезд мягкой ночи. Воспрянув духом, он рассмеялся, недоуменно покачав головой. Она подъехала поближе, довольно усмехаясь, и он, пожалуй, никогда раньше так широко не улыбался. Он хотел запрыгнуть на ее коня и обнять ее, но она его опередила, спешившись.

Они обнялись. Экс купался в тепле, что наполнило его трепещущее сердце, и знал, что она тоже это чувствовала, поскольку ощущал биение ее сердца у своей груди. Выровняв дыхание, Экс отстранился и ласково убрал с ее лица выбившийся локон, упиваясь мягкой радостью в ее глазах. Не отпуская его, она прижалась к его губам своими.

Он знал, что она ответит, но должен был спросить еще раз.

– Аринья, – пробормотал он промеж поцелуев, – ты уверена, что хочешь отправиться со мной?

Она игриво куснула его за губу, после чего положила ладони ему на щеки, не позволяя отстраниться дальше. Он смотрел ей в глаза, выискивая хоть толику сомнений.

Их не было.

– Более чем.