Духи сражаются, особенно если их загнать в угол. Они убивают, чтобы выжить, и не важно, защиты ли ради или пропитания. В этом плане они похожи на животных. Они прагматичны, отмечают малейший нанесенный им вред и стараются тратить минимум энергии. Фи отличаются от них. Они могут быть садистами, но только потому, что когда-то были людьми. Но ни одно другое животное, кроме человека, не сражается ради самой битвы. Ни одно другое животное не наслаждается болью, которую испытывает противник. Даже тигрята, что играют с полуживой добычей, делают это по естественной причине. В их выживании садизма нет.

Но вот такие люди… по этой причине Экс их и презирал. Садисты, жадные до насилия ради самого насилия. Аринья была права, его тянуло в драки. Может, он и сам был жестоким человеком. Может, без охоты он не смог бы выплеснуть свою агрессию. Возможно, ему нужно было сделать это где-то еще. Подобное поведение всегда выходило ему боком, особенно когда он осознавал свои пределы. Он со многими фи сражался за время своей карьеры и не раз оказывался на волосок от смерти, но никогда он не был столь искалечен руками человека.

Некромант хотел пытать его, несмотря на то, что Экс боли не чувствовал. Как сам Экс понял, было это по той причине, что истинную природу охотников на фи большинство по доброй воле игнорировали. Быть может, они считали их силы пустым хвастовством. Айюн оторвал ему ногти, истыкал раскаленными иглами и содрал кожу. Но Экс лишь дрожал в отвращении, в ответ поливая своего мучителя колкими оскорблениями. Подобное обращение можно было бы назвать бесчеловечным, но оно было бы оскорблением для всех существ, что людьми не являлись.

Что его тревожило куда сильнее, так это невозможность нырнуть в Вечносущее, пока его держали под воздействием зелий, так что залечить раны, как обычно, он попросту не мог. Но он все еще мог оскорблять их и плеваться кровью, так что держался. И по их мамкам он тоже пока мог пройтись.

Каждый раз, когда Айюн душил его до потери сознания, его приводили в чувство. Прислужники министра по полной использовали порченую куколку, часто изрыгая угрозы и ложь, после чего уступая место очередным, чтобы те попытались пробить его броню методом физического убеждения.

Экс достаточно наслышался оскорблений от фи, но для них его клеймо повстанца значения не имело. Эти же люди как раз первым делом сосредоточились на нем и говорили особенно мерзкие вещи, оскорбляя честь его семьи и тому подобное. Ничего нового. Все это он уже слышал в детстве. Впрочем, вспоминать это все равно было неприятно, поскольку они раз за разом бередили старую рану. Экс постепенно замкнулся, предпочитая молчать и беречь силы.

Вскоре дала о себе знать нехватка сна. Шли дни, и после пребывания в Охотничьем Трансе ему отчаянно хотелось выпить, съесть лапши и завалиться спать. Усталость портила ему настроение каждый раз, когда его будили звоном меча или ведром ледяной воды.

Должно быть, именно эта неприятная деталь навела их на мысль пытать его водой. Наверное, им стоило с этого начать. Проблема заключалась в том, что для этого им требовалось больше пространства. Палачам тоже было нужно спать, ведь путешествие со столь внушительным эскортом их тормозило, а их с Ариньей постоянно охраняли, не допуская и мысли о побеге. Они хотя бы знали, что она тут быть не хотела. Экс краем уха услышал, как охранники переговаривались, мол «охотник ей магией промыл мозги». Лишь один из них засомневался в этом, бормоча, что она, скорее всего, сама сбежала с молодым человеком. Судя по всему, принц Варунвирья, с виду столь благостный, на самом деле был тем еще испорченным говнюком, эгоистичным капризным мальчишкой сорока девяти годиков от роду.

Тогда как министр Айюн сосредоточился исключительно на так называемой «сфере силы», у других были иные вопросы. Сидом Да спрашивал, что Экс сделал с ребенком, поскольку герой войны был подданным будущей королевы Лоранезы. По правде говоря, это была единственная причина, по которой Экс оставался еще в живых, так что вместо того, чтобы прикидываться дураком, он решил подыграть.

Может, это был неправильный выбор. Единственное, в чем Экс был уверен, так это что они не знали, что душа ребенка в безопасности висит на шее Ариньи. Некроманты не могли учуять живую душу, а вот насчет монахов сангхи он сказать подобного с уверенностью не мог. Он полагал, что всякий, кто хоть немного имеет дело с низшей магией, мог хоть что-то учуять, но надеялся, что они ничего не поймут. К тому же вопиющим проступком будет, если кто-то из монахов под крылом короны нарушит свою клятву ненасилия. Впрочем, это его не удивило бы, учитывая, что черную магию практикует сам министр.

