Длинной дорогой называли цепь государственных дорог, которая подобно рекам тянулась от северных границ Сайорама далеко на юг, приводя к столице у бухты. Экс терпеть не мог интенсивное движение, бродячие банды разбойников и совавших нос не в свое дело королевских патрульных. Больше всего его коробило то, с какой грубостью была прорублена эта дорога сквозь леса, и плевать на то, что прежде было на ее месте.

Впрочем, стране это шло лишь на пользу, да и гильдии тоже. Гильдия охотников на фи получила самый большой в истории гонорар за истребление духов, потревоженных общественными работами, ставшими главным свершением старого короля. Истребить требовалось всех духов, вне зависимости от того, агрессивны они были или нет.

Оставшиеся духи, обитавшие в окружавшей Длинную дорогу глуши, все еще помнили устроенную охотниками резню и презирали охотников. Деяние, за которое королевство превозносило охотников, стало для них и величайшим позором.

Но не стоило отрицать, что по дороге передвигаться было быстрее, относительно безопасней, да и путь был более прямым. На дорожных знаках отмечались трактиры, платившие налоги городки, местные достопримечательности, а порой и какие-нибудь памятники. До Дзинбури по дороге было добраться быстрее всего.

Экс старательно избегал всех вероятных неприятных мест. Охотники шли по Тихому пути, сети неотмеченных проходов, тянувшихся сквозь леса и поля подобно лозам по забору. Это были не просто тропы, которые можно было найти по всему королевству – это были пути, запечатленные в земле, уважительно огибающие священные места, а также позволявшие добраться до целей, которые наверняка были бы уничтожены во время строительных работ.

По Длинной дороге можно было бы добраться быстрее всего – за три дня, а может, и меньше, если бы Аринья могла ехать быстрее. К тому же такой вариант был привлекательней всего, поскольку Экс уже и так выбился из графика. Но поскольку ее разыскивали люди королевы, это был не лучший выбор. По предложению Мэли они решили проложить смешанный путь.

Они пойдут по Тихому пути, огибая наиболее населенные окрестности Длинной дороги, и воспользуются ею только на определенных пустынных участках равнин. Рискованно, но оно того стоило.

Аринья, кажется, совершенно не торопилась. Экс нетерпеливо ждал снаружи домика Мэли, пока ведьма загружала в их сумки всевозможные снадобья и провиант. Дополнительный провиант, конечно же, шел в счет их торгового соглашения, и первая плата Ариньи как минимум частично это покрыла. Впрочем, Экс все никак не мог избавиться от ощущения, что он где-то промахнулся при исполнении своих обязанностей.

Они отправились по тропе к югу от Кривого озера, через Изумрудный лес. Теперь, когда они остались одни, Экс то и дело поглядывал на Аринью, но остаток утра они ехали молча. Она этого не замечала, восторженно взирая на буквально расступавшийся лес.

– Как такое вообще возможно? – спросила она наконец. – Деревья словно ушли с пути. Они что, так выращены?

– Ванары создали эти тропы много веков тому назад. Им пришлось много договариваться и поднести много даров Стражам, но в целом все было мирно. Они жили в куда большей гармонии с землей, чем люди вообще когда-либо смогут.

– Народ Обезьяньего королевства? – спросила она удивленно. – Да это же сказки.

– Ты же наверняка видела руины.

Глубоко в высокогорном лесу среди деревьев все еще можно было найти останки их городов. Созданные ими каменные статуи дэвы Ханумана, самого известного ванара, можно было найти в укромных уголках гор. Большинство так далеко заходить не стали бы, не будь они исследователями или бродячими монахами, совершающими ритуал тудонг, но в столице были фрески, на которых изображались сказания о весьма человекоподобной расе обезьян. Никуда не девались их кости, останки оружия и брони, святилища…

– Да, но было доказано, что они были лишь еще одной древней империей, – уверенно говорила она. – Они были менее развитыми, но все же людьми.

– Ты мне не веришь, – пробормотал Экс, ссутулившись в седле. Убеждать в подобном городских смысла не было никакого. Им нужно было своими глазами все увидеть, чтобы поверить, а большинство так и не поверит. – Что ж, если заприметим следы этого племени, засвидетельствуем им свое почтение. Что скажешь?

