Мальчик срывает ногти, но продолжает копать, копать и копать. Кожа слезает с костей, ящик открывается, а внутри – полно блестящих клинков. Звук битвы рокочет, как гром, слышен грохот выстрелов, треск горящего дерева и рев пожара. Идет дождь, но он слишком слаб, чтобы погасить расплесканную в презрительном отвращении смолу. Он слышит голос своей матери, она говорит быстро и испуганно, но он не слышит, что именно она говорит. Только свое имя.

Он хочет убежать, спрятаться под повозку, как обычно, и дождаться, когда все закончится. Но он вынимает оружие. Тащит сквозь грязь и кровь, когда тени начинают течь наверх, извиваясь и сливаясь в фигуры с длинными руками, ногами, когтями и зубами…

Экс к этому не был готов. Он был уверен, что безгрезник его защитит. Он не был готов к заполняющему все и вся видению, сотканному не из кошмаров, а из воспоминаний. Он пытался заставить себя проснуться, но, словно участвуя в хорошо заученной театральной постановке, его «я»-дитя продолжало идти дальше.

Это не демоны, это люди, но они все равно рычат. Стволы аркебуз словно пальцы указывают на тех, кто должен умереть. Взрывается огненный шар, и мальчик слишком напуган, чтобы вздрогнуть. Они не стреляют в него – пули проносятся над ним и позади него. Горячая кровь плещет на его голую спину, словно пролитый суп, но он не оглядывается. Он бежит прочь, а люди кричат, и он бежит, чтобы спрятаться под повозкой, хотя обещал себе, что не будет этого делать. Он закрывает лицо и всхлипывает. Если бы его отец и братья были тут, они бы насмехались над ним, назвали бы его трусом…

Рука Экса крепко сжимает рукоять его цепного клинка, и что-то капает на лоб его маски. Этого в плане не было. Он проклинает прета, молясь, чтобы эта тварь в аду слышала его мысли. Ублюдок наверняка заключил сделку с Шар-Алой, передав ему все свои кошмары, чтобы действительно умереть.

«Вот потому и существуют правила, мальчик, – сказали бы наставники. – А первое правило – самое важное».

Ты не защитил ее, срывается стон с губ окровавленных ртов, скалящихся в отвращении, пока солдаты тащат их в могилу. Ты дал своей матери умереть. Их окровавленные тела дергаются и на лбу каждого открывается третий глаз болезненно-зеленого цвета. Уголки губ поднимаются вверх, будто в улыбке. Они усмехаются и скалятся, их руки тянутся и хватают, пытаясь утащить обреченную душу в ад.

Нет, нет, нет, охотник Экс! Сюда, скорее!

Он слышит во тьме голос своей матери. Его утроба наполняется теплом. Он отворачивается от выброшенных тел жителей своей деревни и мчится на ее голос. Она вся в крови, но так прекрасна, настоящий ангел смерти, но сейчас он видит, что кровь эта – не ее.

Почему он этого не помнил раньше? Он всегда видел в тех снах, как она лежит на земле, изрешеченная пулями. Но вот она стоит перед ним, она тянется к нему и хватает его за детскую ручонку, уводя к знакомым лесам. Его лесам. Убежище, где ждет Страж. Ее глаза сапфирово-голубого цвета, кожа сияет золотом, как у ангела, а когда она улыбается…

* * *

Экс падает спиной на землю, и в его глазах вспыхивает свет. Над ним нависает уродливая тварь. Демон с витой изогнутой шеей, как у кобры. Его челюсти осклабились в жуткой ухмылке, и он чувствует густой кислый запах гнили. Из темных чешуйчатых десен торчат три ряда зубов, словно всаженные в плоть древние кости. Лицо у него куда меньше, чем Экс думал. Оно гуманоидное, с крохотным носом и широкими светящимися зелеными глазами. На лбу – третий глаз.

Шар-Ала.

Охотник Экс. Ты опоздал.

Экс в ужасе осознал, что длинный черный язык уже обвил его шею и прилип к его маске, присосавшись и шевелясь, словно пиявка. Пробить маску он не мог, но всеми силами пытался сорвать. Тонкие паучьи лапы демона заканчивались длинными изогнутыми когтями. У него был торчащий хребет и задние лапы, как у кролика.

На совершенно дурное мгновение Экс почувствовал удовлетворение от собственной правоты. Он ведь им говорил, что это не гребаный кролик!

Он дернул свой цепной клинок, но не мог пошевелить рукой. Когти Шар-Алы прижимали его к земле. Пробить броню демон не мог, но ему хватало сил, чтобы удерживать охотника. Мускулистый язык напрягся, и все удовлетворение Экса тут же растаяло.

