Вроде как эта женщина была чистой и аккуратной, к тому же надушенной так, что у Экса глаза слезились, но при этом вода у нее в умывальне стояла застоявшаяся. Опрокинув на себя целое ведро воды, Экс скривился от затхлого запаха, после чего принялся обтираться тряпкой. Затем он кинул свою одежду в мойку, и облачка крови быстро окрасили воду. Вытершись, он обмотал тряпку вокруг бедер и ног, чтобы получились штаны с запа́хом. Остальная одежда высохнет под жгучим солнцем.

Экс какое-то время стоял во дворе, следя за двумя курицами, что хлопали друг на друга крыльями и клевались, видимо, споря из-за корма. Они были немного недокормленными. От этого ощущение странности целительницы лишь усилилось. У нее на кухне не было никакой еды или утвари для готовки. Впрочем, неподалеку находился один из самых шумных рынков Сайорама, так что не это было самым странным, нет.

Возможно, дело было в том, как о ней рассказывали местные – с дрожью в голосе. Тоже ничего необычного. Любая старая магия вызывала естественный страх, и учитывая то, кем он сам был, он прекрасно это чувство знал. И конечно же, сам он был весь в крови и паниковал, что наверняка еще больше пугало людей.

Странным было то, что он о ней ничего не слышал. Нарисса говорила, что живет здесь уже несколько лет, так что кто-то в гильдии уж наверняка о ней бы знал. Она должна была упоминаться в записях, как Мэли, в числе множества ведьм, целителей и шаманов, живущих по всей стране. Но он заметил, что на ее столе не было свежих частей фи или духов – вместо этого лишь собранные ею ингредиенты. Может, потому она и не числилась в списках.

Так или иначе, из-за этого ноющего ощущения он взял Изари с собой, когда пошел мыться.

Может, он просто был слишком мнителен и пытался каким-то образом отвлечься от всепоглощающего страха за то, что Аринья могла умереть у него на руках. Ему все еще было не по себе. Глубоко вздохнув, он побродил за домом. Не стоило ей отправляться с ним на охоту, да и вообще в болото заходить. Сейчас ее состояние было стабильным, но он не мог расслабиться.

Из-под дома на него смотрели два желтых глаза. Кошачьи зрачки напомнили ему о Болотной Стражнице. После того, как они убили Шар-Алу, она больше не появлялась, однако у логова таула открылся проход, а произойти это могло лишь с ее благословения. Благодаря этому он выбрался из болот куда быстрее, чем по знакомому ему пути.

Толстый рыжий кот выбрался из-под дома, обвив хвостом столб и неодобрительно глядя на Экса.

– Здравствуй, малыш.

Экс присел и попытался его погладить. Кот вытянул шею и понюхал его руку, после чего отпрянул и зашипел.

– Нервишки шалят? – Экс улыбнулся. Кот не стал улыбаться в ответ. Заворчав по-кошачьи, он убрался обратно под дом, но, что интересно, в том месте, где он только что был, Экс заметил небольшую металлическую ручку.

Это была дверца люка. Ее недавно открывали, после чего поспешно прикрыли циновкой. В этом тоже ничего особенного не было. Ну разве что немного необычно. Может, он и не заглянул бы туда, если бы его не тревожили другие вещи.

Скорее всего, там не было ничего особенного. А если и нет ничего особенного, то и взглянуть не повредит. И все же Экс посмотрел на кота, словно ожидая от него совета. Наверное, будет не очень удобно объяснять той дамочке, что же он делал в ее подвале. Странное поведение, но не вопиющее оскорбление. Может, там было что-то полезное вроде бутылки вина, которую он мог бы попросить у нее.

Поддавшись порыву любопытства, Экс все же открыл люк и заглянул внутрь. Шаткие каменные ступени вели вниз, в темную влажную дыру в земле. С виду рыли ее не при помощи лопаты. Стены были покрыты царапинами, словно большой тоннель был прокопан крупным животным. Может, так оно и было. Ведьмы часто заводили питомцев – у Мэли была сова, а у одного знакомого шамана был любимый попугай. Но если подумать, то в большинстве случаев это были птицы. Он знал одну ведьму, у которой был пруд с рыбками, одна из которых была пятнисто-черной, а также там была золотая рыбка размером с собаку. Экс старался к тому пруду не приближаться. Но кажется, у этой дамочки зверушка была куда более… хищной. По запаху уж точно. Тут внутри явно где-то лежали гниющие останки как минимум одного животного.