– Хм. Ты хочешь сказать, что обезьяний народ не только существовал, но и существует до сих пор?

– Ты думаешь, что раз они не перебрались в столицу, то их не существует? – Он думал, что несложно будет поверить в существование королевства полулюдей, после того как разок увидишь лицо Изумрудного Стража.

– А ты хоть одного из них сам встречал? – спросила она.

– Ну, сам-то я не встречал, но знаю людей, которые встречали.

Его слова прозвучали не очень-то убедительно. Некоторые из старых охотников заявляли о подобном, но они также рассказывали, что вели дела с племенем Крокодильего короля. Если уж Аринья не верила в то, что ванары до сих пор существуют, то вряд ли поверит и в целую империю Крокодильего народа, некогда процветавшего в трясинах.

Она рассмеялась.

– Ой, ну не дуйся так. Извини, Экс. Мне это все в новинку. Фи, духи… да даже магия. Король много сил вложил в то, чтобы переобучить народ и показать ему, что реально, а что является лишь предрассудками.

– Если уж даже магия тебе нова, то как ты узнала о том самом ритуале у Соматры?

– Ох. – Она была явно удивлена. – Ты о нем слыхал?

– Только имя, – признался он в ответ на ее вопросительный взгляд. – Ты его назвала.

– Ах да, было такое, – она улыбнулась. – Соматра – один из королевских целителей. Это старейшина из провинции Храпонг. Прибыл в столицу задолго до восстания. – Она окинула его взглядом, явно вспоминая о клейме на его ребрах. – Он всегда был ко мне добр. После того как я рассказала ему о своих опасениях, он предложил найти Кривую ведьму. Судя по всему, он давно ее знал, и у них была… – Она ухмыльнулась. – В любом случае, во дворце колдовать нельзя.

– Должно быть, тебе кажется странной жизнь за пределами дворца, – сказал Экс.

– Я там всего-то полжизни прожила, – ответила она.

И она продолжила говорить. Раскрыв свою самую большую тайну, она готова была рассказать обо всем. Как она сообщила, она не солгала – родилась она в Сапфрахорне, отец ее был рыбаком, но также работал на рисовых полях и кормил ее мать и двух сестер. Жили они в скромном домике. Но когда пришла эпидемия Серой оспы, оба родителя заболели этой смертоносной болезнью, так что ей с сестрами пришлось пойти работать. Она была примерно лет на восемь старше Экса.

О работе она не распространялась. Они кое-как перебивались, хотя жизнь их была нелегкой. Но однажды принц со своей свитой остановился в ее городке, приехав с дипломатической миссией. Жители городка устроили для него самое настоящее представление, в котором участвовала и она. Там она ему и приглянулась. Той ночью он послал за ней, и они много часов «говорили». Он попросил ее отправиться вместе с ним, и она без всяких сомнений согласилась.

– Значит, ты была танцовщицей?

Она ожгла его взглядом.

– Ты что, думаешь, что представления бывают только танцевальные? Я была бойцом муай боран! Так я и зарабатывала деньги для семьи.

– Ох. – Теперь тот идеальный удар по яйцам толстяка не казался ему таким невероятным. – Так ты боец?

– Ну да, – горделиво сказала она. – Не то чтобы я не уважала дело моих сестер. Просто у меня темперамент не тот, чтобы ублажать незнакомцев, да и на ринге больше денег заработаешь, чем в борделе.

– И ты присоединилась к свите принца в качестве его телохранительницы, а не наложницы? – Экс бросил на нее взгляд, явно оценив подтянутые мускулы рук и ног.

– По первости. Он хотел, чтобы я выступала при его дворе во время празднеств, но… – Она пожала плечами. – Наверное, это была любовь.

Экс хотел было спросить, что она имела в виду под «наверное», но лицо ее стало столь грустным, что спрашивать было неудобно. Он прикусил язык, и еще какое-то время они ехали молча.

Где-то в полдень они оказались у реки, через которую был перекинут мост из двух поваленных деревьев, закрепленных на берегу лианами. Пока Коричка и Бродяга пили, Аринья сидела в тени и обмахивалась веером от жары. Экс снял сапоги и залез в воду, наслаждаясь ощущением гладких камней под ногами. Крохотные серебряные рыбки легонько кусали его за пальцы. Он ополоснул лицо, надеясь, что наконец-то проснется. Обычно в это время суток он спал.

