В качестве божественного наказания для молодого стражника Экс связал его и запер в крипте вместе с товарищем. Удаляясь, он слышал, как мальчишка бормочет полные благодарности молитвы.

По пути с кладбища Экс остановился у самой большой пагоды. В центре сидел бронзовый идол Просветленного владыки размером с человека, скрестив ноги в позе лотоса. Глаза его были закрыты, а на губах застыла умиротворенная улыбка. Сидел он в окружении свеч, деревянных статуй апсар и прочих защищавших его созданий.

Из всех известных Эксу духов только этот молчал. Члены сангхи говорили, что именно из его царства они черпают свою силу, а находится оно даже выше, чем мир дэвов. Интересно, правда ли это? Так или иначе, он решил, что подношение сделать стоит. Для следующей части задания ему потребуется вся удача, какой он только мог заручиться. Он нашел незажженную палочку благовоний и поджег ее от одной из свечей. Держа ее промеж ладоней и склонив голову, он пробормотал молитву, которой его обучила мать.

Может, это из-за присутствия Просветленного владыки рядом не было фи? Как только Экс миновал камни, обозначавшие край кладбища, он увидел слабый блеск защитных чар, сдерживавших то, что было внутри. Министр Айюн не мог проводить здесь ритуалы, но стражник говорил, что его покои находятся не так далеко.

Заклятие Ока Слепого орла никогда не предназначалось для использования в городе, но оно его достаточно неплохо укрывало. Если кто будет бродить по территории дворца глубоко за полночь и решит осмотреть величественные пагоды и ступы с золотыми шпилями, то, может быть, уловит скользящую по деревянным панелям тень, которая тут же исчезнет во мраке. Когда Экс не мог спрятаться среди деревьев или кустов, он бежал по зданиям, словно самый большой в мире геккон. Пробрался мимо лишь одного патруля, но они не обратили на него никакого внимания, болтая друг с другом во время обхода.

Наконец, на восточной площади, где находились дома некоторых высокопоставленных представителей власти, Экс заметил старую статую наги, о которой ему рассказал стражник. Она стояла перед высокой изгородью, которая отгораживала владения министра Айюна от остальных домов. Разбежавшись, он ухватился за край и перепрыгнул.

Приземлившись, он тут же прижался к изгороди.

Из окон дома вытекала темная духовная энергии, густая, словно наваристый суп. Собираясь клубами, но все еще бурля, она свертывалась, словно сгустки крови, словно лианы, что тянулись наружу, отчаянно пытаясь вырваться.

Охотник. Они шептали множеством голосов, множеством тонов. Крошечные червеобразные усики ползали по его башмакам, пытаясь удержать его на месте с помощью липкого и едкого, как яичный желток, осадка. Они были всюду, разбросаны по двору, словно ненужные тряпки. Тел у них не было, не в том смысле, как у фи, за которыми он охотился в лесах. Похоже, министр не научился призывать демонов во плоти.

По крайней мере, пока что.

Эксу их было жаль, и он подавил в себе желание… сделать что? Выпустить их обратно в мир духов? Эти темные духи были отделены от своих душ и не могли ни за что уцепиться, да и возможности стать чем-то еще, как Нарисса, у них не было.

Охотник, охотник… С каждым шагом, что приближал его к дому, голоса становились все громче. Запах стал сильнее, заглушая все остальные. Он никогда не ощущал такой концентрации темной магии. Да, от дома Мэли ею разило во все стороны, но у нее была иная вибрация: не гниль, а старость. Шаманы и ведьмы использовали естественный конец жизни, разложение и медленную энергию, которую из этого получали. Тут же ощущение было такое, что кому-то вырвали сердце, а тело застыло в вечном состоянии предсмертной жестокой агонии.

Пускай Экс и предпочитал оставаться в Вечносущем, но не мог тут задерживаться, если хотел успокоиться. Когда он вынырнул, мускулы расслабились. В кои-то веки он с радостью вернулся в Слепоту. Обычно все бывало наоборот. Вонь и отчаянные шепотки затихли, но в воздухе все еще было что-то не то. Холодок пробегал по коже, но теперь хотя бы не оглушали вопли духов.

