Если уж вчерашний день показался Эксу странным, то нынешний так и вовсе был на другом плане бытия.

Ко времени, когда они тронулись, они перекинулись всего парой слов. Он пытался не думать о том, что наговорил, и это в принципе было не так уж и трудно, учитывая, что большую часть он и не помнил. Он также старался не думать о том, что произошло непосредственно «до». Но им надо было покинуть болото как можно скорее, вне зависимости от того, насколько это было неудобно.

Они свернули на грязную тропу, которая, как надеялся Экс, была частью Тихого пути. Она не походила на путь сквозь высокогорье, по которому они шли, выйдя из Изумрудного леса. Ванара так и не закрепились толком в болоте. Это были владения Крокодильей королевы, слуги которой проложили свои пути по реке Намленг и под ней.

Болото было огромным и, несмотря на стоявшую засуху, не пересыхало круглый год. Хотя Экс и возвращался сюда каждые несколько месяцев, он, скорее всего, не изучил и четверти всей его территории. Но ему не нужно было знать каждый закоулок, чтобы понимать, что тут на каждом шагу полным-полно голодных фи и темных духов. Зачастую, когда охотники гонялись за фи в других частях страны, Ненасытные духи сбегали сюда в попытке найти убежище.

Мастер Сеуа приводил сюда Экса, когда тот только учился охоте, и они бродили здесь месяцами, а на ночь наставник рассказывал ему бесчисленные истории.

– У каждой части мира есть своя история, – говорил мастер Сеуа. – И у диких земель она чуть ли не богаче, чем у тех, что обжиты людьми. Территория меняется, империи появляются и исчезают, хоть во время правления муравьиных королев, хоть во время войны между племенами обезьян или же из-за болезней, стирающих с лица земли целые страны. Представь, если бы для тебя река была размером с океан, вечно стекающий с гор, полных тварей, желающих тебя сожрать. На одной миле болота существует больше душ, и мир его больше, чем человек способен осознать. Человек молит дэвов и Просветленного владыку его направить. С чего бы зверям не делать то же самое? Мы можем и не знать каких-то аспектов их веры, но уж об одном можно говорить с уверенностью – за их землями следит Страж, уважать которого обязаны и короли, и королевы… по крайней мере, когда-то они его уважали, пока не потеряли связь с землей.

Экс видел Стража Изумрудного леса несколько раз, но ему так и не довелось повстречать Стражницу болота Дзинбури. Мастер Сеуа говорил, что, может, оно и к лучшему. Насколько он знал со слов других охотников, она склонна была потакать темным духам и не особо любила чужаков. Не просто так люди не пытались обжить это место и не просто так некроманты нашли здесь убежище.

И не просто так Шар-Ала всегда возвращался сюда.

– Ублюдки!

Экс вздрогнул и посмотрел в сторону Ариньи, пытавшейся отогнать целый рой мошкары. Когда они встретились взглядами, она злобно взглянула на него и поплотнее укуталась в плащ.

– Отвратительно, – прорычала она. – Не говори только, что комары тебя не жрут.

– Иногда, – прохрипел он, все еще чувствуя ком в горле. Кровь у него была с виду такой же красной, как и у любого другого человека, но после обучения стала не совсем человеческой по сути. В крови охотников сохранялись следы духовной магии после того, как они обучались использованию ритуала для хождения в Вечносущее. И, как Экс уже говорил Аринье, на вкус магия была отвратительна.

Он достал свой алхимический набор, смахивавший на первый взгляд на обтянутую кожей книгу.

– Кстати, я могу кое-чем помочь.

Внутри хранились небольшие сосуды со всевозможными настойками и ядами, аккуратно закрепленные в ряд. Они никак не были помечены, если не считать вырезанных на стекле символов. Даже безграмотные охотники знали, что где было. Мастер Рей всыпала бы ему за беспорядок. Всякое природное держи в верхнем ряду, животного происхождения – в среднем, внизу – духовное… Но у Экса все лежало вперемешку.

Пока он разыскивал цитронеллу и лемонграссовое масло, его палец остановился над дымчато-голубым фиалом с потоком кружащихся маленьких точек ониксово-черного цвета.

Безгрезник. Яд облачной лягушки, давленый хвост скорпиона и трупный жир. Крохотного укола иглой было достаточно, чтобы погрузиться в сон без сновидений, где ты будешь незрим в Вечносущем, а также невидим для тех голодных фи, что питаются страхами, порожденными кошмарами. Такие фи встречались реже, но Шар-Ала был еще более редким существом. По слухам, он нападал во сне и затягивал туда своих жертв.

