С тех самых пор как он сошел с пути и отправился в мир людей, Экса избивали, проклинали, кололи, расстреливали, пытали, травили насмерть… и превратили в убийцу. Он заколол героя войны Сидома Да ударом в сердце. Он никогда не забудет его взгляда в тот момент, когда его душа расставалась с телом.

Может, такова была карма.

Экс ударил принца в челюсть, и он упал, но без меча. Подобраться к нему достаточно близко охотник мог, лишь буквально надевшись на меч. Но останавливаться он не собирался.

Кошмар из пламени и смерти исчез, превратившись в мягкий свет в глазах дорогих ему людей. Когда Экс перешагнул через тело принца, министр вынул куколку из кармана и дернул за проволоку, сдавливая ей шею.

Еще шаг. Экс поднял с пола ритуальный нож. Затем высвободил скальпель из рукава. Айюн вытаращил на него глаза, стискивая куколку еще сильнее и дрожа в панике.

– Нет, охотник, постой…

Нож он вонзил Айюну в сердце, а скальпель – в глаз Шар-Алы.

Экс схватил министра за ворот, прежде чем тот упал, и подтянул его поближе.

– Как? – Взгляд Айюна метнулся к проклятой куколке, которую он выронил из дрожащих рук.

Экс приспустил ворот своей одежды и чуть наклонил голову, показывая свежую татуировку сак янт на шее сбоку. Свежие черные линии и мелкие письмена, оставленные иглой мастера Сеуа, представляли собой далеко не типичную защитную татуировку охотника.

Мастер Сеуа знал этот защитный знак еще до того, как вступил в гильдию. Такие обычно носили всякие разбойники и преступники, желавшие защитить себя, учитывая, сколь много в их жизни было жестокости и убийств. Конечно, она не спасала от убийства. Татуировка мало что может противопоставить клинку или пуле. Но вот порча? Черная магия? Тут поможет. То, что духовная магия забирала, она отдавала.

Айюн встретился взглядом с Эксом. Глаз Шар-Алы сдулся, и демоническая кровь стекала по лбу Айюна черными как деготь струйками. Рот его был приоткрыт, выдыхая беззвучное как.

– Меня взрастили, чтобы убивать демонов, – ответил Экс и отпустил его.

Когда Айюн упал, вместе с ним упали и те, кто был под его контролем. Экса окружила внезапная тишина, прерываемая лишь его собственным прерывистым дыханием. Порой он, может, и бывал полным дураком, но ему хватало ума не повредить себе что-то действительно важное. Уж точно не сердце.

По крайней мере, он так думал.

Словно в тумане, он боялся пролить кровь на глазах у этого ужасного идола. Он хотел бы сказать, что первым делом его волновало состояние пленников, лежавших перед ним, но, честно говоря, он больше думал о том, что хочет нырнуть в горячую ванну и отмыться от крови и черной магии.

Экс быстро вырвал скальпель изо лба Айюна и рассек стежки. Глаз Шар-Алы выкатился, словно чищеная виноградина. Экс сунул ее в выложенный свинцом карман своей рубахи, пришитый наставниками как раз для этой цели.

Принц не шевелился, отсутствующим взглядом уставившись в пустоту. Он все еще дышал, но вероятно, что попытки играть с черной магией превратили его мозг в кашу.

Экс, пошатываясь, подошел к Аринье. Дыхание ее было спокойным, а сердце билось так же сильно, как он помнил. Она застонала и медленно пришла в себя, дрожа всем телом.

– Эй, ну-ка. – Экс положил ладонь ей на щеку и легонько, но настойчиво похлопал ее. Он не хотел рассказывать королю, почему министр был мертв, принц оказался в коме, а королевская семья сидела в логове некроманта, которое – сюрприз-сюрприз! – было у них прямо под носом дэвы знают сколько лет. Запаниковав, что совсем не помогало при кровопотере, Экс ударил ее по щеке чуть сильнее.

Она скривилась, после чего посмотрела на него, словно на солнце.

– Экс?

Тяжело вздохнув, он с облегчением согнулся и прижался своим лбом к ее голове. Она указала пальцем на рукоять клинка принца, торчавшую рядом с его ключицей.

