– Покончим с этим фарсом, – кронпринц Варунвирья говорил презрительно-лениво, словно зевая. Стало быть, все те нелестные песенки, что ходили по глубинке, были правдивы хотя бы отчасти. Королевские одеяния были сшиты по его фигуре. Одет он был в парчовую тунику, украшенную символами правления его отца. Его тело выглядело подтянутым, как будто он много времени уделял тренировкам. На его красивом лице уже проявлялся возраст: в уголках глаз виднелись морщины, а на висках была седина. Экс вынужден был признать, что портреты не лгали, и выглядел он впечатляюще.

Мастер Рей и другие охотники простерлись перед ним, хотя и без излишней поспешности. Несмотря на его претензии на божественность, многие из них застали смену слишком большого количества принцев за последние несколько десятилетий, чтобы испытывать к ним нечто большее, чем умеренное почтение. В особенности это касалось мастера Рей, которая осторожно опустилась на землю, притворяясь более хрупкой, чем на самом деле.

Когда они провели достаточно времени на земле лицом вниз, принц Варунвирья дернул подбородком.

– Можете встать, – сказал он. Мастер Рей отряхивала свои одежды, по-прежнему почтительно склонив свою бритую голову: – Я знаю, что мальчишка здесь.

– Я бы не стала лгать, мой принц, – сказала мастер Рей. – Он не возвращался с тех самых пор, как отправился в путь три месяца тому назад, господин.

– Я не собираюсь с вами спорить, наставница. – Принц Варунвирья дернул головой, и кто-то из солдат подтащил вперед человека с мешком на голове, которого заставили встать на колени. Мешок сдернули с его головы, и Чушка ошарашенно завертел головой. Лицо его было багровым, во рту у него был кляп, лоб был покрыт испариной, а один глаз подбит. – Этот человек из вашей гильдии. И он сказал, что видел охотника Экса в городе. Он что, солгал мне?

Мастер Рей нахмурилась, явно не ожидая, что сюда притащат Чушку.

– Я об этом ничего не слышала, мой принц. Я знала его еще ребенком, и он не лжец. Но охотника Экса здесь нет.

– Тогда… вероятно, кто-то другой мне солгал. – Принц Варунвирья потер подбородок, задумчиво прищурившись. Непонятно было, шутит он или нет. – Неужто мой верный слуга, министр магии, почтенный Праведная Буря, солгал мне? Министр Айюн, объяснитесь же.

Кровь ударила Эксу в голову, когда из рядов слуг вышел некромант. Он был умыт, причесан и еще более вычурно разодет, а вместо простого костыля он использовал украшенную драгоценностями клюку.

– Мой принц, возможно, все мы говорим правду. – Несмотря на то, что большую часть его лица прикрывала вуаль, Экс буквально слышал с другого конца двора ухмылку в его голосе. – Возможно, этот человек видел молодого охотника и знает, что он здесь. Возможно, наставники его пока еще не видели. Насколько я знаю, мой принц, мальчишка умеет скрываться и при этом весьма нагл. Мятежное отродье. Возможно, он решил не показываться старейшинам на глаза и действительно сейчас находится в городе, хотя они этого и не знают. Если им нечего скрывать, то мы могли бы обыскать это место…

– Вы не посмеете, – сказала мастер Рей и, судя по ее взгляду, она не испытывала к нему ни капли уважения. – По закону Священного Камня наши земли священны, и ереси придворного мага здесь не место.

– Священны? – Айюн фыркнул. – Это разваливающийся музейчик, Рей. Все вы – реликты. Обманщики, прячущиеся за непонятными ритуалами и пользующиеся суеверием невежественных крестьян.

– Невежественный здесь только ты, Айюн. Такие, как ты, без всякого зазрения совести крадут у духов и в угоду собственной гордыни присваивают себе их силу. Поверь, и на тебя суд найдется.

Принц Варунвирья повел ухоженной бровью, глядя то на Рей, то на Айюна, пока эти двое яростно ругались – видимо, между ними была давняя личная ненависть.

– Это он, – сказал Экс, и мастер Сеуа, нахмурившись, с сомнением посмотрел на министра. – Тот самый некромант, что украл у меня глаз Шар-Алы.