До столицы оставался еще целый день пути на юг. Экса швырнули в грязь, сковав по рукам и ногам свинцовыми кандалами. Поскольку начался сезон дождей, здоровяк Сидом Да держал при себе зонтик, хотя, чтобы прикрыть его плечи, он должен быть раза в два больше. Стража хихикать быстро перестала, а вот Экс за них ржал во всю глотку, пока здоровяк не ударил его по лицу.

Он осмотрелся в поисках Ариньи, но ее закрыли в другой повозке. Она стояла неподалеку, достаточно близко, чтобы Аринья могла слышать его жалкие стоны и вздохи, пока Сидом Да запихивал ему в рот тряпку и лил воду на лицо. Экс подыгрывал, умоляя их остановиться и твердя, что он, мол, не знал при встрече, что она была беременна, что он лгал, просил остановиться и бла-бла-бла…

Некромант торчал рядом, волнуясь, что Экса убьют. Это было даже трогательно.

Проблема пытки охотников на фи при помощи воды была проста. Техника была уж очень похожа на то, как их обучали нырять в Вечносущее. Утопление представляло собой первобытный страх, засевший глубоко в животном мозгу, что было идеальной практикой перед финальной церемонией, в ходе которой им предстояло очиститься от страха и предстать душой перед мистическим судом Вечносущего.

В тот момент смерти охотник просил дэвов о милости, что была дарована самому Первому Охотнику. Экс не знал, стоял ли вопрос в «божественном достоинстве» оцениваемых душ, но многие охотники полагали, что дело было в простой лотерее. Другие же уверены были в том, что все зависело от физических тренировок, как и в случае любого другого боевого обучения.

Понятное дело, ничего приятного в этом не было, но ожидаемых мучений не доставляло. Но Экс хотел, чтобы его довели до этой точки. Если он сможет отправиться туда, к истоку Вечносущего, быть может, он сможет хоть что-то сделать, чтобы дать им отпор.

В теории. Высока была вероятность того, что он попросту сдохнет.

Но из числа всех тех, кого он хотел убить, именно министра Айюна он был обязан убить. Некромантия – одно дело, некоторые практики так и вовсе не считались «злом», и примером тому была Мэли. Но этот был другим. Его намерения были исключительно злы. Экс не стал бы его судить, но все изменилось, когда речь зашла о Шар-Але. Наставники согласились бы с ним и наверняка осудили бы его, если б он даже не попытался с ним покончить.

Одна из бледных убийц отвела Сидома Да в сторону после нескольких часов пытки водой. Благодаря охране Экс узнал, что звали ее Вьюга, поскольку родом она была из далекой и невероятно холодной страны. Вместе со своим братом, Льдом, известны они были как Два Отморозка. Не слишком образно, но точно. Когда же они вернулись, он пал духом. Конечно же они знали, как боль выглядела на самом деле. Уж у них опыта было достаточно.

Сидом Да был в ярости, что Экс его обманул, и попросту избил охотника. Он потребовал, чтобы принесли масло и огонь. Он готов был попросту его сжечь.

До момента, когда Экс прошел бы через ритуал наставника, который позволит ему ходить сквозь огонь, были еще долгие десятилетия, так что это его наверняка убьет. Он с тихим ужасом смотрел за тем, как занималось пламя, и от смутного воспоминания о том, как мастер Сеуа выбрался примерно из такого же пламени, он испытал острую ностальгию. Как же он скучал по дому.

И все же Айюн сумел убедить Сидома Да дать ему еще один шанс перед сожжением. Получив тяжелый кошель, генерал вместе с охраной неторопливо направились погулять в лес. Экс же остался наедине с некромантом и близнецами.

Лед проводил Экса, своего так называемого «неумирающего» пленника, к бревну у огня и толкнул его вниз. Он удерживал его за ошейник, пока Вьюга стояла рядом с министром, скрестив руки на груди и почти бесстрастно глядя на происходящее. Лишь тень отвращения читалась в ее глазах. К тому моменту Экс уже едва мог двигаться – раны, кровопотеря и шок взяли свое. Одна только сила воли заставляла его сердце биться. Ему нужно было удостовериться, что Аринья и Изари в безопасности. Скорее всего, так и будет. Некромант, возможно, никогда и не найдет спрятанную душу. Душа Изари каким-то образом освободится. Кронпринц не навредит своей драгоценной принцессе-консорту, хотя вот в этом он уже не был так уверен. Если уж люди королевы готовы были пойти на любую жестокость, Экс не сомневался, что они сумеют устроить «несчастный случай».