«Трусливая свинья. – Экс ударил головой как мог. Не сильно. – Будь ты Истинным Демоном, достойным воспевания в легендах, ты бы сразился со мной лицом к лицу».

«Истинный Демон не поддастся на уловки охотника-ребенка. – Крепления маски Экса заскрипели от напряжения. – Ты ни разу не добился успеха. Твои товарищи уже давно сдались. Почему же ты продолжаешь?»

«Ты убил бесчисленное множество невинных людей как в своей смертной жизни, так и во время нынешнего жалкого существования. Ты должен быть наказан».

«Невинных? Невинных не существует. Только неисполненные желания, базовые потребности и темные тайны. – Шар-Ала улыбнулся шире. – Я питаюсь лишь мерзкими мыслишками развращенных душ. В так называемых невинных я пробуждаю чудовищ. Тебе рассказать, в чем повинны мои жертвы?»

«Я знаю, кто ты. Ты не делаешь различий».

«Ты говоришь о женщинах? Детях? Зачем я питаюсь чистотой детей? – Шар-Ала продолжал, и Экс невольно задумался, почему тот так разболтался. Ему что, есть дело до мыслей охотника? – Чистота на вкус не так хороша».

«О? И какова же она на вкус?»

«Сладчайший мед, позолоченный солнцем. – Усмешка демона стала лишь шире. – Но мне-то откуда знать?»

Он то ли пытался его напугать, то ли разозлить. Если бы Экс не был погружен в Охотничий Транс, его сердце наверняка уже разорвалось бы от ужаса. Но тут все было иначе. Ради такого охотники на фи и тренировались, ради этого они и жертвовали частью своей человечности. Ради этого они жили и умирали.

Он ошибался, ибо демон двигался далеко не так быстро, как он полагал – логично, раз уж жертвы слепо забредают в его ловушку. Шар-Ала был силен и тяжел, это правда, но физически он явно не был бойцом. Силы его больше затрагивали разум, он старался запугать и ошеломить своих противников. Возможно, этим можно воспользоваться.

«Знаешь, убийца из тебя так себе».

«Я хочу видеть твое лицо, когда буду тебя убивать. – Язык Шар-Алы снова напрягся. Он хотел вкусить его страх, но сейчас он будет безвкусным, как вода. – Ты будешь кричать. Даже если мне придется оторвать тебе твою мелкую башку и утопить тебя в кошмарах, жалкая мартышка».

Голова у Экса закружилась, и все начало утекать, исчезать. Позвонки его шеи захрустели. Он был так близок, подумал он. Истинный Демон, вот же он. Охотничий Транс притуплял эмоции, так что, пока его душили, он чувствовал лишь легкое разочарование.

И тут Пес бросился вперед и вонзил зубы в руку Шар-Алы, рыча с такой яростью, что кровь в жилах стыла. Тряся головой в разные стороны, он отрывал плоть от кости.

«Разруби змею пополам, – прорычал Пес, – а она все равно кусается».

Рука Экса освободилась. Он сжал кулак на рукояти клинка и махнул им по дуге. Брызги крови духа дождем оросили все вокруг, когда он отсек язык Шар-Алы. Кусок плоти дергался, словно червь, нанизанный на крюк. Экс сорвал другой кусок с шеи и отшвырнул его прочь.

Демон взревел от боли и злобы, и кости его захрустели в клыках Пса. Демон отпустил охотника, чтобы ударить Пса, и тот заскулил.

Это Эксу и нужно было. Демон попался.

Обвив цепь вокруг его шеи раз, потом другой, он ухватился за рукоять клинка. Прижав колени к груди, Экс толкал и тянул так сильно, как только мог. Шар-Ала заверещал и шатнулся в сторону, а охотник покатился вместе с ним. Все еще душа тварь цепью, Экс придавил ему шею ногой.

Шар-Ала снова махнул когтями, но Экс уклонился и ударил второй ногой ему по руке. Другая рука, лишенная когтей, бесполезно била его по ноге. Демон дергал ногами, но не мог достать до охотника. Наконец его лицо страдальчески исказилось.

«Охотник! Остановись! – Шар-Ала старался вывернуться из цепи. – Ты совершаешь ошибку».

«Ага, а ты шуточки шутишь».

Экс провернул кисть, обворачивая цепь еще раз вокруг руки, и потянул сильнее. Демон зашипел, разевая пасть. Его кожа потемнела, набухая от крови. Он должен был уже умереть, но, как и большинство легендарных тварей, продолжал бороться.

Недолго ему осталось.

«Я могу дать тебе все, что пожелаешь. Я хожу по снам, я вкладываю мысли в людские умы, словно семена в землю. Представь себе… воплощение всех твоих мечтаний, всех желаний. Ты получишь все, даже ее».

«Ступай в ад».

Все глаза демона задергались, каждый сам по себе.