Поскольку мастер не знал всей истории, слова Экса его не тронули вовсе. Он мог бы сказать, что на гавань напал дракон, и выражение лица наставника не изменилось бы. Мастер Сеуа положил ему ладонь на плечо и кивнул в сторону колодца и туннеля, что уводил в гавань.

– Что бы ты ни сделал, мальчик, если ты останешься, то они, боюсь, тебя убьют.

Экс растерялся.

– Вы хотите, чтобы я бежал? – Это шло вразрез со всем, чему наставник его учил. – Но я не сделал ничего плохого.

Мастер Сеуа вздохнул, и губы его скривились в усмешке, пока он следил за происходящим.

– Когда речь идет о власти, нет правильного и неправильного. В некоторых боях победы не одержать.

Экс знал, что поверят не ему, а скорее как раз любимчику принца, но все еще надеялся, что если он вернется домой и расскажет правду, то все будет в порядке. Наставники наверняка ему помогут как-нибудь выкрутиться из этой ситуации. Все исправят. Но сейчас человек, которому он в этом мире доверял больше всего, велел ему бежать. Оставить дом и никогда не возвращаться. Все бросить. Все, к чему он стремился всю жизнь?

Со двора послышался сдавленный вопль, полный боли. Принц Варунвирья устал от споров. Он стоял рядом с Чушкой, у которого из живота торчала окровавленная рукоять золоченого ножа. Из-за кляпа во рту крики Чушки были глухими и невнятными, так что ему оставалось лишь в ужасе смотреть на рану.

– Мне надоело торчать под дождем, – сказал принц Варунвирья и протянул руку. Один из слуг чистой тряпицей вытер кровь с его рукава. – Наставница, я буду подчиняться закону Священного Камня, пока мой отец не отменит его. Но мой министр говорит вещи, с которыми трудно поспорить. Вы явно не знаете, находится ли здесь охотник Экс. Этот человек наполовину лжец, а значит, получит половинное наказание.

Мастер Рей прикрыла рот ладонью, после чего склонила голову.

– Молю вас, мой принц, пощадить мальчишку.

Принц прищурился, затем дернул головой.

– Забирайте его.

Чушка тихо всхлипывал, когда двое охотников спустились по ступеням и занялись им. Гнев переполнил чашу терпения Экса, и он сорвал амулет Ариньи с шеи, сунув его в руки мастера Сеуа.

– Берегите ее, – сказал он. И прежде, чем мастер Сеуа успел его остановить, Экс вышел из бамбуковых зарослей и направился прямиком к месту происшествия. Когда он пересек двор, внимание каждого охотника было приковано к нему. Королевская свита обратила на него внимание парой мгновений спустя.

– Здесь я, – сказал Экс так громко, как мог, надеясь, что никто не видел, как у него дрожали руки. – Он не лжец. Добродушный болтун, но не лжец.

Министр Айюн сузил глаза.

– Видите, мой принц! Они прятали предателя!

– Нет, Ссыклон, ты в первый раз не ошибся. Я просто решил не показываться старейшинам на глаза. Мастер Рей, искренне прошу прощения. – Экс встал на одно колено и приложил сложенные в вае ладони ко лбу. Он покосился на Чушку, который беззвучно хныкал, прося прощения.

Подняв взгляд, он увидел усталость на лице мастера Рей. Она тяжело вздохнула, поджав губы. Экс понимал, что у нее в голове были те же мысли, что и у мастера Сеуа, и когда она заговорила, его захлестнуло очередной волной стыда.

– Ты сам все прекрасно понимаешь, дитя, – сказала она вслух, а после добавила: – Во что ты вляпался, мальчишка?

– Долго рассказывать. Пожалуйста, доверьтесь мне.

– Это и есть охотник Экс? – Принц Варунвирья уставился на новоприбывшего, скривив губы и нахмурившись. – Ты об этом мальчишке говорил, Праведная Буря?

