Его тело было маленьким, а увидев свои руки, он понял, что спит. Он снова дома. Его мать копается в саду, но он не хочет к ней подходить, не хочет видеть. Но она зовет его. Он пытается пойти в другую сторону, желая превратить этот сон во что-то другое, во что угодно другое. На краю деревни – огонь, горящий даже под дождем, не давая ему уйти. Он оказывается рядом с ней, и она велит ему сунуть руку в дыру. Там оружие, целая куча оружия. Она велит отнести оружие его отцу. Когда же он оглядывается, оказавшись на дороге, ее живот истыкан ножами, а над ней стоят демоны. Один из них указывает на него, и из его руки вырывается огненный шар.

Экс проснулся, стискивая зубы. Солнце еще не взошло полностью, окрашивая лес в мягкие цвета. Над травой висела легкая дымка и аромат свежей росы, а в воздухе слышно было курлыканье голубя. Аринья все еще спала у дымящегося костра, прижимая самоцвет к груди, словно плюшевую игрушку. Выглядела она совершенно умиротворенно, но он ощущал скрытую в ее душе решимость. Может, это было появившееся в ней материнское стремление защищать, а может, она просто всегда была начеку. Учитывая то, что она рассказала ему о своем прошлом, он не удивился бы, спи она вполглаза.

Он отошел к деревьям помочиться, стараясь не прокручивать в голове воспоминания детства. Ему периодически снились неприятные сны, но случалось это не так часто. Обычно он видел свой дом в различных состояниях: во время пожара, потопа, нападения демонов, разбойников или даже гигантских кобр…

Но чаще всего это было отражение реальности. Королевская армия.

Посреди процесса взгляд Экса скользнул наверх к кронам деревьев. На ветвях сидело пять маленьких мартышек, искавших друг у друга блох. Одна из крошек посмотрела на него вниз огромными черными чистыми глазами. Он помахал ей рукой, но обезьянка не помахала в ответ. Самая большая замерла. После того как они еще пару мгновений смотрели друг на друга, животное ускакало обратно в кроны, и остальное племя последовало за ним.

У охотников на фи не было такой же связи с животными, какая у них была с духами.

Затем Экс заметил старую метку, вырезанную на стволе и растянувшуюся в процессе роста дерева. Две пересекающиеся отметины, оставленные когтистой пятерней. Метка ванара. Взбудораженный, он осмотрелся по сторонам в поисках других артефактов, которые мог бы показать Аринье. Но больше ничего не нашел. Он мог бы показать ей метку, но тут же представил себе ее реакцию, и весь его запал исчез. Это мог быть тигр, наверняка скажет она, тигр, который точно обидится на то, что Экс взял и пометил его дерево.

Когда он вернулся, Аринья уже проснулась, протирая сонные глаза.

– Доброе утро, – сказала она. – Хорошо спалось?

– Спал как убитый. – Экс развел огонь и поставил чайник. Ему тяжеловато было смотреть ей в глаза после его идиотской выходки вчерашней ночью. – А ты?

– Отлично. Впервые за несколько недель, – ответила она, начав расчесывать волосы. – Должно быть, все дело в лесах. По ощущениям они заметно отличаются от тех, через которые я проходила.

– Они действительно отличаются, – сказал он. Судя по меткам, ванара расчистили эту поляну много веков назад. А может, рядом шастал злобный тигр.

Она прокашлялась.

– Слушай, по поводу вчерашнего…

– Извини, – выпалил он, радуясь тому, что не он поднял эту тему. – Я неправильно тебя понял. Этого не повторится.

– Нет, нет, все в порядке, – спокойно сказала она, пытаясь его успокоить. – Пожалуйста, не волнуйся так. Я не хотела никого осуждать.

Он уставился на ее, совершенно ничего не понимая. Он что, неправильно понял, что именно было неправильно? Она наклонила голову набок, миленько так прищурившись, словно тот факт, что он ничего не помнил, ее забавлял.

– Я про черную магию говорю, – сказала она.