– Значит, это правда, – сказал она, махая бумажным веером под подбородком. – Жара тебе не причиняет неудобств, не так ли?

Жара его не мучила так сильно. После определенной стадии обучения охотники теряли способность ощущать температуру. Это не было целью – скорее, побочным эффектом испытания Майджеп, одного из самых важных.

После ритуала, если тот проходил успешно, охотник больше не чувствовал боли. Экс помнил, как он стоял на кухне в доме гильдии, держа руку на плите, с удивлением глядя, как обгорает его кожа. За этим занятием его нашел старейшина Нокай и отвесил ему подзатыльник. Даже если ты не чувствуешь боли, корил он его, тело твое все помнит. И тебе тоже стоит помнить. Он провел Экса в Зал воспоминаний и заставил его запомнить имена всех охотников, которые погибли, игнорируя собственные раны.

– Я был бы не против, – ответил Экс. – Холодная вода приятно освежает разгоряченное тело. К тому же трудно понять, когда перегреваешься. Я сбился со счета, сколько раз терял сознание от теплового удара, при этом не осознав, что получил его.

Аринья рассмеялась.

– Тогда я буду за тобой приглядывать. Как мне понять, что тебе плохо?

– Я начну дышать, как пес. – Экс присел и стал рассматривать камни, разгребая их в стороны в поисках следов племени ванара. Иногда в воде можно было найти наконечники их стрел или даже остатки украшений, преподнесенных духам воды. Эти духи все же любили всякие блестяшки.

Будь он один, он бы нырнул в Вечносущее и поискал бы следы полезных духов. Некоторых он всегда высматривал, тварей помельче как добычу. Но он был сейчас без плаща и потому не хотел, чтобы Аринья видела его в этот момент. Оглянувшись, он увидел, что она смотрит на другой берег, одновременно восторженно и встревоженно.

– Экс, – прошептала она. Ее веер замер.

По ту сторону потока стояла огромная бурая лиса размером с половину лошади. Глаза ее сияли ярко-голубым светом. Из ушей за бритвенно-острыми рогами, прижатых к голове в явном проявлении агрессии, торчали длинные клоки шерсти. В низком приседе Экс сделал пару шагов, опустив голову и готовясь сорваться с места. Его лук был приторочен к седлу Бродяжки, а с собой у него был лишь нож для свежевания. Да, если потребуется, он мог бы воспользоваться магией. Но дух не станет нападать, если только он не защищает свою территорию.

Или голодает. Вид у лисы был немного исхудалый.

Экс нырнул в Вечносущее. Как и животные, эти духи не могли разговаривать, но в какой-то мере все же были способны общаться. Они оба молча посмотрели друг на друга, и в голове Экса появилось направленное извне видение – его собственный звероподобный образ, со зловещей ухмылкой и скрюченными как окровавленные когти пальцами. Но в его сознании этот образ имел некий вопросительный «подтон». «Ты один из тех людей-убийц? Браконьер и чудовище, получающий удовольствие от убийства ради забавы?»

«Иногда я убиваю, но не забавы ради», – ответил Экс, визуализируя разозленного фи, нападающего на него во тьме, желая испить его крови.

Прижатые уши духа-лиса медленно поднялись.

Экс представил себе, как они спокойно стоят рядом друг с другом возле реки и пьют из нее, опустив головы. Затем он представил, как они с Ариньей забираются на лошадей и уезжают прочь.

Дух-лис задрал голову, показывая старый шрам сбоку шеи. И шрамы на лапах от ловушек.

Экс снова его успокоил и склонил голову, отходя назад с раскрытыми ладонями.

Наконец лис посмотрел в сторону леса и подошел к воде.

Из-за деревьев вышла самка оленя-замбара. Она была необычайно изящна, и полоса голубого меха мягко окантовывала ее слегка светившиеся белые глаза. Она посмотрела на двух людей, прежде чем присоединиться к своему другу.