– Это что? – любопытство Ариньи в итоге побороло ее неприязнь. Экс не сразу понял, что она ожидала услышать от него ответ.

– Средство для погружения в Транс, когда я отправлюсь на охоту на Шар-Алу, – ответил он. – Он ведь Истинный Демон.

– Это я знаю, ты уже говорил. Но чем он отличается от фи?

– Когда-то он был одним из них, давным-давно. Все фи когда-то были людьми. Мастер Нокай говорит, что после того как они выплатят свой кармический долг, их ждет более благоприятное перерождение. Но некоторые продолжают свой греховный путь и так глубоко погружаются во тьму, что им пути назад нет. Тогда они получают имя и становятся известными. Вот так и появляются Истинные Демоны.

– Он, должно быть, сильный.

– Говорят, он способен учуять страх за несколько миль, особенно во снах. Говорят, что он подбирается к тебе, пока ты спишь, после чего использует свое жало, чтобы наполнить тебя кошмарами в чистейшей форме. Он не станет тебя убивать на месте, даже если бы мог. Он будет смотреть на тебя немигающим третьим глазом, и тогда разум твой наполнится его кошмарами. Если ты не сойдешь с ума сразу, то обезумеешь и будешь блуждать в дебрях, пока не попадешь прямо к нему в лапы.

Она побледнела.

– Даже днем?

– Некоторые и днем кошмары видят.

– Полагаю, мне стоит принять эту штуку. Я прошлой ночью почти не спала.

– Ой, нет, – сказал Экс, подводя Бродяжку поближе к ней, чтобы передать ей мазь от мошкары. – Прости. Это от насекомых. Ничего особенного. Мне стоило дать тебе эту штуку пораньше. Безгрезник тебе нельзя принимать. Одна капля тебя убьет. Если только твои наставники не заставляли тебя годами всаживать в себя по двадцать игл по утрам.

– К сожалению, нет, – пробормотала Аринья, глядя в заросли и держа руку на ожерелье, в котором спала ее дочь. Может быть, он немного переборщил со страшилкой, но теперь молчание хотя бы перестало быть таким неловким, хоть и стало опасливым.

Еще через час езды по извилистой грязной тропе Экс занервничал по поводу их местонахождения. Он не узнавал этих мест, даже когда нырнул в Вечносущее. Когда же он свистом подозвал Пса, тот не отозвался. Аринья прищурилась, глядя на кроны деревьев, встревоженная тем, как постепенно меркнут крохотные лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву.

– Не волнуйся, – сказал он, хоть и сам был встревожен. – Скоро уже будем в Дзинбури.

– В столице? Но разве здесь не рыщет Шар-Ала?

– Ох. – Экс как-то ссутулился в седле, чувствуя, как он буквально утопает во всем и сразу. Свидетелем его позора была пылкая женщина из захолустного речного городка, которая благодаря силе своей воли стала одной из самых важных людей в стране. И вот такая женщина видела перед собой неудачника, бедного и стыдливого, который к тому же был еще и отвратительным охотником с манией величия. Да к чему дальше-то притворяться?

– Мэли права, я никогда его не видел, – признался он. – Я просто нашел записки какого-то безумца в болоте и убедил самого себя, что он был здесь. Вся гильдия меня за идиота держит, поскольку я пытаюсь охотиться на демона, которого уже много лет никто не видел.

– И ты все равно продолжаешь охоту. Почему?

– Не знаю.

К счастью, она оставила его в покое, и они продолжили путь.

* * *

Мальчик мой, мы следуем по исчезающему пути. Мастер Сеуа смотрел на него сверху вниз с сомнением на лице. Маленький мальчик стоял на коленях на каменных ступенях дома гильдии и молил, чтобы его пустили. Немытый, голодный, бормочущий на ломаном диалекте горного племени, со свежим клеймом на теле. Он не понимал город. Все его тут презирали, и идти ему было некуда.