Ах да. Это.

– Признаюсь, она меня немного пугает. Ощущение такое, что я прошла сквозь дверь, через которую обратно не вернуться. Но, учитывая все то, что мне довелось увидеть, я понимаю, что она далеко не всегда является злом. После встречи с тобой и Мэли я понимаю, что мне еще много что предстоит узнать.

– Ох. – И снова почувствовав себя полнейшим идиотом, он сделал большой глоток чая. Мастер Сеуа наверняка сказал бы ему, что раз уж вырыл себе яму, то давай, ложись в нее. – Я понимаю. Это не привычный тебе мир. Наверное, я бы себя так же чувствовал, окажись я при дворе и попытайся я поговорить с королем. Или с принцем. – Он посмотрел на нее краем глаза. – Или с супругой принца.

Она закатила глаза и, к его облегчению, рассмеялась.

– Это далеко не так просто.

– И что мне нужно сделать?

– Для начала тебе придется впечатлить моего мужа.

– Разве того, что я оберегаю его беглянку-жену и его потенциальную наследницу от убийц и чудовищ, не достаточно?

– Мне бы этого было более чем достаточно. – Она улыбнулась ему, и он медленно улыбнулся ей в ответ. – А вот мой муж меня не подпустил бы так близко к человеку вроде тебя.

Эксу понравилось, как она это произнесла, даже если ее слова звучали как оскорбление.

– Но, – она пожала плечами, – не то чтобы я стала его винить в этом.

Оставив эту тему, они собрали вещи. Когда он помог ей взобраться на Коричку, ему показалось, что он уловил отблеск грусти в ее глазах.

Эксу давно не доводилось с кем-нибудь вести беседы, да еще и с кем-то столь бойким и игривым. В обмен на лекции по магии она рассказывала ему о жизни при дворе. Нет, ей всего хватало, но жизнь эта была полна интриг и карьеристов, а таких вещей Экс в дикой природе не встречал. О чем он ей и сообщил, и она спросила, есть ли какая-то светская жизнь у фи. Может, у них есть свой двор, а охотников к нему просто не приглашали?

Как он вскоре понял, Аринья дразнила его не со зла. Должно быть, во время их первой встречи посчитала его нахальным юнцом. Но сейчас он мог ей подыграть.

К полудню они свернули с Тихого пути на проселочную дорогу. Ему было несколько некомфортно от того, что вместо уже ставшего привычным окружения они теперь ехали по пути, проделанному людьми. Аринья ссутулилась в седле и обернулась посмотреть на Тихий путь. Деревья уже скрыли его.

Когда они подъехали к Длинной дороге, Изумрудный лес словно превратился в пунктирную линию безымянных лесов. Повсюду видны были следы вырубок и ловушек на животных, постепенно исчезавшие на лугах центральных равнин. Рабочие-махауты ехали верхом на головах слонов, тащивших столь же огромные, как и они сами, повозки с бревнами. К счастью, со слонами тут вроде бы неплохо обращались – на глазах у них слезы не наворачивались, как это было у некоторых слонов в городе. Их-то владельцы заставляли выполнять всякие трюки для увеселения толпы.

Они проехали мимо нескольких деревень. Работавшие на рисовых полях крестьяне даже на какое-то время прерывали свою работу, просто чтобы на них попялиться. Кто-то узнавал знак на его плаще и прикасался к своим шляпам в знак уважения. Другие же плевали себе под ноги и чертили пальцами круг на груди – то был знак защиты. Проходили они и мимо целых верениц бродячих монахов тудонг, облаченных в одеяния темно-желтого цвета. Эти бродячие аскеты не были частью сангхи.

Аринья не снимала с головы капюшона, особенно когда они проезжали по дороге мимо людей. По ее словам, она сомневалась, что хоть кто-то ее узнает здесь, так далеко от столицы, но Экс понимал, что она заметно выбивается из толпы. Если люди королевы начнут расспрашивать о прекрасной женщине, что странствует со странным мужчиной, то вряд ли кто-то сумеет промолчать, особенно под угрозой пыток. (Конечно, он сказал «расфуфыренная аристократка», а не «прекрасная женщина», но, как ему показалось, мысль она уловила.)