За ними явился еще один дух, на сей раз куда меньше. Рога его загибались вверх, а хвост был длинным и пушистым, как у лиса, тогда как ноги – длинными и тонкими, как у оленихи. Он посмотрел на, предположительно, свою мать, а потом на отца – оба пили из реки. И подошел к ним.

– Как такое возможно? – прошептала Аринья себе под нос, и из своего полусознания в Вечносущем Экс слышал ее так ясно, как если бы она говорила в полный голос. Он медленно подошел к ней и присел рядом, чтобы понаблюдать за духами.

Он почувствовал, как ее пальцы перебирают его волосы, и замер, не понимая, что она делает. Затем она выдернула небольшую прядь его волос и принялась ее разглядывать. Она была серебристо-серой, тем самым напоминая ему, что он все еще был наполовину в мире духов. Он вернулся в Слепоту. Прядь волос последовала за ним и почернела, даже несмотря на то, что существовала теперь отдельно от его головы.

– Поразительно, – сказала она, крутя прядь в пальцах. Затем она выкинула ее и уставилась на духов. – Как это возможно? Чтобы двое разных животных дали потомство?

– Полагаю, работает это так же, как и обычно.

Она кинула на него грозный взгляд, и он едва удержался от улыбки.

– Я так и поняла, – сказала она. – Но с точки зрения естества… это что, магия? Ты наверняка скажешь, что магия.

– Я бы так не сказал. Это их природа. Старейшина Нокай… это один из величайших наставников гильдии, самый почитаемый, и тот, кто научил меня погружаться в Вечносущее. Так вот, он говорит, что духи не ограничены человеческим воображением. Магия – это просто еще одно слово для того, что находится за гранью. Это использование естественной энергии, которая эти границы преодолевает.

– Человеческое воображение, – пробормотала она, улыбаясь, и они вместе увидели, как духи ушли обратно в девственный лес.

* * *

К заходу солнца у Экса чудовищно слипались глаза. С момента его последнего сна прошло уже несколько дней, и за это время он использовал куда больше заклинаний, чем обычно. Особенно захват души – он был до сих пор потрясен тем, что не потерял сознание и не получил судорожный припадок прямо на месте проведения ритуала.

Аринья была так же вымотана, и пару раз он даже заметил, как она клевала носом.

Они развели костер и расстелили бархатный спальный мешок со вшитой подушкой – достаточно большой, чтобы там поместились сразу двое. Экс подивился на него с некоторой завистью, но в итоге повесил свой гамак промеж деревьев поблизости. Аринья настаивала на том, чтобы приготовить обед из припасов, что им дала Мэли, сварила в закрытой посуде над костром липкий рис на пару, затем поджарила немного божественной вяленой говядины в соусе, которую они съели с нам пиком – рыбным соусом с добавлением чеснока и перца.

– В пути надо хорошо питаться, – сказала Аринья, явно радуясь его одобрительному урчанию.

– Я немного удивлен, – признался Экс, откидываясь назад и опираясь на локти, счастливый и с набитым желудком. – Я думал, что при тебе будут там… личные повара, что по первому твоему чиху начнут готовить.

– Сейчас – да, но после того как мои родители заболели, я готовила на всю семью. Мои сестры на кухне поистине беспомощны, – ответила она, улыбаясь, но улыбка эта соскользнула с ее лица так же быстро, как и появилась.

– Скучаешь по ним?

– Ужасно. – Она сделала большой глоток из своей чашки и налила еще. – Когда принц забрал меня к себе на службу, его плата моей семье еще какое-то время позволила им протянуть. После того как родители умерли, сестры решили поехать за границу. – Аринья вздохнула, отводя взгляд. – Но так и не добрались.

– Я сожалею, – сказал Экс, поглубже пряча воспоминания о своей собственной семье.

– Мама наверняка мечтала о внуке, – сказала Аринья, и рука ее коснулась кулона на ее шее. Она покрутила его туда-сюда и выражение ее лица смягчилось. – Как думаешь, ей там не страшно?

– Наверняка… – Он вовремя осекся. Быть захваченной душой – далеко не лучший опыт, но он представить себе не мог, что будет испытывать существо, которое даже не успело родиться. Существо без возможности себя осознавать. Он сомневался, что оно способно было хоть о чем-то мыслить.