Когда же мальчик заметил символ на входе в дом гильдии, он понял, кто тут обитает – для этого не надо было уметь читать. Одним из самых ярких воспоминаний его детства, не считая маминой стряпни, был охотник на фи, проходивший через их деревню. Все детишки в восторге смотрели на несгибаемого героя из чужой страны, в броне, сидевшего на краю леса. Свечи его закапали воском небольшой алтарь, и дымок от благовоний поднимался в ночные небеса. И в полной тьме новолуния он разрисовал свое лицо, надел свою совершенно черную маску и отправился в безлунный лес без всякого страха, чтобы убить чудовище, разорявшее их земли.

Да кто не захочет жить такой жизнью?

Мальчик мой, живем мы одиноко. Мастер Сеуа покачал головой, глядя на то, как мальчик споткнулся на ровном месте, когда группа девочек прошла мимо тренировочной площадки. Кто-то над ним посмеялся, но большинство лишь отвернулись. Одна из них, самая красивая, проходила здесь каждый день, и он готов был поклясться, что она каждый раз ему улыбалась. Но когда она разрешила ему сопроводить ее домой, ее родители увидели его татуировки, и она больше не приходила.

Мальчик мой, если ты это переживешь, ты уже никогда не будешь прежним. Так сказал мастер Сеуа, после чего пронзил сердце юноши и опустил его в бассейн. Когда же юноша наконец выбрался из воды, охотники собрались вокруг и радостно подняли за него свои кружки. Несмотря на чудовищное онемение в жилах, он был горд собой как никогда.

Экс цеплялся за эти воспоминания, словно нуждавшаяся в воде и уходе увядавшая орхидея. Он видел, как все это блекло в других со временем, и клялся, что с ним такого не случится.

Сидя на самой высокой ветви самого высокого дерева, которое он только смог найти поблизости, он крутил головой, высунувшись из кроны, и пытался воззвать к этой самой гордости, поскольку сейчас он испытывал нечто противоположное.

Болото простиралось всюду, сколько хватало глаз, и воздух был полон дурманящего запаха земли и миазмов гниющих трупов животных, превращавшихся в тягучую слизь. Экс воззвал к любым духам, которые могли бы обратить на него внимание, но в этом месте недоверие глубоко засело в самой сущности духов. Много веков назад люди буквально вырезали Крокодилье королевство, захватывая его обитателей лишь для того, чтобы потом держать их на фермах ради шкуры, тем самым превращая их в скот, а не обращаясь с ними, как положено с живыми существами. Он бы и сам не страдал доверчивостью в такой ситуации. К тому же он ничего не мог им предложить.

Когда он спрыгнул наземь, под ногами у него чавкнула грязь.

– Ты довольно надолго нырял в Вечносущее, – отметила Аринья скучающе-мрачным тоном. – Мы заблудились, да?

Его глаза горели углями, но он все равно посмотрел на нее. С тех пор как он признался ей в своей несостоятельности в плане охоты на Истинного Демона, напряжение между ними несколько спало.

– Если мы сможем найти реку Дзинбури, то пройдем по ней до города. – Он утер пот со лба и уставился на стену зелени, словно насмехавшейся над ними. – Просто слишком много всякого дерьма ее скрывает. А уж тропы эти… – он пнул камушек в грязи, перепугав этим кучку тритонов, – …полное дерьмо.

Глядя вслед укатившемуся камню, он видел ползавших повсюду насекомых, лабиринт лоз и шипов. Должно быть, эти пути были созданы для того, чтобы смертные повернули назад, а то и вовсе заплутали. Он готов был поклясться, что где-то в двадцати ярдах от края зарослей чуял уже знакомый ему запах грязных перьев попугая с оттенком змеиного яда, погибшего всего… два часа тому назад.

Желая проверить свои подозрения, он снова шагнул в Вечносущее и подошел к краю тропы. Присев, он обмакнул палец в грязь и попробовал ее на вкус. Он пожевал ее, чувствуя, как скрипит на зубах песок. Поняв, что его обдурили, он тут же вскочил на ноги.

– Чертов ублюдок! – Экс протопал к Бродяжке и схватился за свой мачете. Аринья было позвала его, но он уже зашел в заросли лоз и свисающих гроздьев мха, яростно рубя все на своем пути, словно само болото оскорбило его мать. Он прорубался вперед, пока не пробился сквозь первый слой, под которым оказался еще один. Стиснув зубы, он продолжил идти вперед.

Там действительно был спрятан участок Тихого пути, он буквально чувствовал его и видел. Они проходили мимо уже хрен знает сколько раз, в разных местах. Болото извивалось, обвивалось и всячески прятало путь, но вот он – путь, и они с него не сойдут.