Идти через главный вход казалось ему не очень разумным. На первом этаже окна были закрыты, а на втором их не было вовсе. Он заметил свет. Попытавшись прислушаться, он ничего не смог уловить.

Большинство темных духов тянулись из одного и того же сегмента стены, пытаясь выбраться по пути наименьшего сопротивления. Место это было мокрым от гнили, и Экс дернул за края и с легкостью оторвал кусок древесины, которая в его руках буквально превратилась в труху. Взяв меч стражника, он прорубился сквозь наиболее крепкие куски, и они опали, как плоть с незаживающей раны.

Как только путь был расчищен, Экс протиснулся в узкий коридор с раздвижной бумажной стеной, популяризированной иностранным импортом. Прямо в лицо ему ударила крепкая волна аромата сандаловых благовоний, но в сравнении с запахом снаружи от этого хотя бы становилось полегче. В одном конце коридора виднелась лестница куда-то наверх, где министр наверняка содержал свою уродливую одежду. Но там было темно, кругом сновали лишь тараканы. Свет же мерцал из-за одной из бумажных стен ближе к центру дома.

Экс старался двигаться тихо. Он почувствовал, как стало теплее. Воздух стал каким-то липким. Это место не ощущалось, как дом. Скорее как внутренние комнаты храма, большие и открытые, с мягкими подушками, на которых можно было преклонить колена. В нескольких кадильницах по углам горели благовония, от которых зудело в носу. Они прогорели лишь наполовину, так что здесь явно кто-то недавно побывал.

Вокруг укрытого священной тканью пьедестала горело множество свечей. На пьедестале восседала позолоченная статуя Просветленного владыки, чья поза и выражение лица ничем не отличались от той статуи, что он видел на кладбище. Как и в случае со святилищем, статуя была окружена идолами дэвов-охранников. Видеть столь почитаемый образ в доме некроманта казалось до ужаса кощунственным.

Что-то потянуло Экса к идолу – он учуял едва ощутимый запах гнили, заставивший его присмотреться. Вся еда у ног уже испортилась, и по сгнившим фруктам ползали мухи. Он глубоко вздохнул и отошел назад.

Сосредоточиться. Ему нужно было сосредоточиться.

Проходы из атриума вели в другие части большого дома. Он быстро осмотрел остальные комнаты на первом этаже. Как оказалось, в библиотеке, обеденной, купальне и гостиной редко кто бывал. И никого не было. Ничего необычного.

Вернувшись в атриум, Экс снова проверил святилище, на сей раз куда более тщательно. Он наверняка что-то да упустил. Затем он заметил участок на спине Просветленного владыки, с которого сошла позолота. Как оказалось, изваяние было сделано не из бронзы, не из камня и не из самоцветов.

Он был сделан из кости, слепленной вместе каким-то нечестивым образом в жутковатом подражании святому образу, а потом покрыт краской.

И вот опять. Какие-то низкие вибрации. Он присел у основания статуи и прислушался. Это что, голоса? Может, ему стоило нырнуть в Вечносущее на секунду и послушать?

На его уши приливной волной обрушились вопли духов, бешеные, бессвязные, паникующие, цепляющиеся за него. Он закрыл уши ладонями и отшатнулся, упав на пол.

Похоже, придется оставаться в Слепоте.

Вздрогнув, Экс со стоном поднялся на ноги. Так, стоп. Коврик позади статуи вроде был сдвинут и закапан свежим воском. Что-то блеснуло. Это была заколка, украшенная алмазом, – вещица, достойная королевы. Он приподнял коврик и нашел скрытый люк, запиравшийся лишь на засов, который сейчас был открыт.

Винтовая каменная лестница спускалась в сырое, душное подземное логово. Вот оно, то самое место. Зеленовато-янтарный свет струился от подножия лестницы, позволяя ему уверенно спускаться по скользким ступеням. Как и во время охоты, Экс держал наготове меч, хотя и слегка изогнутый и более тяжелый, чем он привык.

Голоса становились все громче, пока не превратились в ровное песнопение. Внизу лестницы тонкие шелковые занавески отделяли ее от какого-то помещения. Собравшись с духом, он раздвинул их кончиком своего меча.

В святилище сидел еще один огромный идол, по размеру идентичный пародии на Просветленного владыку наверху. И уж если то, что он обнаружил наверху, было тревожным открытием, то это… это вообще было ни на что не похоже.