Было ясно, где заканчивалась проселочная и начиналась Длинная дорога. Она была раз в пять шире и изрядно убита. Где-то по обе стороны ее окаймляли каменные стены, а через каждые пятьдесят миль были установлены деревянные указатели. На указателях кроме символа короля указывались провинция и направление к различным достопримечательностям.

Конкретно на этой развязке в уголке стояло несколько торговых лавок, а от великолепного запаха приготовленного мяса у Экса аж слюнки потекли. Мимо прошла старушка с корзинкой, полной муравьиных яиц, а за ней следом гуськом – стая павлинов. Она улыбнулась парочке и предложила им свою добычу за небольшую цену, но Эксу куда больше по нраву было то, от чего на сельском рынке у него слюни текли.

Останавливаться было рискованно, но мельком взглянув на Аринью, он понял, что им обоим надо было бы съесть то, что так взывало к их желудкам, и плевать на любые последствия. Они оставили своих лошадей рядом с парочкой других у корыта для путешественников. Пришлось еще и мальчишку остановить, поскольку тот попытался их куда-то отвести. Но Экс позволил ему их расчесать и вычистить из копыт камешки.

После того как Аринья поторговалась у лавки с едой, где управлялся один старик, они присели за пустым столиком, каждый с миской лапши с курицей, пожаренной с базиликом и чили. Девочка-служанка, которой на вид было не больше восьми, принесла им по чашке воды из молодых кокосов, что очень помогало справиться с острым блюдом. Когда она принесла питье, Экс уже съел свою порцию.

– Ну и аппетит у тебя, – отметила Аринья, изящно крутя в миске вилочкой, словно выискивая идеальную лапшинку.

Он посмотрел на ее миску, потом на свою.

– Магия много сил съедает. – Это было не совсем правдой, но неплохим оправданием его дурных манер. – Когда я в пути, мне не доводится так есть.

– Что же ты ешь, когда топаешь по лесам по три месяца?

– Топаю? Охотники не топают. У меня так-то очень легкий шаг.

– О, ну да, с этим я согласна. Ты весьма грациозен.

– Грациозен? – Он был не уверен, что ему нравится подобный эпитет.

– Ты понимаешь, о чем я. Ты говорил, что не охотишься на животных, только на духов, и что духи на вкус отвратительны.

– Ну, мы живем собирательством. А на животных охотимся, только когда иного выхода нет. Если знать, где искать, то в дебрях можно себе найти целый пир. К тому же я частенько держу пост.

Экс залпом осушил свою чашку кокосовой воды, надеясь, что его спутница сменит тему. Он не хотел, чтобы она думала, что он еще ничтожнее, чем она уже считала. К счастью, прошлой ночью Пес не приносил ему свои объедки, хотя обычно Экс подобных подарочков ждал.

– Хм. Учитывая, что прошлой ночью готовила я, мне даже интересно посмотреть на все это собирательство.

Экс застонал про себя и переключил внимание на ошивавшихся здесь людей. Несколько местных, от которых пахло травой и старой древесиной, сидели себе на бревнах и обедали, даже не глядя в сторону Экса и Ариньи. Кроме них было еще двое мужчин, явно путешественников. У одного при себе была аркебуза, висевшая за спиной на ремне, и два кинжала на поясе. Второй был куда старше, у него были длинные ногти, и, кажется, он никогда в своей жизни не держал в руках оружия.

Одеты они были в шелковую одежду с цветочным узором и покуривали сигареты. Кажется, они были из Иньсена – их кожа была светлее, а глаза у́же, чем у любого жителя Сайорама.