– Да, этот мальчишка-мятежник воспротивился вашему суду. – Судя по радости в его глазах, министр Айюн ждал этого момента. Он обратился ко всем, кто находился во дворе, театрально раскинув руки: – Он похитил вашу почтенную госпожу в надежде получить выкуп. Убил или запрятал ваше дитя, а также убил Сидома Да, героя войны и личного защитника вашей королевы…

– Господин… то есть, мой принц. – Экс откашлялся, пытаясь говорить так же, как мастер Рей обращалась к членам королевской семьи. Ему не дозволили подняться, так что он все еще оставался на коленях. – Я не собирался похищать вашу жену, господин. Она мне заплатила, чтобы я сопроводил ее обратно в столицу. – Экс уставился на министра. – И мы уже ехали сюда, когда этот козлина…

– Экс! – Мастер Рей откашлялась.

– Когда этот чародей нас схватил. – На языке это слово ощущалось грязным; даже несмотря на его не самое лестное отношение к высшей магии, называть некроманта чародеем казалось уж больно щедрым жестом. – Я ему рассказал правду, и он меня обокрал. Он украл у гильдии. Что же до Сидома Да… ох… – ладно уж, можно и все рассказать. – Он убил моего лучшего друга и попытался убить меня. Я защищался, господин.

– Не верьте лжи этого мальчишки. – Министр подошел к нему. Экс стиснул зубы, представляя себе, как ломает этому ублюдку шею. – Его родители были предателями из Высокогорного восстания, и потому кровь его запятнана. Более того… – он обернулся к охотникам. – …думаю, вам интересно будет это услышать. С помощью демонического волка он сумел освободиться от пут.

Это известие не вызвало желаемого эффекта. В тишине другие охотники лишь озадаченно переглянулись.

– Это он о Псе, что ли? – спросил один из них у другого.

Принц же, к его удивлению, явно обдумывал слова Экса. Выражение его лица сменилось с гневного на озадаченное, а потом быстро стало осуждающим. Он посмотрел на мастера Рей, ожидая ее ответа.

– Я знаю этого мальчишку с тех пор, как он мне до пояса ростом был, и он никогда не лгал, – сказала она, сложив руки и затем уставилась на мальчишку всемогущим одноглазым взором. – Что министр украл?

– Третий глаз Истинного Демона Шар-Алы, – сказал Экс, и несмотря на все происходящее, радостно улыбнулся.

Сидевшие на ступенях охотники подавились смехом. Они, не веря своим ушам, переглядывались.

– И это твое лучшее оправдание? – спросил один из них.

– Парень, тебе надо было бежать.

Принц, как и члены гильдии, явно был не так впечатлен, как надеялся Экс, но смеяться вместе с ними не собирался. Он сложил руки и постучал пальцем по губам, раздумывая. В воцарившейся тишине дождь зарядил еще сильнее, стуча о металлическую броню солдат и скапливаясь лужами в неровной кладке двора. Экс вдруг понял, что ему вовсе нельзя было смотреть принцу в глаза, и в панике опустил взгляд.

Наконец, принц заговорил.

– У меня лишь один вопрос, – сказал он, подходя к Эксу так быстро, что слуги не успели укрыть его зонтиком, и его корона намокла. Экс было ожидал получить нож под ребра. Вместо этого принц наклонился к нему и ухватил Экса за подбородок, заставляя того поднять голову и посмотреть ему в глаза. Голос его звучал тихо, и Экс засомневался, что подданные расслышали его слова:

– Где мой сын?

Это была единственная ложь, которую Экс готов был унести с собой в могилу. Нет его, хотел он сказать. Умер во время родов. Убит Сидомом Да. Убит демоном. Убит его рукой. Но прежде чем хоть одна ложь сорвалась с его языка, занавески паланкина медленно разошлись в стороны, и у него перехватило дыханье.

Аринья. В образе той самой разукрашенной женщины, которую он видел на плакате о розыске, с идеально уложенными волосами, идеально убранными под корону, вся в золоте и самоцветах, замотанная в традиционное чакри с сабаем из шелков таких, какие даже принц не носил. Трудно было прочесть выражение ее лица, особенно учитывая то, как далеко она была, да еще и когда принц на него дышал. Но Эксу показалось, что под маской макияжа он уловил намек на страх.

Принц стиснул его подбородок.

– Не смей смотреть на нее, – сказал он. – Отвечай. Где мой сын?

Если уж Аринья ему ничего не сказала, то и он не скажет.

– В безопасности.