Статуя была покрыта паутиной, сшитой из кусков кожи – как он надеялся, свиной. Судя по различным цветам кожи и всевозможным пятнам, надежды Экса, который выдубил немало шкур, не оправдались.

Вместо глаз у идола были выпученные куски оникса, блестевшие в болезненно-зеленом огне свечей. Его рот был растянут в широкой скелетной ухмылке, обнажавшей клыки и вывалившийся ниже подбородка язык.

В ладонях, что должны были быть пустыми, у идола лежали головы недавно убитых свиней, собак и лошадей, и застывающая кровь стекала по его рукам в лужу у ног. Перед ним стояли плошки с подношениями, в некоторых из них уже копошились черви и пиявки. По всей комнате были расставлены зажженные слепленные комками восковые свечи. От их пламени тянуло вонью трупного жира.

Экса затошнило, но он зажал себе рот ладонью и сглотнул желчь, уже стоявшую в горле. Он оторвал взор от жуткого идола божества, чье имя он знать не хотел, и сосредоточился вместо этого на вполне себе живых людях, находившихся в комнате.

Песнопениями руководил министр Айюн. В руках он держал палочки благовоний, продолжая напевать, раскачиваясь туда-сюда и периодически распластываясь на полу. Принц сидел рядом с ним, точно так же напевая, но отставая примерно на секунду.

И тут Экс заметил ее.

Аринья сидела сбоку, повернувшись коленями к идолу. Голова ее свисала, пока она раскачивалась, словно ее поддерживала какая-то невидимая нить. Она была одета так же роскошно, как и в прошлый раз, когда он ее видел, только теперь на ней было еще больше украшений. Однако одежда ее была мокрой от пота, а складки частично разошлись. На голове у нее не было короны, а заколки уже не удерживали волос. Она явно боролась с теми, кто ее сюда затащил.

Она была не одна. Еще две женщины сидели рядом с ней в том же положении, в таких же одеждах, с полуприкрытыми пустыми глазами. Должно быть, это были другие наложницы принца.

Напротив сидели еще три женщины. Женщина постарше Ариньи, чьи черты лица несколько отличались от характерных для жительниц Сайорама – глаза у нее были шире, губы меньше, а волосы слегка рыжеватые. Принцесса Лорама, будущая королева. Рядом с ней – мальчик, которому с виду было не больше пятнадцати лет, и одет он был аналогично принцу Варунвирье. Его младший брат. А рядом с младшим принцем сидел умудренный годами старик, которого Экс сразу узнал по многочисленным картинам и гобеленам.

Сам король.

Экс медленно вошел в комнату, боясь, что стук его сердца привлечет к себе их внимание. Трудно было не смотреть на проклятого идола. Как бы он хотел сейчас быть в Трансе, без страха, без сомнений. Он желал покоя Вечносущего, где магия придавала ему уверенности, где шепот духов успокаивал нервы. Но его краткий визит туда показал, что в этом месте Вечносущее превратилось в нечто куда более ужасное, чем просто кошмар. От воплей темных духов у него кровь из ушей пойдет или еще чего похуже случится. Тут была лишь тьма, которой он не чувствовал даже в присутствии демонов.

Затем песнопения утихли. Экс замер в поисках места, где он мог бы спрятаться, да только было уже поздно. Он стоял в центре комнаты, как если бы тоже собирался принять участие в злодейском ритуале.

– Время пришло, – сказал министр, и голос его звучал до жути спокойно.

Принц Варунвирья поднялся и повернулся, глядя прямо на Экса. Тот вздрогнул, держа меч наготове. Но взгляд принца был остекленевшим. Он ничего не видел. Лицо его было спокойным и совершенно ничего не выражало, как и у остальных. Он словно завис в каком-то трансе, насланном черной магией Айюна. Он подошел к одной из наложниц, взял ее за руку и дернул к себе. В другой руке у него был изогнутый ритуальный нож с костяной рукоятью.

Она не сопротивлялась, и он потащил ее за собой, чтобы уложить на каменную плиту, расположенную между министром и идолом. Он поднял нож над ее раздутым животом, и тут Экс понял, что должно было случиться.

– Стой! – крикнул Экс.