Насколько Экс знал, Иньсен всегда был слишком занят войной со степными кочевниками, чтобы лезть в Сайорам. После неудачного вторжения сотню лет тому назад они оставили страну в покое и начали грызться меж собой. В торговых городах люди из Иньсена были не таким уж редким зрелищем, но на дороге Экс их обычно не встречал. Опять же, по большей части он держался Тихого пути, а уж там встретить людей вообще было редкостью.

– Это не торговцы, – сказал он. Их лошади не были загружены товарами.

– Судя по цветам, это посланники.

Должно быть, Экс выглядел весьма встревоженно, поскольку она покачала головой и махнула рукой.

– По делам явно. Дипломат не стал бы здесь останавливаться просто так.

– С чего бы?

– Прознай их император о том, что они решили остановиться и перекусить, им бы ноги поотрубали за промедление. Он не из тех людей, кому можно перечить. Эгоист побольше нашего короля.

Аринья при нем впервые сказала нечто дурное о короне.

– Ты о своем принце так же думаешь?

Она сунула кусок курицы в рот. Прожевав его, она залпом допила свою порцию кокосовой воды и ответила:

– Он еще молод. И может измениться.

Что-то Экс не был в этом уверен, но мнение свое оставил при себе.

Ночь на Длинной дороге наступала быстро. Пока они ехали, Экс никаких солдат не приметил – лишь несколько групп путешественников, которые даже больше их самих не хотели привлекать к себе внимания, да парочку торговых караванов, чьи скучавшие охранники на него косились. Он привык к такому вниманию, но все равно нервничал. Тот проклятый чародей все еще был жив и, вероятно, думал, что Экс навсегда лишил его магии. Наверное, сила в скором времени к нему вернется, но Экс не удивился бы, если б этот хмырь его попытался даже на краю земли достать чисто из мести.

Обычно, если лошади не слишком уставали, он продолжал путь. Но по Длинной дороге ехать быстрее было попросту легче, и лошади шли рысью большую часть пути. Бродяжка фыркал каждый раз, когда Экс в очередной раз его подгонял, и под конец уже хотел хозяина сбросить. Им обоим было непривычно так быстро ехать. Хорошо бы забраться достаточно далеко, чтобы найти место для ночлега получше, но тут уж было очевидно, что все они устали.

– Там впереди трактир, – сказала Аринья, тыча пальцем в сторону указателя. – Я помню название. «Могила кобры». Я его проезжала по пути сюда.

– «Могила кобры»? Да, звучит очень уютно. – Экс глянул в сторону обочины и сельской местности за ней. Не поля и не леса, скорее заболоченные заросли. – Давай лучше там попытаем удачи.

– Ты же говорил, что духи ненавидят охотников, бродящих по Длинной дороге. – Она тревожно теребила кулон, хмуро глядя во тьму.

– Я с ними справлюсь, – ответил он, хотя сама мысль его вовсе не прельщала. – Скорее всего, они будут за нами бегать и орать всю ночь, не давая нам спать.

– Ты говорил, что они постоянно нападают.

Черт, да, он это говорил. Но скорее, чтобы ее впечатлить.

– Это будет проблемой только в случае, если поблизости есть фи. Уверен, тут уже все недавно расчистили. – На самом деле он этого не знал и принялся высматривать метки на деревьях.

Она, кажется, была встревожена, и, если так подумать, шансы попасть в неприятную ситуацию как в трактире, так и снаружи были практически равны. Ну или не очень. Бродячий злобный фи, который набросится на охотника – одно дело, но если он кинется на Аринью или захваченную душу… Амулет наверняка пах столь же прекрасно, как и лапша, которую они недавно съели.

Зажевав губу, Экс оценил состояние Ариньи, затем глянул в сторону света из окон трактира, затем на леса и обратно. Ее глаза были такие большие, полные надежды, а улыбка столь мила!

– Ладно. Давай посмотрим, как можно устроиться в этой «Могиле кобры». – Он вспомнил, как побывал в трактире последний раз. Он не был уверен, что его гордость выдержит, если Аринье придется снова его защищать. – Только постараемся не отсвечивать.