Губы принца дрогнули, но лицо его все еще было спокойно-пугающим. Дождь капал с его подбородка прямиком Эксу на лицо.

– Я дам тебе еще один шанс, молодой охотник. Где. Он?

– Она, – ответил Экс, узрев полный отвращения взгляд принца при одном лишь предположении, что его единственный наследник был не мужского пола. – Я не скажу вам.

Тем самым Экс лишь подписал себе смертный приговор.

– Она принадлежит ей, а не вам.

Он снова ждал ножа под ребра. Принц продолжал держать его лицо, дрожа от гнева. Шумно выдохнув через нос, он постарался удержать лицо, после чего резко отпустил Экса.

Он повернулся к солдатам:

– Отрубить ему голову и конечности, сжечь тело и перемолоть кости в муку. Чтобы он не вернулся.

Экс удивленно приоткрыл рот. Да простого ножа в сердце вполне хватило бы.

Конечно же, он не хотел так умирать, стоя на коленях в грязи, позорно разрубленный перед всеми, кого он уважал и на кого ему было не плевать.

Закрыв глаза, он погрузился в Вечносущее. Даже если его гильдия ему не верила, Первые Охотники все знают и наверняка примут убийцу Истинного Демона в свои ряды. Если они позовут его, он пойдет. И он слушал.

Он услышал быстрые шаги и расслабился, позволяя покою мира духов наполнить его душу, насколько это было возможно. Сердце его стучало глухо, словно дарбука в бесконечной пещере, и он заставил его замедлиться… замедлиться…

– Нет!

Кто-то налетел на него, и он почти упал на спину. Он вернулся в реальность, все еще целый. Его крепко обнимала фигура в голубых шелках, чья корона была усыпана каплями дождя.

Аринья. Ее запах жасмина и сладких духов. Положив ладони ему на щеки, она притянула его поближе. И поцеловала.

Он потерялся в ее объятиях. Ему показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Экс понял, что это были не посмертные видения. Ее губы впивались в его рот, но они были необычайно мягки и требовательны, будто бы умоляли его бежать вместе с ней, подальше от всего этого шума. Что бы эти губы ни говорили раньше, сейчас это не имело значения. Этим действием она встала на его сторону, и теперь он ясно, словно в солнечный день, понял – она выбрала его.

Он позволил своим рукам обнять ее за талию и почувствовал, как сердце его забилось в такт с ее собственным. Вот бы им вместе нырнуть в Вечносущее. В воздухе вокруг ярко танцевала музыка духов, привлеченных ее храбростью и страстью.

Я тебя не отпущу. Ее слова запали ему глубоко в сердце. Собиралась ли она это сказать или лишь подумала об этом – не важно. Важно было то, что она это чувствовала. И в тот момент он понял, что он тоже не мог ее отпустить. Она утянула его обратно в Слепоту, в свой мир, уводя его подальше от окраин владений Первых Охотников. Раз ее сердце принадлежало ему, он пойдет за ней, и он подумал об этом, и почувствовал, и сказал…

Скажи мне, что любишь меня, и тебе никогда не придется меня отпускать.

Но тут ее вырвали из его объятий, и мир снова похолодел.

Пальцы принца впились в ее руку, когда он вырвал ее из объятий Экса. Она не противилась, но рука ее потянулась к рукояти его кинжала. Сверкнуло лезвие, и она приставила его к собственной шее. Вокруг все ахнули, кто зашептал, но все затаили дыхание.

Аринья ничего не говорила, только жгла взглядом своего принца, вся сама непокорность. Губы ее были крепко сжаты, глаза метали молнии. Экс в ужасе подумал о том, как ее сейчас накажут. Она не говорила в открытую о его жестокости, но некромант рассказывал, и солдаты королевы на дороге невысоко его ставили.

– Моя ненаглядная тигрица, – сказал он холодным спокойным голосом на грани бешенства. – Ты всегда была такой дикаркой. За то и люблю тебя безмерно. И всегда буду любить, как бы ты меня ни терзала.

В ответ ее губы в размазанной помаде скривились в усмешке, и она сильнее прижала кинжал к горлу. По коже скатилась маленькая капля крови.