Принц Варунвирья никак не среагировал. Он не мог его слышать там, где находился его разум.

– Охотник Экс. Я предполагал, что ты сможешь снова обмануть смерть, – министр Айюн даже не обернулся. – Честно говоря, я на это даже надеялся. Принц Варунвирья, пожалуйста, пообломайте коготки нашему гостю.

По приказу министра Варунвирья вскочил на ноги, бросив ритуальный нож и схватившись за свой меч – великолепное оружие с золотой рукоятью. Принц направился к Эксу большими уверенными шагами. Экс запаниковал. Он не был солдатом. Он не знал, как сражаться с другим человеком с мечом, а Варунвирья держал свое оружие так, словно тренировался каждый день с момента, как под стол пешком пошел. Экс же знал лишь, как убивать, быстро и милосердно. Будь принц демоном, Экс уже метнул бы свой нож ему в сердце и сломал шею цепью.

Блеснул клинок принца. Экс блокировал удар, но ответный наносить не решился. Как он мог убить члена королевской семьи? Потому-то Варунвирья ударил клинком по гарде и с легкостью выбил меч из рук Экса. Он упал на пол, а вместе с ним и его надежды. Это был, пожалуй, самый жалкий бой на мечах в истории. Принц Варунвирья поднес бритвенно-острый кончик клинка к шее Экса, но сдержал при этом удар.

– Удручает, – сказал Айюн. – Я думал, что ты все же посопротивляешься побольше.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Экс, и хотя он хотел говорить решительно, голос его звучал сдавленно и был полон ужаса.

– Разве не очевидно? – усмехнулся Айюн. – Укрощаю силы Шар-Алы, как ты и предлагал.

– Я ничего такого не предлагал! Я тебя предупреждал, что не следует это делать! – Экс раздраженно вскинул руки. Принц при этом дернул мечом, так что охотник решил оставить руки разведенными в стороны.

– Это куда проще, чем я думал. Я услышал эти священные слова во сне, как будто это было давно позабытое воспоминание. Шар-Ала счел меня достойным унаследовать его силу. Он говорит со мной.

– Одно дело – говорить с демоном, – сказал Экс. – Но то, что ты здесь делаешь, – это неправильно. Если я не убью тебя, то это сделает гильдия.

Айюн вздохнул.

– Ой, щенок, успокойся уже. Я делаю лишь то, чего от меня хочет мой принц, и этот ритуал исполнит его желание.

– Хоть он и распоследняя скотина, сомневаюсь, что он такого хотел, – сказал Экс. – Выпусти его из этого транса, и пусть он сам за себя говорит.

– Его интересует лишь результат, а не метод. Его добровольное неведение – настоящее благословление. Я защищаю как его самого, так и его совесть. Я великодушен. – Айюн положил ладонь на живот наложницы. – Он желал заполучить куман тонг. Я лишь даю ему то, чего он желал.

Экс было дернулся вперед, но принц угрожающе ткнул его мечом.

– Зачем тогда тут король? И королева? Хочешь сказать, что и его братик маленький беременный сидит?

– Нет. – Министр оскалился. – Не принижай мой труд. Мой принц уже долго ждет возможности взойти на трон, а старик все еще жив. Он хотел этого.

Несмотря на все услышанное, Экс рассмеялся.

– Что, убьешь короля? И маленького принца?

– То, что твоя глупость приводит твой разум к столь нелепым предположениям, весьма предсказуемо. Сегодня мы пожинаем плоды и сеем семена для нашего плана. Король сам ускорит процесс. Мы лишь вложим ему эту мысль в голову.

Экс покачал головой, не зная, что и сказать. Единственные слова, что приходили ему в голову, обращены были к дэвам, так что он поднял голову наверх.

– Да что, будь все проклято, творится с человечеством?

Голос министра сочился презрением.

– Вам с шептунами стоит быть поблагодарней. Чем дольше король сидит на троне, тем больше он прислушивается к бесполезным обещаниям чужестранцев, которых он столь отчаянно желает впечатлить. К сангхе, которая требует, чтобы наши обычаи запретили и реформировали. Настоящая магия покинет наш мир. Ты и такие, как ты, станете никем и будете бесполезны.