Гигантская ласка? Крысиная стая? Он не слышал вокруг никакого шороха и уже было подумал списать все это на счет причудливых старых слухов, но тут глаз его зацепился за кое-что. В грязи он заметил красивый серебряный гребень, украшенный жемчугом.

Как-то не ждешь, чтобы ведьма носила украшения, но если и так, то это странное место для их хранения. Он поднял гребень и затем уставился во тьму. Тоннель был не таким уж длинным, но тупик был прикрыт шелковыми занавесками. Может, там лежали семейные сокровища, запрятанные на черный день.

И мертвое животное?

Экс терпеть не мог находиться под землей, еще больше, чем ходить на лодке. И все же любопытство взяло верх, и он чуть пригнулся, пробираясь глубже внутрь. Когда он раздвинул занавески, вся влага из воздуха испарилась, а температура резко упала. Каждый вздох вырывался облачком, что случалось лишь высоко в горах.

Грудь его наполнилась холодным ужасом.

Это было гнездо. Кокон жесткой витиеватой поросли в конце тоннеля, жилистая масса переплетенных лоз, которые не столько росли из земли, сколько врастали в нее. И хотя кошмарная растительность сплеталась в цельную стену, там остался отпечаток, словно кто-то лежал в грязи и ждал, пока та не высохнет.

И след был в форме женщины без головы.

* * *

Экс ворвался в дом, готовый разорвать демона голыми руками. Он замер на входе в комнату для больных, не в силах осознать того, что там творилось. Мерзкая кра́су раздела Аринью и лежала щекой на ее животе. Ее голова частично отделилась и внутренности болтались подобно ленточкам между черепом и шеей. Она слегка дрожала, словно бы смеясь.

Мерзкий демон!

Кра́су охнула и начала уползать в свое тело, словно улитка в раковину, и Экс рванулся в комнату. Он схватил ее за волосы и выдернул обратно. Окровавленные легкие и внутренности выпали наружу, словно помои. Прежде, чем она успела его укусить, он зажал ей рот рукой и прижал голову к стене. С ладони его готово было сорваться заклинание. Одно слово – и ее челюсть попросту расплавится. Судя по страху в ее глазах, она это чувствовала.

Он зарычал ей в лицо, все еще человеческое, скрывавшее под собой отвратительную тварь.

«Что ты с ней сделала?»

«Ничего, охотник! Клянусь!» — Кра́су попыталась тряхнуть головой, но уж больно крепко он ее держал.

«Лжешь».

«Умоляю! Я не собиралась вредить ей».

«Зачем ты ее раздела? Почему ты вылезла из своего тела?»

«Я собиралась лишь нанести мазь… и я… мне показалось, что я учуяла нерожденное дитя».

Ее глаза метнулись к амулету Ариньи, что сейчас висел на его шее.

«Не это ли ищешь?»

Кра́су вздрогнула.

«Да. Но на нее были наложены злые охранные чары… я их сняла».

Он подумал, что, может быть, тварь лжет, но все же повернул голову к Аринье, стараясь не смотреть на интимные части ее тела. С виду та не пострадала, и он не чуял характерного кедрового запаха, что тянулся от чар. Но это не значит, что их там не было. Кра́су уже показала себя мастерицей обмана, сумев скрыть гнилой запах своего логова и собственной ауры. Откуда ему знать, что она не могла сделать подобного с другими?

«Я для тебя опасности не представляю. Я мирно живу здесь уже двадцать девять лет и ни на одну душу не покусилась».

«До сегодняшнего дня?»

Слезы стекали по ее щекам и его ладони. Несмотря на ее природу, ему все еще неприятно было видеть женщину, которой было больно. Он убрал руку с ее дрожащего рта, но держал возле губ, не ослабляя заклинания. Ее блестящие легкие быстро расширялись и опадали при дыхании рядом с пульсирующим сердцем. Он мог бы с легкостью взять и раздавить его в ладони. Мастер Сеуа, вне сомнения, так бы и поступил, без колебаний.

– Я не вру, охотник, – почти прошептала она. – Да, я об этом думала. Я хотела убить тебя до того, как ты поймешь, кто я такая. Я хотела съесть нерожденное дитя. Но мысли и действия – вещи разные.

«С чего бы мне тебе верить, демон?»

– Я хочу снова стать смертной при помощи благословения Милости Индраджита. Если я выдержу тридцать лет, не забрав ни одной человеческой души, дэвы даруют мне человеческую сущность.