– Аринья, не надо! – Экс вскочил на ноги, и солдаты окружили его, направив на него копья. Один из них снова бросил его на колени.

– Отпусти его, – процедила она сквозь зубы. – Он лишь выполнил мою просьбу.

– Мое слово – закон, любовь моя, а он виновен в измене. – Он поднял руку к ее лицу. – Это его магия овладела твоим разумом. Мы исцелим тебя. Поверь мне.

– Сейчас я в своем уме, – сказала она, приближаясь к нему. – Пошли его на смерть – и клянусь, я последую за ним.

Их противостояние продолжалось, только дождь шелестел вокруг. Экс еле дышал. Все стояли молча, солдаты ждали его приговора.

– Позвольте, государь? – сказал министр Айюн, прервав их поединок воли ужасно не к месту. – Смертный приговор нельзя отменить.

Мастер Рей прошипела:

– По закону Священного Камня, мой принц, если преступление совершено на священной земле, наказание должна привести в исполнение гильдия.

– Он творил преступления по всему Сайораму!

– Но приговор был вынесен здесь. – Мастер Рей все же склонилась перед принцем, как и остальные охотники. – Мой принц, господин наш, прошу, уважьте закон наших предков. Охотник Экс – один из нас, мой принц. Позвольте нам исполнить ваш приговор по нашим законам. Верьте, что он будет приведен в исполнение, я даю слово.

Принц Варунвирья оторвал взгляд от Ариньи и уставился на членов гильдии. Его эго раздулось от такого внезапного проявления уважения. Министр Айюн зашипел и заворчал, но принц поднял руку, заставляя его умолкнуть. Когда он снова посмотрел на Экса, взор его был лишен острого холода или ненависти. Он смотрел на него с пренебрежением, словно лев на насекомое, как если бы оно не стоило лишней мысли.

– Хорошо, – сказал он, отпуская руку Ариньи. Тяжело дыша, она отступила от него на шаг назад и медленно убрала нож от своего горла. Он даже не подумал его забрать. Принц смотрел ей в лицо, обращаясь к остальным. – Пускай гильдия исполнит приговор, наставница. К завтрашней ночи я ожидаю доказательств его смерти, до конца Ром Лайтонг. От его тела официально избавятся по моему приказу.

Он посмотрел на министра Айюна, после чего обратился к мастеру Рей:

– Если не подчинитесь моему решению, никакой закон не помешает мне разнести это место по камешкам.

– Вы необычайно милостивы и милосердны, мой принц. Я даю вам слово, господин, – сказала мастер Рей, и в голосе ее слышно было облегчение.

Аринья протестующе открыла было рот, но слуги принца взяли ее под руки и мягко, но решительно увели обратно в паланкин. Она обернулась на Экса через плечо, и ему захотелось рвануться к ней, не глядя на солдат. Она заговорила, но голос ее вскоре заглох. Принц Варунвирья больше ничего не сказал и последовал за ней.

Солдаты подняли копья для марша, повернувшись с идеальной синхронностью. Но прежде чем свита покинула двор, министр Айюн наклонился к Эксу.

– Не волнуйся, щенок, – сказал он, и голос его звучал так липко и жарко. – Благодаря твоему дару я не дам ей тебя оплакивать. Она будет помнить лишь то, что я позволю ей помнить, и примет твою смерть как возмездие за преступления, которые ты против нее совершил.

Выйдя из себя, Экс было бросился на него, но его тут же развернули и швырнули назад. На его месте стоял мастер Сеуа. Наставник яростно хмурился, скрестив руки на груди, и всем своим видом подначивая министра зайти дальше пустых угроз. Оказавшись лицом к лицу с Яростным Тигром, Айюн отшатнулся, словно перепуганный пони. Не сказав ни слова, он похромал обратно в безопасность королевской свиты.

Гильдия молча смотрела на то, как люди уходят с их территории. Как только врата захлопнулись, Экс почувствовал мягкую и сильную руку мастера Рей на плече.

– С возвращением домой, дитя, – сказала она, обнимая его. От теплой доброты в ее голосе у него слезы навернулись на глаза. И плевать, что все остальные охотники это видели. Он зарылся лицом в ее плечо и крепко обнял ее.

Каким же далеким показался ему дом.