– Экс? – позвала его Аринья. – Ты что, с ума сошел? Ты что творишь?

– Давай, пока не исчезло! – сказал Экс, прорубая тропу и жестом веля Аринье и остальным следовать за ним.

– Прежде чем что не исчезло?

Паутиноподобная мозаика алых лоз задергалась, истекая липкой кровью духов после того, как он прорубился сквозь нее.

– Видишь? – Он нанес на пару ударов больше, чем нужно, удовлетворенный едва слышным тонким писком, после чего принялся за другие заросли.

– Растения?

– Не позволяй этим ублюдкам тебя обдурить, – сказал он в перерыве между замахами. – Может, это и растения, но это все еще темные духи.

Она ничего не сказала, однако с явной опаской зашагала по срубленным лозам.

Теперь, когда их проблеме нашлось какое-никакое решение, у Экса голову кружило от эйфории.

– Я знал, что не тронулся башкой! – Он расхохотался, совершенно садистски растоптав корешок, что пытался уползти. Остался еще один слой. Он прорубился сквозь плотную черную арку из змееподобных ветвей. Они напрягались, подобно витым мускулам, когда он наносил по ним удары, источая в ответ острый запах страха, пресмыкаясь, словно загнанный в угол фи. – Нет уж, с извинениями вы запоздали, – прорычал он, разрывая их.

Пробившись сквозь заросли, они оказались на Тихом пути – или его аналоге. Он был куда шире, чем другие тропы, на которых им довелось заблудиться, и теперь, когда Экс в назидание расправился с их сородичами, лозы, что сплетали стены и естественный сводчатый потолок, не смели и дернуться. Под ногами черная утоптанная грязь казалась совершенно однородной, по поверхности ее текла плотная магия, медленная и спокойная, как и ленивая река, которую они разыскивали.

Тяжело дыша, Экс оперся на колени, с прищуром осматривая открывшийся ему вид, по ходу залечивая покрывавшие его тело царапины и ссадины. Его изначальная радость быстро угасла. Он все еще не узнавал эту часть болота, так что пускай здесь было безопасней и удобней, они все еще плутали.

Аринья завела лошадей на тропу и огляделась, внимательно рассматривая возвышавшиеся над ней естественные арки.

После того как Экс вернулся в Слепоту, его шея зачесалась. Он провел пальцем по порезу. Странное ощущение. Может, это из-за того, что он использовал магию сангхи, чтобы залечить его – он никогда раньше не подвергался воздействию такой магии. А может, у него началась аллергия. Он не обрадовался этому ощущению и, убрав мачете, принялся разыскивать в своей сумке с настоями что-нибудь, способное помочь.

– Экс, – окликнула его Аринья. – Смотри.

Когда он подошел к ней поближе и осмотрелся вокруг, он ничего нового не заметил.

– На что?

– Цветы, – сказала она, указывая на что-то в стороне. Он все еще ничего не видел. Она подошла к краю и присела у небольшой группки темно-фиолетовых цветов.

– Ну да, красивые.

– Нет, посмотри на форму лепестков и как листики загибаются. Это такие же цветы, что привели нас к Стражу в лесу. Только эти фиолетовые, а не красные.

Экс наклонился поближе, пытаясь рассмотреть цветы, – они действительно были такими же. Он до такого не додумался бы.

– Да ты схватываешь на лету, – сказал он, широко улыбнувшись.

Она улыбнулась ему так, как не улыбалась с тех самых пор, как смотрела на него с желанием тем утром. Поначалу он обрадовался, но затем вспомнил о том, что после этого произошло, и отвел взгляд. Он упал духом еще сильнее, когда понял, куда вели цветы.

– Быть может, он нам поможет, – сказала она с надеждой в голосе. – Ну, Страж.

Экс глубоко вздохнул, выпрямляясь и глядя на тропу в противоположном направлении. Он не был уверен, куда их заведет путь и как далеко им предстояло идти, но он был уверен, что рано или поздно они отсюда выйдут, даже если на это потребуется пара ночей.

Он посмотрел на ожерелье Ариньи. Пара ночей с таким маячком – не лучшая идея. Как Стражница-то среагирует? До него доходили лишь тревожные слухи, но, может быть, его просто пытались запугать. Может, Стражница была вежливой и доброй. Может, их даже накормят.

– Отличная идея, – сказал он, надеясь, что звучали его слова достаточно убедительно.