Если захватить душу взрослого человека, тот прекрасно осознавал бы ситуацию, но ничего не мог бы с этим поделать. Он находился бы в сознании в эфирном состоянии, осознавая, что творится вокруг, но лишь отчасти. Все зависело от прозрачности сосуда.

– Наверняка ей там очень удобно, – отметил он. – Самоцветы в качестве сосудов наиболее желанны. В древние времена именно их жаждали короли. Чем многогранней, тем лучше – потому живые артефакты всегда украшены алмазами. Некоторым бедолагам не везет и их заключают в камни, металл или еще что похуже. Мастер Сеуа, например, забрался на вершину горы и на месяц поместил свою душу в ледяную статую. Старый безумец.

– Невероятно. Он захватил собственную душу и поместил в ледяную статую?

– Ритуал проводил его наставник, но да. Это один из наших обрядов посвящения. – Экс почувствовал прилив гордости. Многие традиции охотников на фи уже не были столь известны широкой публике. Если бы о них знало больше народу, может, охотников бы меньше опасались и проявляли чуть больше уважения. – Наша запертая в сосуде душа должна провести внутри месяц. Ментальная стабильность, единство с Вечносущим. Но как только ты окажешься внутри, там все очень тихо и мирно. Некоторые очень расстраиваются, возвращаясь в Слепоту, в обычный мир. Другие же ненавидят этот опыт. Некоторые после такого и вовсе уходят из гильдии.

– Значит, ты прошел это испытание? – Аринья завороженно подалась вперед. – Расскажи мне побольше!

Он ухмыльнулся, увидев восхищение в ее глазах.

– Ну, знаешь же, как бывает иногда: вот лежишь ты ночью, мысли у тебя в голове шевелятся, а сна ни в одном глазу, как бы ты ни ворочалась? По первости ощущается именно так. Но ты не чувствуешь усталости, потому что тела у тебя нет. Ты становишься частью вещи. Ты можешь видеть сквозь границы, и… – Он прищурился, глядя на звезды. Как он мог описать великолепие и масштабность пространства, даже когда оно было совсем маленьким? Он не мог найти верных слов для описания. Это ведь была целая вселенная. – Короче, когда я там только устроился, все закончилось, и куда быстрее, чем я осознал. Так мы учимся использовать Охотничий Транс.

Аринья прикрыла рот ладонью.

– Звучит ужасно. Неужели нет способа попроще?

– Если и есть, то я его не знаю. – Экс пожал плечами. – Все ритуалы, которые мы проводим для получения наших способностей, весьма неприятные. Но их необходимо пройти, если мы хотим заниматься нашим делом. Но если ты хочешь знать, что я об этом думаю…

– Да, об этом я и прошу, – сказала она. – О честности.

Остаться плененной на веки вечные душой? Ему это казалось настоящим адом. Но Экс решил об этом помолчать.

– А, ладно, ладно. Я думаю… эм… если б я там оказался, мне бы не хотелось там долго торчать. Я бы попытался сбежать, будь у меня возможность понимать, что творится. Никогда не видел, чтобы подобное случалось, но слыхал, что такое возможно.

Аринья затихла, и, подняв взгляд, он заметил, что она побледнела. Он тут же пожалел о сказанном.

– Эй, да не волнуйся ты так. Ты же в конечном итоге ее высвободишь, верно? Сомневаюсь, что дитя решит покинуть свою мать, вне зависимости от формы.

Кажется, это ее не убедило.

– Дай-ка я тебе кое-что покажу. – Экс потянулся к сумке и достал кусочек желтой ткани из мешочка. Положив его на землю перед ней, он показал ей трех идолов, каждый из которых размером был примерно с палец – ангел-кинари[12], волчий тотем и «золотое дитя» куман тонг[13]. Он принялся указывать на каждый идол по очереди. – Это Сарай, Армаа и Будин. Их души были захвачены с их согласия.

Предположительно.

Такая магия была куда ближе к вере. У Экса не было реальных доказательств того, что в идолах хоть что-то внутри было, но когда он смотрел на них в Вечносущем, он видел мягкое сияние вокруг них. В Вечносущем так-то много что светилось. Цветочки там, иногда даже камни.