«Я вас обоих с собой заберу, я заберу…»

Треск отдался по цепи, и шея чудовища обмякла. Тело замерло, а изо рта потекла струйка крови духа. Экс все стоял, следя за ним, выжидая на всякий случай. Тварь все еще могла быть опасна – из-за какого-нибудь бездумного рефлекса тела. Натянув цепь, Экс вонзил клинок в землю, проведя его сквозь одно из звеньев цепи, чтобы голова не двигалась.

Когти Эксу не повредили, но вот Псу от них досталось, так что в отместку Экс начал отпиливать руку демона, начиная от локтя, работая зазубренной частью своего охотничьего ножа.

Транс был хорош для убийства, но вот для сбора добычи ему нужно было критическое мышление и возможность видеть. И, пробормотав слова благодарности дэвам и Первым Охотникам, Экс сначала перешел в Вечносущее. Тут же его окатило такой волной ужаса, как если бы всю воду из кувшина пытались залить в рюмку. Глотая воздух, он дрожащими руками снял с себя маску. Было бы еще хуже, вернись он сразу в Слепоту, так что он на какое-то время задержался здесь, пытаясь успокоиться.

Все случившееся – кошмары, отвратительное лицо демона и то, как он почти сломал ему шею… Оглядываясь назад, охотник неожиданно осознал, как близко он был к смерти, и его затрясло. Все они были так близки к смерти.

В приступе внезапной паники Экс принялся разыскивать Пса. Тот лежал на животе в паре шагов, тяжело дыша. Он был слишком зол и горд, чтобы скулить. Кровь демона текла по его боку. Экс шагнул к нему ближе, но зверь рявкнул и забил хвостом.

«Ты ранен?»

Пес зарычал и поднялся, но с трудом. Хромая, шагнул вперед. Он был ранен, но Экс мало чем мог помочь. Пес должен был выжить сам. Пес снова лег, после чего дважды гавкнул. Наконец Экс понял, что Пес смотрит куда-то ему за спину.

«Останови ее».

Он обернулся и заметил Аринью, что стояла на входе в пещеру. Ее плечи были опущены, и она медленно и неуверенно приближалась ко тьме. Еще пара шагов, и она упадет в яму с кольями на входе в пещеру. Еще один – и она на них насадится.

Отрезанный язык Шар-Алы обвивался вокруг ее шеи, присасываясь к ее рту как минога. Глаза ее были широко раскрыты, а лицо ничего не выражало. Характерная пустота лунатизма. Экс с криком бросился к ней.

Когда она уже занесла ногу над краем ямы, он схватил ее за талию и дернул назад. Она обмякла в его руках, и он просунул пальцы между ее лицом и языком Шар-Алы, пытаясь оторвать его.

Язык отдернулся от его руки. Боясь, что лишь навредит ей, если просто оторвет язык, Экс схватился за его край и вонзил в него охотничий нож, после чего провел ножом вдоль, аккуратно разрезая его пополам.

Язык шевельнулся и упал, оставив на рту Ариньи слизь и синяк на шее. В остальном же она была в порядке.

Выглядело так, будто она спала. Ее грудь поднималась и опадала во время дыхания, а самоцвет с Изари все еще ярко сиял. Ее сердце все еще билось. Сначала он было облегченно вздохнул. Но тут гнев Экса быстро вспыхнул снова. Как Шар-Ала ее сюда завел? Должно быть, он пробрался в лагерь, пока они с Псом поджидали в его логове.

Теперь, когда все были в безопасности, он полностью осознал, что произошло, и разум его наконец-то успокоился.

– Я это сделал, – дрожа от радостного смеха, Экс закрыл лицо руками и утер слезы облегчения, все еще вздрагивая от тени страха. Он убил Истинного Демона, и не просто какого-то демона. Настоящую легенду. Этого он и хотел.

Обрадовавшись, он вынырнул обратно в Слепоту, где даже гниль логова таула уступила запаху очищающего пепла по мере того, как ранее заблокированная магия болота принялась залечивать рану. Серый предрассветный туман отгонял тьму. Экс снова рассмеялся, и тут его язык скользнул по останкам плоти прета во рту и отвратительной крови в горле. Чувствуя подступающую тошноту, он отвернулся и выплюнул куски плоти и артерии. Когда он согнулся в приступе рвоты, Аринья, что-то пробормотав, проснулась.

Экс обернулся к ней и постарался не открывать рот, улыбаясь ей.

– Ты в порядке, – сказал он и стер немного грязи с ее щеки. Она вздохнула, прикрывая веки, и прижалась лицом к его ладони. Интересно, она нарочно это сделала или же не думала об этом вовсе?