Очень сомнительно. Насколько он знал, дэвы презирали фи, особенно темных. Он хмыкнул с отвращением.

– Хорошая выдумка.

– Я не ожидаю, что ты мне поверишь. – Она опустила взгляд. – Прошу, господин, позволь мне ей помочь. Яд Шар-Алы убьет ее, если ей не помочь должным образом. А после того, как она поправится, суди меня, как посчитаешь нужным. Я не стану противиться судьбе.

Экс хотел поверить ей ради Ариньи. Он не мог спасти ее сам, а пытаться найти другого целителя, использующего старую магию, может оказаться безнадежной затеей.

«Кого ты сожрала последним? Двадцать девять лет назад?»

– Киета, – ответила она. – Единственного мужчину, которого я когда-либо любила.

Она закрыла глаза, готовясь к смерти. Экс стиснул челюсти, его пальцы сжимались и разжимались. Члены гильдии убивали таких фи без всяких вопросов и жалости. Его разум требовал прикончить ее, и он мог думать лишь о том, как это сделать.

Но если подумать о том, как она повела себя…

Она могла напасть на него, когда он отвлекся. Она могла убить Аринью, когда он вышел из дома. Вместо этого она ее исцелила и сняла наложенные принцем злые чары. Если подумать о поступках Нариссы – забыв о том, что она была одержимой фи…

Экс стиснул кулак и, медленно выдохнув, развеял заклинание.

Причин не было.

Прерывисто вздохнув, она с облегчением уставилась на охотника, явно не ожидая от него милосердия. Медленно, словно улитка, она вернулась в свое тело, все время следя за ним на случай, если он передумает.

Он все еще мог передумать.

– Пожалуйста, не заставляй меня об этом пожалеть, – сказал Экс, выныривая из Вечносущего.

– Не пожалеешь, – сказала она, складывая ладони вместе в благодарном вае. – Обещаю, всей душой обещаю.

* * *

И вот опять он нарушил первое правило. Ни разу это ничем хорошим для него не кончилось, но он все равно продолжал это делать. Знали бы его наставники, насколько он был неосторожен, они лишили бы его всех символов, да и все татуировки бы забили.

Может, он мог бы аргументировать это тем, что следовал третьему правилу, – использовал страх фи, – но это скорее была рекомендация, а не правило. Или, в данном случае, оправдание.

Экс сидел у стены теперь уже в полной броне и с оружием на поясе и наблюдал за тем, как демоница обрабатывала Аринью. Он даже башмаки надел, поскольку логово демона уважения не заслуживало. От нечего делать он взглянул на метки на своей правой руке, где у охотников были символы всех фи, которых они убили. У него их было много разных, все были нанесены наставниками после подтверждения убийства.

Кра́су он и раньше убивал. Обычно это были мужчины – не столь опасные особи. Их волосы, легкие и в особенности хребты весьма ценились. Деньги ему не помешали бы. Под символом кра́су было четыре отметки. Трое были братьями, что терроризировали матрилинейное племя в высокогорье. Четвертый демон был женщиной, что охотилась на жителей одной деревушки на отшибе неподалеку от столицы. Это убийство было быстрым и легким. Кра́су не были бойцами, они были скорее обманщиками и нападали из засады. Как и все Ненасытные духи, они, как только пресыщались скотом, переходили на человечину.

«Прощение», дарованное дэвой, звучало как сущий бред, но, может быть, эта кра́су никого и не убивала последнее время. Гильдия наверняка узнала бы об этом, особенно если речь шла о городке вроде Дзинбури. Они оставляли на своих жертвах весьма характерные следы укуса. Странно, что ее так и не раскрыли, но это объясняло живность и отсутствие кухонной утвари.

Экс повернул запястья, глядя на внутреннюю часть своей левой руки. Там кожа была чиста, поскольку именно сюда наносились отметки за Истинных Демонов с именами. Недолго этой коже осталось быть чистой. Глаз Шар-Алы болтался в сумке, отягощенный всей причиненной им болью и ужасом. Экс не мог дождаться момента, когда покажет другим охотникам свою добычу.

Как только они снова встретятся с Псом, надо будет отпраздновать. Точнее, если они встретятся с Псом. Вполне возможно, что это была их последняя совместная охота, и Экс не был уверен, что Пес выжил. Несмотря на голод, он сильно пострадал. Любое обычное существо уже испустило бы дух, но Пес все же был наполовину духом. Если Экс его никогда больше не увидит, то уж легче думать, что он погиб в славном бою, как уважаемые воины его племени.