В какой-то момент усталость его добьет. Он уже слышал зов Первых Охотников. Если бы он просто расслабился…

– Впечатляет. – Айюн все так же ухмылялся. – Признаюсь, я не ожидал, что ты так долго протянешь под пытками.

Экс вымученно моргнул пару раз и даже закатил глаза, что на его опухшем лице было не так заметно.

– Сидом Да вроде немного развлекся, не так ли? – Министр переглянулся с Вьюгой, чье лицо по-прежнему ничего не выражало. – Но мне нет дела до того, куда ты запрятал дитя. Ты знаешь, чего я хочу, и я готов дать тебе последний шанс.

Опять?

– Я знаю, что ты скорее сгоришь, чем предашь ее. Я даже начинаю думать, что ты любишь страдать. Но можно ли то же самое сказать о ней? – Он с усмешкой посмотрел в сторону повозки, где была Аринья.

Он не посмеет.

– Конечно же, я как верный слуга принца обязан заботиться о ее благополучии. Он всей душой любит ее, как и она его. Как ты уже понял, любит она его как шлюха из грязного угла. На регулярной основе. В качестве подстилки. Раздвинув ноги, подставив зад, чтобы ее во все дырки пользовали и лапали везде.

Должно быть, ненависть на лице Экса была столь выраженной, что Вьюга это заметила, и взгляд ее метнулся на мгновение к Айюну. Министр до тех пор Аринью не трогал. Слишком много чужаков рядом. Стражники уже показали, что они любят уши погреть.

– Знаешь, как он ее пользует? Какие у него предпочтения? Он любит делиться. Обожает смотреть. – Айюн подался вперед. – Уверен, что ты видел родимое пятно на внутренней стороне ее бедра, прямо рядом с ее разработанной щелкой. Я тоже его видел. И не раз.

– Кусок дерьма, – едва слышно прошипел Экс, собравшись с силами, чтобы поднять голову и уставиться на него. – Не смей, сука, трогать ее.

Мужчина рассмеялся и покачал головой.

– Ой, я и не собираюсь. Я хочу донести до твоей тупой башки, что принц и не заметит, если ее всем лагерем по кругу пустят. Ему нравится ее боль. Полагаю, ты каким-то образом сумел обойти охранное заклятие при помощи мерзких шепотков. Но чары старые, им столько же лет, сколько она ему служит.

Экс хотел зубами сгрызть его лицо, и мысль эта его поразила. Возможно, они были правы. Может, он действительно был просто бешеным псом. Аринья наверняка убедила их, что он для нее ничего не значит. Пусть от этого и было больно, он надеялся, что она так и поступила. Она же умная, и если уж над ней так измывались, пока она служила принцу, зачем ей вовсе возвращаться?

Будь это правдой, она бы уже давно сбежала еще до их встречи. Возможно, министр говорил правду, и она была совершенно беспомощна. Но если это было так, она наверняка об этом упомянула бы, когда молила его помочь ей сбежать, уж в этом Экс был уверен. По крайней мере, к тому моменту, когда она накрыла ладонью его ноющее сердце, красотой своей затмевая звезды.

Экс закрыл глаза, возвращаясь в то мгновение…

Нет. Он должен быть здесь, в настоящем. Если это было правдой и принцу действительно плевать было на последствия, то с ней уже могли сотворить все те жуткие вещи. Держа это в уме, он постарался загнать эту мысль подальше и выдавил из себя сдавленный смешок.

– Да мне-то что? Что хотите, то и творите с ней.

– Глупое дитя. Не принимай меня за идиота. Мне твой взгляд знаком. И я видел, как ты яростно пытался ее защитить, когда мы встретились впервые. Поначалу я думал, что ты просто отрабатывал деньги. Тело может сопротивляться, но скрыть тщетную влюбленность во взгляде ты не способен.

– Ты ее и пальцем не тронешь. – Экс оскалился и сумел плюнуть кровью ему под ноги. Министр и бровью не двинул, уже привыкнув к плевкам охотника.

– А мне и не надо. – Айюн кивнул Вьюге, и женщина спокойно пробралась в повозку Ариньи, с грохотом захлопнув за собой дверь. Айюн же эффектно извлек из рукава еще одну куколку, на сей раз женскую. К ней золотой нитью был привязан локон блестящих черных волос Ариньи.