Экс ожидал увидеть провинциальную забегаловку, в которой было полно узколобых фермеров, или же кабачок, где заседали разбойники и наемники, где потные мужики осыпали друг друга руганью и искали любой возможности подраться с бледным мальчишкой с гор. Но стоило им открыть дверь, как все вокруг показалось ему куда более странным.

Комнату заполняло зловещее гудение. От тяжелого запаха сандаловых благовоний, густых, словно туман, тянуло чихать. Столы были расположены вокруг бойцовой ямы. Однако там не проводили состязание муай боран и не стравливали петухов. Нет, там, повернувшись наружу круга и скрестив ноги, сложив руки на коленях сидело семеро монахов сангхи в темно-желтых одеяниях. Глаза их были закрыты. Именно они издавали звук «омм», тогда как все остальные посетители склонили головы. Руки их сложены были на коленях или же приложены ко лбам в вае. Посетители тут явно были не особо утонченные. Большинство носили при себе оружие в открытую и были одеты кто во что, кто-то даже в броне. Они сидели группками, явно показывая, кто с кем, но никто, кроме монахов, не носил какой-либо униформы.

В направляемой медитации все едины – и женщина средних лет с татуированным лицом, стоящая за барной стойкой, и ее быкоподобный муж. По ощущениям, Аринья и Экс словно нарушили чужое уединение, как если бы вошли в уборную во время тайной встречи любовников.

Они нервно переглянулись, и Аринья осторожно пробралась на скамью за пустым столом. Экс подошел к стойке обслуживания и стал ждать окончания молитвы.

Вскоре он задумался, закончится ли она вообще.

Прошло еще несколько минут, пока он смотрел в сторону кухни, откуда чарующе пахло говядиной с приправами. Снова слюни потекли. Затем один из главных монахов монотонно запел на древнем деваскрите. Как и большинство обывателей, Экс не понял ни слова. Но после трех завершающих «сату», которым все вторили, все в комнате вернулись к своим делам.

– Не заприметила тебя сразу, сынок, – сказала трактирщица, говоря с певучим островным акцентом, что выдавало в ней, вероятно, уроженку островов Куцу. Ее быстрый взгляд замер на его значке, затем метнулся к сидевшей за столом Аринье и обратно. – Двадцать монет за комнату.

– Двадцать? – Челюсть у него тут же отвисла. – Хозяйка, да это грабеж.

– Охотник, ты что, слепой, что ли? Сангха благословила это место на ночь. Потому и цены выше.

– Брехня. Тут рядом фи нет. Уж поверьте, я проверил.

– Ты мою жену лгуньей назвал? – спросил быкоподобный вышибала, сложив руки на груди. В его речи чуть слышался западный акцент. На груди у него был шрам – клеймо, потемневшее и старое, но глубокое. Так отмечали всякого, кто пережил Восстание Неуемных дождей в горной провинции, а также последующую зачистку повстанцев. Удивительно, что он ее не прятал на публике.

Большинство народа человеку с такой меткой доверять не стало бы, даже если она была поставлена короной в качестве символа прощения. Так отмечены были те, кто сам повстанцами не являлся, но были повинны в том, что были с ними связаны.

Как и Экс.

– Конечно же, нет, кузен. Хотя мы с тобой скорее уж братья, – ответил он.

Здоровяк оскалился, на что Экс распахнул нижнюю часть своего плаща и приподнял рубашку, показывая такое же клеймо на ребрах. Мужчина и его жена вскинули брови, а здоровяк так и вовсе чуть ли не задрал голову, недоверчиво уставившись на клеймо. Экс назвал ему свою деревню, и взгляд мужчины смягчился. Он посмотрел на свою жену.

– Милая, я им сегодня займусь. Не могла бы ты попросить повара сготовить ему и его даме горячий ужин?

Выражение ее лица так же смягчилось, когда она уловила связь. Она улыбнулась, обнажая красные от орехов бетеля зубы.

– Значит, расчехляем лучшее?

Когда она отправилась на кухню, мужчина налил Эксу эля.