– Дитя твое? – Голос кра́су был жутковато мягким, но все так же действовал ему на нервы. Она одела Аринью в чистые одежды и сидела рядом, ожидая, когда же мазь подействует. Ее изящные и очень человеческие руки заплетали волосы Ариньи в косы. Жутковато, но в то же время мило. Экс оскалился, злясь на себя за эти чувства.

– А сколько людей ты убила? – спросил он в ответ. Милосердие не значило, что они стали друзьями.

– Сотни, – бесстрастно ответила она. – И продолжала бы.

– И тебя ни один охотник так и не обнаружил?

– Одна охотница меня чуть не убила, но Индраджит спас меня от ее клинка. Затем он предложил мне спасение с тем самым условием. И я приняла это предложение.

– Охотница… – пробормотал Экс. Женщин в гильдии было не так много, но каждая из них с лихвой оправдывала свое ремесло. Если это было тридцать лет тому назад, то это была одна из трех женщин. – Какая у нее была маска?

Пальцы кра́су замерли, но выражение ее лица не изменилось.

– Оскалившаяся красная кошка.

Мастер Рей, Кровавая Пантера. На ее руках было много отметок, в том числе Истинных Демонов. Экс знал, что она убила несколько дюжин кра́су, и как-то странно было, что она не завершила охоту.

– Она тебя потом так и не нашла?

– Нет. – Кра́су продолжила плести косичку, после чего перевязала ее небольшой золотистой ниткой, которую вплела между прядей. – На удачу.

И запрятала косичку за ухо Ариньи. Она сидела тихонько, вроде как глядя на свою работу, но одновременно сквозь нее. Взгляд ее был расфокусирован, словно она задумалась о чем-то.

– Охотник, ответь мне на один вопрос. – Она сочла его молчание за согласие. – Пожелай ты получить что-либо на этом свете, чего бы ты захотел?

Слова ее напомнили ему о Шар-Але, о том, как он молил о пощаде. Пустые обещания, призванные отвлечь, раздразнить и исказить. Шар-Ала копался в его разуме, намереваясь разодрать его своими когтями.

– Может, я демоном стать хочу, – с усмешкой ответил он. – Но волку не стать змеей лишь потому, что он того захотел.

– Когда Просветленный владыка впервые посмотрел на дэву правосудия, пред ним она предстала в виде лебедя…

– Ты еще и верующая? – Экс не выдержал и рассмеялся. – Ничего себе.

– Перерождение в виде фи само по себе является наказанием свыше. – Она склонила голову, и Экс ощутил боль в ее голосе. – Какое еще доказательство нужно, когда я существую?

Он пожал плечами и почесал свежий шрам на шее, подумывая, не проклят ли он. Может, какой-то чародей на него порчу навел. Создал куколку и обвязал веревку вокруг шеи. Когда он наконец-то получит сак янт убийцы Истинного Демона, он попросит нанести защитную татуировку на шею.

Интересно, захочет ли Аринья прийти на церемонию. Может, она тоже получит почетную метку. Все же это она нанесла последний удар.

Улыбка сползла с его лица так же быстро, как появилась. Принц никогда не позволит ей таким образом уродовать тело. Наложенные чары явно говорили, что она принадлежала ему. Да и сама мысль была глупой. Конечно же, она не станет якшаться с повстанческим отродьем. Даже друзьями им нельзя быть, по ее словам. Как только они доберутся до столицы, она вернется к прежней жизни. Она ему заплатит, как и обещано, и все.

Она запомнит их путешествие как волшебное приключение в лесах со странным клейменым охотником, которому то и дело вспарывали глотку. Невероятная сказочка, которой можно будет позабавить других аристократок. После парочки роскошных пиров и подарков от принца она наверняка про него и вовсе позабудет.

Он же, получив плату, сможет жить и не тратить время на малых фи. Он отправится дальше в путь и найдет еще одного Истинного Демона.

Просто отправится дальше.

Кра́су собрала старые тряпки, прогоревшие палочки благовоний и пустые плошки. Если верить ее словам, Аринья проснется к закату. Она склонила голову, после чего направилась к двери.

– Нарисса.

Она замерла на входе, спина ее выпрямилась, но не стала к нему оборачиваться.

– Ребенок не мой, – сказал он, снимая кулон Ариньи и закрепляя его снова на ее шее.