– Из тебя меч торчит.

– Ах, да все в порядке.

– Может… вынем его?

– Пока пускай побудет.

Она покачала головой, после чего недовольно оттолкнула его.

– Тебе нужно прекратить так делать.

– Делать что?

– Постоянно получать травмы.

– Да обычно я и не огребаю. – Он помог ей подняться. – Лишь с тех пор, как тебя повстречал.

– Ага, ясно. Все на меня свалишь?

– Я не это хотел сказать, и ты прекрасно это знаешь. – И он рассмеялся, чувствуя, как кружится голова.

Она усмехнулась, после чего стала снова серьезной.

– Почему ты не в Вечносущем и не залечиваешь раны?

– Я не могу нырнуть туда в этом месте.

– Подожди, тебе нужно… – Тут она посмотрела ему за плечо. Она побледнела, увидев просыпающуюся королевскую семью и прочие ужасные вещи вокруг. Она ухватилась за Экса, словно за спасительную ветвь среди потопа, дрожа всем телом.

– Что это, что, где…

– Все в порядке. Он мертв. И Шар-Ала – тоже. – Он взял ее за руку и вложил ей в ладонь амулет Изари. – А это – твое.

Она уставилась на украшение, пальцами нежно поглаживая самоцвет, как будто бы она гладила младенца.

– Ох, Экс. – Аринья всхлипнула и голос ее смягчился. – Слушай, мне вчера сон приснился, да такой отчетливый.

Пальцы ее сжали самоцвет.

– Я ее видела.

Что-то теплое появилось в его груди. Образ в голове. Всполох золота, свет двух красных рубинов. Он ухватился за него, отчаянно пытаясь вспомнить нечто важное, но образ ускользнул, когда Аринья прикоснулась ладонью к его щеке. Он посмотрел ей в глаза, блестевшие от слез.

– Отпусти ее.

Он искал сомнение в ее глазах, но не нашел.

– Уверена?

– Да. – Аринья вложила амулет ему обратно в руки.

И хоть они сейчас находились в безбожном месте, под взором кошмарного идола, они обнялись.

* * *

Из всех пожаров, что он видел в своей жизни, этот был наиболее приятным. Его он будет вспоминать с радостью до конца дней. Густой дым заполнил воздух, и дом министра Айюна занялся пламенем. Стражники с факелами и копьями готовы были встретить любую темную тварь, что попытается сбежать. После уничтожения идола туман плененных духов рассеялся с благодарным шипением.

Осторожно вынув меч принца из груди, Экс сел на землю и остался в Вечносущем лишь на короткий срок, достаточный, чтобы остановить кровотечение и начать залечивать рану. Окружающие уже взирали на него с разной степени подозрением и страхом, особенно стражники.

Аринья неподалеку успокаивала юного принца и двух наложниц, едва не бившихся в истерике. Будущая королева лила истеричные крокодильи слезы над телом принца. Судя по взглядам, которыми обменивались слуги, они уже привыкли к ее мелодраматической демонстративности.

Король же бесстрастно наблюдал за пламенем. Свет и тень делали его столь же величественным, как и статуи в его честь. Он был ниже и куда старше, чем его рисовали художники, но все еще выглядел здоровым. Но в Вечносущем Экс заметил исходивший от него характерный кислотно-гнилостный запах истощающей короля болезни. Доктором он не был, но, насколько он мог предположить, монарху недолго осталось править. Смотрел он так же спокойно, как и принц во дворе гильдии, и стоял вальяжно, как будто творившееся ему уже успело наскучить и не стоило его божественного внимания. Он некоторое время сверлил взглядом своего старшего сына, стоя в окружении множества хлопотавших вокруг него слуг, потом хмыкнул и отогнал большинство из них.

– Охотник.

Экс посмотрел ему в глаза, надеясь, что выглядит он достаточно смиренно, чтобы ему позволили сидеть, а не потребовали пасть ниц. Но разум короля отвлекся на другое. С глубокой болью, скрытой за стоическим выражением лица, он смотрел на сына и лежавший рядом окровавленный меч.

– Мой король.

– Он очнется?