– Когда кинари или другие дэвы решают покинуть свое царство, они зачастую оказываются в таких вот сосудах. Ты наверняка видела повсюду их изваяния, как и статуи Просветленного владыки. Люди возводят их, и они служат эдакими пустыми домами, в которых, возможно, поселятся дэвы.

К его удовольствию, она присела рядом с ними и взяла в руки идола Сарай. Она рассматривала женственную полуобнаженную форму кинари, одноуровневую корону на ее голове, птичьи крылья и лапы, тянувшиеся от талии.

– Я видела такие статуи в святилищах старого города. Красивые, – сказала Аринья.

Затем Экс протянул ей тотем волка.

– Армаа – это дух, которого мастер Эксарам, одна из Первых Охотниц, повстречала в Лесу облаков. Он попросил Эксарам о помощи в бою против вторгшихся демонов. В обмен Армаа предложил странствовать вместе с ней, чтобы ее защищать. Мастер Сеуа дал мне этот амулет после того, как я убил своего первого фи.

– И поэтому Пес с тобою ходит?

– Вовсе нет, – поспешно ответил Экс, осматриваясь по сторонам в надежде, что Пес ничего этого не услышал. Если он и был рядом, то морды своей не показывал. – Он приходит и уходит, делает то, что захочет. Иногда я его неделями не вижу.

– Восхитительно. – Она отложила идола Армаа и подняла последнего, лакированного золотого идола в форме странного мальчика с огромной головой и широкой хитрой улыбкой. – А это что за милаш?

– Будин. Он куман тонг, что похоже на… – Он посмотрел на ее ожерелье. – Он появляется, когда мертворожденный плод вырезают из чрева матери. Затем на кладбище проводится ритуал, в ходе которого кости обжигают над костром и затем покрывают лаком…

– Черная магия! – ахнула Аринья, бросив идола. Она подтолкнула фигурки к Эксу и вытерла руку о штаны. – Она запрещена.

– Да, – медленно протянул он, не желая пугать ее еще больше. – Это черная магия и ритуал несколько… – Он помахал ладонью из стороны в сторону. – Проблемный, но…

– Ты его создал?!

– Нет-нет-нет, – поспешно ответил он. – Ему уже сотни лет. Наверняка сделал его какой-нибудь некромант. Мы такую магию не практикуем, да и большинство нынешних адептов низшей магии – тоже. Но иногда мы натыкаемся на такие артефакты. Особенно в старой части страны.

Взгляд Ариньи скользил от куман тонга к ее самоцвету и обратно, и ею все больше овладевал ужас. Экс боролся с желанием все объяснить и тем самым защититься. Магию трудно было объяснить тем, кто ею не пользовался. Вместо этого он взял несколько оставшихся зернышек риса и положил их перед золотым ребенком, стряхивая крошки кешью, что хранились раньше в той же сумочке.

– Тело Будина было мертво еще в утробе его матери. Он не смог бы жить. Твоя же девочка была – и является – живой. И ритуал, проведенный нами, был совсем иным. Захват души – это серая магия, магия духов. Черная магия порождена темными ритуалами, черпающими энергию в низшем мире. Да и по сути своей она не то чтобы зло. Ты же видела, что Мэли сделала с тем солдатом, чтобы нас защитить, верно? На тот момент это было полезно и хорошо. В другом случае? Не очень.

Аринья слегка расслабилась, но все еще поглядывала на Экса с опаской, словно он себе еще три глаза вырастил.

– Полагаю, она сделала это, чтобы защитить себя. Получается, что чародеи тоже используют черную магию?

Вот в этом он не был уверен. Чародеи черпали свою силу в определенных ритуалах, что можно было считать как конструктивным, так и деструктивным. Они могли насылать порчу и проклятия с переменным успехом, но видеть это можно было только в Вечносущем.

Те, которые посильнее, могли использовать заклинания, как тот чародей, с которым им пришлось сразиться. Экс не изучал новую магию, так что не мог знать. Некоторые из мастеров-охотников об этом знали, особенно мастер Рей, поскольку именно она вела дела с народом, если нужно было. Экс же знал лишь то, что магия чародеев непохожа была на их собственную. Охотники заимствовали силу из Вечносущего и подстраивались под нее, чтобы себя изменить. И они делали подношения в виде своей энергии, чтобы поддерживать баланс, тогда как те, кто использовал низшую магию, такого не делали.