– Уж лучше уйти в небытие, чем позволить тебе дергать всех за ниточки.

– Дергать за ниточки? – Теперь уже министр рассмеялся. – Мой дорогой мальчик, мы оба можем получить желанное. Благодаря влиянию Шар-Алы я обеспечу процветание истинной магии. Быть может, я ее даже восстановлю и разгоню бесполезную сангху. Низведу их бесполезные идеалы до предрассудков.

– Старик, ты сошел с ума. Может, присутствующим в этой комнате мозги ты промыть и сможешь, но не всей стране!

– Бедный наивный мальчишка. Людьми управлять донельзя просто. Не морочь себе голову политикой. Это не твоя стезя. – Он махнул рукой. – Забирай свою шлюху и уходи. Я позабочусь о том, чтобы за тобой никто не охотился. Не придется беспокоиться об еще одном разуме и двух глупых детишках. У меня уже есть все, что мне нужно, и вы мне больше не нужны. Особенно ты.

Взгляд Экса скользнул к Аринье и синякам на ее руке, оставленным принцем в момент, когда принц оторвал ее от него. Они могли исчезнуть вместе, и никакие королевские псы их не догонят. Он мог провести ритуал освобождения души, позволив маленькому телу Изари вернуться к Аринье, чтобы сделать свой первый вздох и переродиться. Это было соблазнительное предложение, и после разговора с Лебедем он, честно говоря, побаивался за будущее гильдии.

Нет, эту мысль Экс отогнал. Айюн пытался отвлечь его невозможной мечтой. Дело нужно было завершить.

– Лучше прикончи меня, – сказал Экс. – Я не уйду, пока не верну того, что ты украл.

Айюн вздохнул.

– Что ж, хорошо. Я дал тебе шанс. Похоже, что с такой тупой тварью, как ты, не договориться.

Наконец Айюн поднялся и обернулся. На ноге его уже не было лубка. Он смотрел на Экса так же, как принц, словно изучая насекомое, которое он собирался раздавить. Ухмыльнувшись, он снял капюшон, и Экс поверить не мог тому, что увидел.

На него уставился пульсирующий зеленый глаз Шар-Алы. Министр Айюн пришил глаз демона себе на лоб. Стежки были неаккуратными – скорее всего, он самостоятельно шил в темноте, глядя в зеркало. Они проходили сквозь тонкую мембрану глаза и прикрепляли его к коже чародея бесконечными витками. Небольшие капельки демонической крови вытекали по краям, словно черные слезы, марая ему лоб.

У Экса перехватило дыхание. Он с трудом верил своим глазам. Этому человеку хватило сил пытать Истинного Демона. За всю свою жизнь он и не подозревал, что будет жалеть Шар-Алу. Неужели сердце Айюна было настолько черным? Или Шар-Ала исказил его величайшие страхи и превратил их в удавку?

Огни свечей дрогнули, разрастаясь в пожар в деревне Экса. Айюн начал зачитывать заклинание – черная магия, агрессивная, пронзающая разум, – и вместо слов он слышал звон мечей, крики, выстрелы.

Не сейчас. Экс попытался зажмуриться и сопротивляться кошмару, в который он наверняка погрузится, если ничего не сделать. Но глаза его не закрывались, и взгляд цеплялся за демонический артефакт. Бороться было все равно что противиться муссонной буре. Лицо Айюна начало таять, превращаясь в безликих солдат, что убили семью Экса. Экс чудовищным усилием оторвал взгляд и прикоснулся к шее, хватаясь за амулет Изари.

Или вспомни меня, или отпусти.

И тут он понял все во вспышке озарения, внезапной, словно удар молнии. Почему же это должен быть пожар в его деревне, а не нечто иное? Почему он не мог превратить это воспоминание в нечто полное надежды и добра?

За всю свою жизнь он тысячи раз видел огонь и куда чаще он приносил ему покой. Свет бесчисленных лагерей на Тихом пути, жар кухонного очага, пока его мать готовила его любимый суп бами с креветками, отблеск пламени свечи в глазах Ариньи, когда она протянула ему лодочку из лотоса и прошептала – загадай желание…

Этого не было. Это был сон, один из тех редких хороших снов. Но возможно, этот сон мог стать реальностью.

Экс бросился вперед к кошмару.