– Я не знаю, что случилось, – пробормотала она, и он помог ей сесть. Она пару раз моргнула, словно пытаясь прочистить мысли. Внезапно она охнула, хватаясь за него и вонзая ногти ему в руку. – Демон.

– Я его убил. – И это все еще звучало как нечто нереальное.

Она не улыбалась. Посмотрела ему за спину и закричала.

Обернувшись, Экс увидел, как отрезанная голова Шар-Алы с чудовищной скоростью прыгает к ним. Его пасть была раскрыта в смертоносной ухмылке, а глаза сияли отвратительной радостью. Эксу хватило времени, чтобы оттолкнуть Аринью назад, прежде чем клыки демона вонзились ему под челюсть. Они вспороли кожу там же, где еще не зажила до конца нанесенная убийцей рана. Хриплый пискливый смех донесся от головы, несмотря на отсутствие глотки.

Экс схватил Шар-Алу за торчащий хребет и потянул. Тот не отпускал, лишь больше разрывая плоть. Из горла пошла кровь, и Экс просунул обе руки между пастью демона и своей кожей.

Гребаное второе правило! Во имя Первых Охотников, ну почему он вечно наступает на одни и те же грабли?

Челюсть Шар-Алы, дергаясь, грызла пальцы охотника. Какая же глупая смерть.

Но внезапно демон замер. Рукам Экса хватило сил с треском разломать пополам челюсти, словно гнилую кость. Голова упала в сторону. Один из отравленных дротиков Экса торчал из третьего глаза Шар-Алы, а оперенный конец был в руке Ариньи. Зеленое сияние демонических глаз угасло, и теперь видны были лишь пустые белые зрачки. Она бросила дротик и отползла подальше от головы.

Демон наконец-то был мертв.

Экс восхищенно вырвал дротик. Глаз выскочил из глазницы без всякого сопротивления. Даже после смерти взгляд Шар-Алы казался тяжелым. Он быстро запихал глаз в освинцованную сумку, в которой раньше лежало предательское сердце прета. Он ухмыльнулся и хотел было сказать что-то о том, что Аринья была прирожденной охотницей, но вместо этого подавился, чувствуя кровь во рту.

Ах да.

Экс схватился за горло, нащупывая разорванную кожу и влажные мускулы. Из нее толчками шла кровь, даже сильнее, чем в тот раз. Без челюстей Шар-Ала уже не мог улыбаться, но Экс чувствовал его злобную насмешку даже из глубин ада. Охотник это заслужил, снова позабыв правила охоты на фи.

Он заслужил смерти за свою глупость, но здесь, в глубине болот, где от обилия магии задохнуться можно было, он мог нырнуть в Вечносущее ради Поцелуя Шивы. Когда он направил магическую энергию к своей ране, Аринья подобралась к нему поближе, встревоженно на него глядя. Он попытался отмахнуться, чтобы ее успокоить, но затем вспомнил о ее чувствительности к магии.

«Я буду в порядке. – Экс посмотрел на ее лицо, надеясь прочесть в них, что она слышит его, как раньше. Она медленно кивнула. – А ты как?»

– Думаю, тоже, – вслух сказала она и поднесла ладонь ко рту, дрожа. – Я, я была в сознании, и оно – он – выскочил, словно из воздуха. Я никогда не видела ничего столь ужасного. Должно быть, я потеряла сознание.

«Прости, что оставил тебя там. – Кровь вокруг ран Экса свернулась, сухожилия и связки стали вставать на место. Он все еще не мог нормально говорить, но сумел сесть. – Ты меня только что спасла».

– Опять, – сказала она, слегка улыбнувшись. Он попытался улыбнуться в ответ. Затем она схватилась за грудь, дрожа всем телом. – Как холодно.

Встревоженный, Экс сосредоточился на ней и увидел растущее облако зеленой энергии, что тянулось к ее горлу. Оно всасывалось в ее легкие, пытаясь забраться внутрь и отравить ее сердце. Она озадаченно на него посмотрела, пытаясь глотнуть воздуха.

Проклятие Шар-Алы. Последнее его злодейство.

Ни о чем больше не думая, Экс схватил ее на руки и побежал наверх, по тропе, что вела из пещеры в болото. Он знал, как отсюда добраться до Дзинбури, но даже не представлял, как далеко были лошади. Он позвал их свистом, надеясь, что звук они услышат, но понимал, что они, скорее всего, слишком далеко. А ждать их он не мог.

Он пробежал мимо Пса, что прохромал к останкам Шар-Алы и не стал отвлекаться от заслуженного пира. В другой ситуации Экс обычно сидел рядом и раскладывал инструменты, чтобы забрать когти, зубы, шкуру и отвратительный язык демона. Любой кусок этой проклятой твари был бесценен. Но это не имело значения. Если он не сможет найти того, кто остановит действие яда, Аринья умрет еще до восхода солнца.