– Всегда есть способ навредить, не оставив при этом и следа. – Он поглаживал куколку длинными ногтями, медленно их вонзая. У Экса пересохло в горле, тогда как губы Айюна скривились в полуулыбке. – Грешно будет замарать столь нежную кожу. Придется проявить каплю ловкости…

В свете пламени блеснула небольшая игла. Он осторожно провел ею по телу куколки, задержавшись в районе талии.

– Борцы говорят, что почки – орган весьма чувствительный. Она же когда-то была борцом, верно? Стоит напомнить ей об этом.

Он не посмеет. Как он мог сделать еще одну куколку так быстро? Эх, если бы он больше внимания уделял занятиям по низшей магии.

– Хм… нет, это может вызвать уж больно неприятную болезнь. – Айюн переместил иглу к лицу куколки, где были грубо нарисованы две черные точки. – Шлюхе глаза не нужны, не так ли?

– Постой…

Он медленно вогнал иголку. Из повозки послышался приглушенный вскрик, и занавески дернулись.

– Стой, остановись! – выпалил Экс, подаваясь вперед и падая к ногам министра. На сей раз Лед его не остановил. – Пожалуйста, не надо. Она этого не заслужила.

– Не вижу связи, охотник, – ответил он, после чего переместил иголку к другому глазу, водя ею по ткани. – Что это за сфера?

– Я тебе все скажу, – сказал Экс, склонив голову. – Остановись.

Сначала повисло молчание, после чего некромант довольно хмыкнул.

– Что ж, говори быстрее. Сидом Да скоро вернется, и если я ничего ему не сообщу, жалости от него не жди.

– Пообещай мне, что она не пострадает, – обещания некроманта ломаного гроша не стоили, но Эксу нужно было хоть что-то.

– Если ты расскажешь правду, ей ничего не угрожает.

Он вздохнул, выпрямляясь. Айюн ждал, затаив дыхание и продолжая усмехаться. Экс как мог посмотрел ему в глаза.

– Это третий глаз легендарного Шар-Алы, Истинного Демона, вестника кошмаров и разрушителя снов. Я убил его два дня тому назад в болотах Дзинбури. И это мой трофей. – Охотник ожидал хоть какой-то реакции на столь примечательное свершение, но лицо мужчины никак не изменилось. – Ты же знаешь, кто это?

– Шар-Ала. – Айюн повторил имя. Срывавшиеся с его уст слова звучали неправильно, словно молитва темным силам. Он нахмурился. – Ты думаешь, что я поверю в старые байки? Нет. Это невозможно.

– Посмотри в него подольше под кровавой луной, – сказал Экс, пожав плечами. – И увидишь.

– Посмотреть в него. Так я заполучу его силу? – Он задумчиво погладил свой подбородок. – И что же он делает?

– Вызывает у тебя парализующие кошмары, – ответил Экс. – Ты будешь бродить во сне, он поработит твой разум. И ты будешь верить в то, чего больше всего боишься.

– И зачем мне это? – спросил министр. Экс же подождал, пока до того наконец дошло. – А, я понял. Действовать оно будет на тех, на кого я захочу. И если я смогу им управлять…

– Ты не можешь им управлять, – прямо сказал Экс.

– Если я смогу им управлять, – повторил Айюн, слегка улыбнувшись. – Как интересно. Как прелестно. Сколько же возможностей предо мной откроется.

– Я понял, что ты знаком с черной магией. – Экс постарался получше передать всю серьезность своих слов, уже не насмехаясь над собеседником. – Но с этим дела лучше не иметь. Ты не сможешь им управлять. Это сила Истинного Демона, она затащит тебя настолько глубоко в ад, что даже твоя башка не способна себе представить.

– Ха! И с чего же мне отдавать это в руки таких, как ты? Вы лишь свою казну набиваете. Даже если бы я не мог его забрать просто так, я бы его купил. – Он прищурился. – Если только вы при их помощи не тренируете своих чудовищ?

– Нет. Это останки Истинного Демона. Мы их не продаем, а запечатываем подальше от таких людей, как ты.

Лишь треск огня разгонял повисшую тишину. Министр задумался, глядя на мешочек со смесью восхищения и страха. Он задумчиво хмыкнул, но и только. Экс почувствовал, как Лед пошевелился, чуть крепче сжав поводок охотника.

– Я хочу ее увидеть, – сказал Экс. Когда Айюн не ответил, он повторил свои слова, уже чуть более настойчиво.

Айюн пару раз моргнул и посмотрел на него, словно впервые увидев.