Он не знал, как это объяснить, так что в итоге сказал:

– Может быть. Некоторые из них. Вполне вероятно.

Глаза ее забегали, словно она что-то подсчитывала. О чем она сейчас думала? О нем? Или о ком-то другом, кого она знала? Наконец она тряхнула головой.

– Видимо, многое из того, что нам рассказывают, – ложь. По крайней мере, это касается того, что я видела.

– И что ты по этому поводу думаешь? – стараясь не смотреть Аринье в глаза, он заворачивал идолов, стараясь устроить их попросторнее. Экс задержал дыхание. Все, во что он верил и единственное, о чем он мог говорить с уверенностью и чем столь глупо похвастался… было ей отвратительно?

– Я пока не решила, но это весьма увлекательно, – ответила она. Он облегченно выдохнул. – Целый новый мир, о котором я никогда не знала. Честно говоря, я сомневалась в том, сможет ли Мэли мне вообще помочь.

Видимо, она была действительно в отчаянии, ему было лишь гадостней на душе от того, что он так не желал помогать ей поначалу.

– А что бы ты сделала? – решился спросить он.

Аринья уставилась на свой амулет.

– Не знаю. Может, попыталась бы найти ей семью. Признаюсь, я об этом как-то особо и не думала. – Взгляд ее стал отстраненным, и она прикрыла живот ладонью. – Соматра сказал, что мне придется найти того, кто при помощи другого ритуала вернет ее в мою утробу. А до тех пор мне придется защищать этот самоцвет. Он сказал, что, если он будет уничтожен, ее душа исчезнет вместе с ним.

Экс грустно кивнул. Уничтожение сосуда наверняка убьет то, что в нем находилось, из-за чего легендарное деяние мастера Сеуа становилось еще более безумным.

Она взглянула на него.

– Полагаю, я смогу попросить о помощи тебя, когда придет время?

Он было открыл рот, собираясь возразить ей, но понял, что и так уже далеко зашел – ведь именно он провел ритуал. Теперь это была его ответственность, нравится ему это или нет.

– Конечно, – ответил он и улыбнулся, увидев облегчение на ее лице.

Еще какое-то время посидев в тишине, прерываемой лишь звоном насекомых и треском огня, она положила ладонь ему на руку.

– Эй, Экс. – Когда он посмотрел ей в глаза, губы ее изогнулись в улыбке. – Я не сужу людей по тому, во что они верят или откуда они родом. Ты решил мне помочь, хотя и не обязан был, и я благодарна тебе за это.

Ее ладонь задержалась на его руке, и он смотрел, как отблески огня танцуют на ее лице. Она улыбнулась ему чуть шире, и он заметил небольшой шрам под ее нижней губой. Наверняка память с тех времен, когда она сражалась на ринге. Она все еще смотрела на него, словно бы ожидая, что он что-то сделает. Он нерешительно подался вперед, чуть наклоняя голову и надеясь на аналогичный ответный жест с ее стороны.

Но нет.

Она подобно черепахе втянула шею назад и пару раз моргнула. Повисла неловкая тишина.

– Эм, эх, ой, я подумал, что там позади тебя что-то было, – протараторил он и наклонился еще дальше, заглядывая ей за плечо. – Хе-хе! Нет, ничего нет.

Лишь парочка достаточно крепких ветвей, на которых он мог бы повеситься.

– Ох, хорошо. – Она прикусила губу, краснея, затем переключила свое внимание на что-то еще. – Фух. Я и не думала, что в лесу может быть так холодно ночью. Огонь хороший. Теплый.

Чувствуя себя полным идиотом, Экс изобразил зевок, после чего вскочил на ноги.

– Ну, я совсем уж вымотался, надо нам отдохнуть. Завтра долгий день. Спокойной ночи! – И, решив дальше ничего не пояснять, он убрался к себе в гамак, с каждым шагом по пути проклиная себя.

– Спокойной ночи, Экс, – сказала она.

Он мог поклясться, что прежде чем отрубиться, он услышал глумливое хихиканье Пса среди деревьев.