Глаза принца Варунвирьи были открыты, и он порой даже моргал, но зрачки были расширены, а дыхание было медленным и ровным.

Экс решил сказать правду.

– Не могу сказать с уверенностью, господин.

Король почесал поседевшую бородку, после чего внезапно рявкнул:

– Орай! Хватит!

Голова будущей королевы дернулась вверх, и она раскрыла дрожащие губы.

Король обратился к своим слугам:

– Прошу, сопроводите моего сына и дам к целителю.

Аринья было бросилась к Эксу, встревоженно вскинув брови, но слуги чуть ли не стеною разделили их. Экс заметно занервничал, когда ее увели, поскольку именно она рассказала королю о случившемся после того, как они пробудились в логове Айюна.

После длительного молчания король все же заговорил:

– Как такое возможно? Мой сын… некромант?

– Скорее всего, он им не был. Лишь покровителем, из-за чего он и впал в летаргический сон, государь.

– Как же вся эта нечестивая грязь укрылась от взора сангхи? Они ведь постоянно благословляют эти места.

Экс замешкался, пытаясь как можно менее оскорбительно разъяснить ситуацию.

– Насколько я понимаю, монахи не позволили ему заразить остальной дворец. Сангха совершает подношения и отдает должное духам, но не берет ничего. Министр же втайне был некромантом, и такие, как он, только и делают, что берут, да еще и из весьма темного места.

Король окинул охотника изучающим взглядом, как будто бы тот был интересным, но весьма опасным существом, к которому не стоит подходить.

– А что же вы, охотники, делаете?

– Мы идем в серости, мой король. Мы говорим как с темными, так и со светлыми духами. Мы возвращаем то, что берем.

– Понятно. – Он снова задумчиво уставился на огонь. Между ними повисло тяжелое молчание, и весь мир Экса покачнулся. Король вздернул подбородок и, наконец, продолжил: – Я поговорил с теми, кто решил выйти из услужения министра. С тобой ужасно обращались по его приказу, тогда как ты защищал принцессу-консорта моего сына во время странствий. В то же время ты убил многих из них, включая героя войны. Тебя приговорили к смерти, и твоя гильдия не подчинилась воле короны. Да, причина для того была благородная, я это понимаю. Но даже если мой сын… – он указал на пламя. – …играл с черной магией, его слово все еще закон.

Экс не знал, что и сказать. Защищаться ему казалось бессмысленным, поскольку король все довольно четко описал. Кроме того факта, что это Пес растерзал солдат с помощью получившей искупление фи. Но это все же стоило опустить. Меньше всего ему хотелось показаться в глазах короля нахальным юнцом, что пытается отбрехаться от наказания.

– И хотя ты и твоя гильдия совершенно непростительно отказались повиноваться, вы спасли мне жизнь, а также жизнь вероятного нового кронпринца, – король поднял голову, излагая свой вердикт. – За это я дарую жизнь тебе.

Экс с облегчением выдохнул.

– Благодарю вас, государь.

– Гильдия охотников может продолжать действовать по закону Священного камня, но в качестве наказания за неподчинение она должна оставить свои земли в старом городе и обосноваться где-нибудь еще.

Сердце Экса сжалось. Он открыл было рот, чтобы возразить, но не стал этого делать, повесив голову. Он вспомнил слова мастера Сеуа – есть бои, в которых победы не одержать, и учитывая недоверие короля к низшей магии, могло бы быть и хуже.

– Я понимаю, государь. Спасибо.

Король отпустил Экса, позвав стражников, чтобы те вывели охотника с территории дворца. Слуги прибыли с паланкином, чтобы отнести короля обратно во дворец, и тот поправил свою королевскую перевязь, прежде чем уйти.

– Подождите. – Экс посмел окликнуть короля, пытаясь заглянуть за плечи стражников. – А что насчет Ариньи?

Мужчина молчаливо нахмурился. Экс не знал, о чем просить. Чтобы она теперь принадлежала юному принцу? Чтобы ей даровали свободу?

Отпустили к нему?

В ответ на замешательство охотника король одарил его слегка смущенной улыбкой и позволил слугам погрузить его в паланкин.

– Прощай, охотник Экс.