– Меня зовут Му, а ее – Тинь. Тебя как звать, парень?

– Экс. – Он был уверен, что его собеседника явно не Му назвали при рождении, но все равно кивнул.

– Шибко ты молод, чтоб помнить все это. Родители?

– Отца убили и старшего брата. Мать же, – Экс уставился на выпивку, – я потерял ее след. Думаю, ее в рабство угнали.

– Варвары. Только чудовище навешивает грехи отца на ребенка. – Му налил и себе. – Я тогда был совсем молод. Мы фрукты собирали, мангустины там, рамбутаны, бананы и все такое. Новые законы мне не нравились, но я знал свое дело. А вот у дяди моего были другие планы на урожай. Поддержал повстанцев.

Он сделал глоток, после чего спросил:

– А твои?

– Родители охотниками были. Я не знал, что охотятся они не только на птицу. – Экс грустно рассмеялся, слегка взболтав эль прежде, чем неторопливо отпить.

– Не стоит этого стыдиться. По крайней мере, не в этой части Длинной дороги. Меня так вообще сильнее уважают за это.

– Ну, мне не нужно уважения за то, чего я не делал. Я предпочту, чтобы меня уважали за это. – Он постучал по значку.

Му фыркнул.

– И кто ж тебя уважает? Ты не пойми меня неправильно, я ж сам с гор. Я видел охотников на фи за работой. Но корона? Насколько я слышал, там всячески стараются от старых обычаев отойти. – Му кивнул в сторону монахов, собиравших подаяние рисом и деньгами.

Отход от старых обычаев уж больно похож был на корысть. Не то, чтоб Экс мог людей осуждать. Благословения и созданные сангхой амулеты в какой-то мере работали, но недолго, и их постоянно нужно было обновлять. Проблема не решалась навсегда, что, как правило, все же делал наемный охотник на фи.

– Раз вы так корону не любите, что же привечаете сангху?

– Деньги, – ответил он. – Да и корона меня не так беспокоит, как духи.

– Если у вас тут рядом действительно есть фи, который вам проблемы доставляет, я мог бы с ним разобраться навсегда. – Экс усмехнулся. Му ответил ему тем же и потер друг о друга большой, указательный и средний пальцы. Пожалуй, трактирщик мог бы зарабатывать и на людских суевериях.

– Выпьем же за заработок, – сказал он и поднял свой стакан. Они выпили вместе.

Тинь вернулась с двумя мисками горячей похлебки бо кхо из тушеной говядины и ключом от комнаты. Му к этому добавил бутылку рисового вина. Поблагодарив их обоих, Экс вернулся к Аринье, которая, к его вящему неудовольствию, разговаривала с одним из монахов сангхи. Как только Экс уселся рядом с монахом, он понял, что тут разговором и не пахло – ее отчитывали. Молодой монах так увлечен был процессом, что даже не заметил Экса.

– …полный отказ от подобных земных наслаждений признан был причиной неврозов, что не дает нам приблизиться к Просветленному владыке. Наш святейший настоятель это понял и сказал, что все мужчины должны этим заняться на вторую ночь полнолуния.

– Поняла. – Аринья переглянулась с Эксом и подмигнула ему, после чего с полным иронии любопытством снова обратилась к монаху: – И все вы… занимаетесь? В одну ночь?

– Нет, эм, не в одну и ту же ночь. Мои старшие братья приступили к практике в новолуние. Я же все еще тренируюсь, – улыбка его превратилась в ухмылку. – Те, кто присоединится к ритуалу, благословляются дважды.

– Они благословляются дважды на ночь ритуала или с того момента на целый месяц?

– На ночь, хотя если ритуал особенно, кхм, выматывает, то есть вероятность, что благословение продержится дольше. – Он протянул ей руку, положив ее на стол. – Если позволите мне взглянуть на вашу ладонь, я посмотрю, настроена ли ваша душа на получение более длительного благословения.