– Да, конечно, – сказал он, поднимаясь на ноги, и, опираясь на клюку, похромал в сторону повозки.

– Ты серьезно хочешь в этом участвовать? – спросил Экс, силясь повернуть голову так, чтобы посмотреть на Льда. – Демоническая магия подобна облаку, она заражает каждого, кто окажется рядом, и ты точно так же ею подавишься. Я знаю, что ты уже это почувствовал.

Он не ответил, но Эксу показалось, что глаза мужчины чуть сузились.

– Стоит ли безумие того, сколько он тебе платит? Чтобы превратиться в бездумную куклу этого урода? Ну, более бездумную, чем сейчас. – У таких людей инстинкт самосохранения был зачастую куда сильнее, чем чувство верности. И возможно, братско-сестринские узы в их культуре были сильны. В конце концов, они были чужаками, которые пытались вместе выжить в далекой стране.

– Заткнись. – Лед дернул за поводок, но Эксу нужна была лишь капля неуверенности.

Айюн постучал по стенке повозки.

Может, тут сработает иной подход.

– Вы получите куда больше, если всех их перебьете и заберете награду себе, – сказал Экс. Наконец-то убийца метнул взгляд на Экса. Интересно. Похоже, Парочка Отморозков уже об этом думала. Может, его решительность уже была не столь крепкой. – Более того, моя гильдия заплатит вам вдвойне за эту мерзость, над которой пускает слюни этот ублюдок.

Лед зашипел сквозь зубы:

– Брешешь.

– Ты знаешь, что нет, – ответил он. – Охотники – такие же наемники, как и вы. Думаешь, мы забавы ради по лесам скачем и вырезаем чудовищ? Деньги у нас тоже имеются.

Дверь повозки открылась, и Вьюга выскользнула наружу. Экс с нетерпением ждал Аринью, но убийца закрыла за собой дверь, когда министр тихонько с ней заговорил.

– Твоя сестра об этом не знает. И он испытает эту штуку на ней. Подумай сам. – Экс этого не знал точно, но вероятность такая была. – У него будет парочка идеальных карманных убийц, которым он и медяка не заплатит.

– Брешешь, – повторил Лед, хотя уже не столь уверенно. – Ты сказал, что он не может управлять этой штукой. Дважды сказал.

– Конечно, с какого перепугу мне его обнадеживать? – По правде говоря, Экс не знал, способен ли этот человек на такое. Силу из демонических останков можно было использовать, хотя это зачастую заканчивалось смертельным исходом для того, кто пытался это сделать. Экс продолжил: – Вы двое – ребята крепкие, но против такой магии не выстоите. Думаешь, он для тебя куколку в случае чего не создаст?

Лед медленно посмотрел ему в глаза.

– Я не дам ему промыть вам мозги. Мы можем покончить с этим до того, как тот бычара вернется.

Экс замер в выжидании, всем естеством своим надеясь, что в холодном сердце убийцы сохранилась хоть капля человечности. Или же что это же сердце было таким черным от жадности, что нарушение контракта для него имело смысл.

Лед что-то пробормотал на чужом языке, глядя то на Экса, то на министра.

Затем он выпустил из рук поводок. Наклонившись, он чуть повозился с кандалами Экса. Послышался щелчок.

– Жди моего сигнала. И не твори глупостей. – И вложил ему в ладонь рукоять ножа.

– Понял. – Эксу пришлось себя сдерживать, чтобы не наброситься на некроманта сразу же.

Но Лед остановился в паре шагов, повернув голову к лесу. Вьюга сделала то же самое, и поначалу Экс подумал, не начались ли у них уже кошмары.

Затем он тоже услышал. Толпа народу ломилась сквозь деревья, со злобными и испуганными воплями.

– Что там происходит? – Айюн резко отшатнулся.

Экс всмотрелся в деревья. Блеск стали и рев Сидома Да. Выстрел. Писклявый вскрик еще одного человека, быстро оборвавшийся. Затем еще пять или десять стражников вывалились из леса, вопя, спотыкаясь на ровном месте и мчась в сторону лошадей.

– Бегите! – прокричал один из них. – Демоны!

Он обернулся и тут же упал на землю, размахивая руками и ногами, словно горящий жук. А сверху, щерясь, стоял величественный черный зверь.

Светящиеся глаза Пса злобно прищурились. Яростно зарычав, он вгрызся мужчине в глотку и, дернув голову к Эксу, глухо рявкнул. Охотнику не надо было нырять в Вечносущее, чтобы понять его.

Вставай и дерись.