Экс едва удержался от того, чтобы отвесить мужчине подзатыльник по все еще красной от недавнего бритья башке. Вместо этого он негромко фыркнул и глотнул еще вина, прежде чем приняться за похлебку. Аринья же, подавив смешок, положила руку на стол раскрытой ладонью вверх.

– Ох, я вижу, вижу, – сладострастный монах легонько принялся водить пальцами по тонким линиям на ее ладони. Даже Экс знал, что монахам сангхи было запрещено прикасаться к женщинам, а уж подобные небольшие, но откровенно пугающие жесты делать и подавно. – Ваша душа очень, очень хорошо настроена.

– И сколько же стоит ритуал?

– Для вас – бесплатно, поскольку в первый раз.

– Стоит ли мне спросить разрешения у вашего наставника?

– Ох нет, нет. В этом нет необходимости. – Он уже и слюни пускал. От него так разило похотью, что Экса чуть не вывернуло. Скамья чуть ли не подкосилась от веса взбудораженной плоти извращенца. – У меня все есть для проведения ритуала. Нам нужно будет лишь отправиться в вашу комнату…

– Что скажешь, дорогой? – спросила Аринья, улыбнувшись Эксу. – Стоит ли нам принять предложение этого святого человека?

Экс замер, не успев всосать лапшу в рот полностью. Монах впервые глянул в его сторону и отпрянул. Решив подыграть Аринье, охотник приобнял своей тяжелой рукой монаха за плечи. Он неторопливо погладил мужчину по бритой голове, при этом медленно втягивая остаток лапши.

– Ну, тут как посмотреть, – сказал Экс, причмокивая губами. – Как ритуал-то работает? По одному или все и сразу?

– Я, эм, эм, – замешкался мужчина, чуть ли не сжимаясь в комочек под рукой охотника. – Простите, но благословение не работает на шепт… – Он осекся, едва не назвав Экса грубым словом. Ну, по крайней мере, грубым для монаха. – Точнее, работает только на женщин.

– Это почему же? – поинтересовалась Аринья. Блеск глаз выдавал ее веселый настрой.

– Я рад, что вы спросили. Женщины рождены в сансаре и не могут достичь просветления, так что их души необходимо наполнять кармой в два раза больше, чем мужчинам…

– Почему?

– Ну для начала, вам нужно будет снова родиться мужчиной.

Экс как можно более убедительно надулся.

– Так почему же я не могу получить благословение? Я вот родился мужчиной.

– Но вы не… не… – запнулся монах, после чего повернулся к Аринье в надежде на помощь, но она лишь улыбнулась ему.

– Человек? – спросил Экс, грубо чавкая с открытым ртом. – Шептунам тоже ритуалы нужны. А ты, судя по запаху, очень и очень хочешь его провести.

Аринья прикрыла рот ладонью, но от смеха все же не удержалась. Раскрасневшийся монах вывернулся из хватки Экса, поправил свою одежду и спешно удалился. Экс даже задумался, не попытается ли он охмурить другую женщину, и от этой мысли ему желудок свело. Он пододвинул к Аринье ее порцию похлебки и покачал головой.

– Что, веселишься?

– Ну так весело же было, не так ли? – сказала она, следя за тем, как монахи всех обходили. – Меня всегда забавляло то, как много люди готовы раскрыть при первой же возможности. Ни один член сангхи ко мне не подкатывал раньше так откровенно.

– Может, это только он такой один. – Экс опасливо посмотрел на настоятеля, но выражение его доброго морщинистого лица не выдавало ничего, кроме приверженности его ордену. Старейшина сложил в благодарности ладони, когда разбойник швырнул пригоршню монет в корзину, пробормотал молитву и окропил голову разбойника святой водой. – Не удивлюсь, если он предлагает несанкционированные «ритуалы» каждой встречной одинокой хоть немного миловидной девушке.

Черт, он что, действительно это сказал?

– Как хорошо, что со мной путешествует миловидный юноша, – сказала Аринья, усмехаясь. – Как иначе я бы смогла устоять перед монашьими чарами?