Шэнь Чжии знала, какие отношения связывали Янь Линя и Цзян Сюэнин. Ведь когда барышень отбирали в соученицы, он обратился к принцессе, и та не преминула его подразнить. А теперь он открыто отрекается от Цзян Сюэнин?
Поглядев на их лица, Шэнь Чжии, помимо растерянности, ощутила необъяснимую злость, сочтя, что с ее любимицей поступают несправедливо. Она шагнула вперед:
– Янь Линь, как ты сме…
– Ваше высочество…
Янь Линю и без того было тяжело. Цзян Сюэнин испугалась, что Шэнь Чжии причинит ему еще больше боли. Барышня поспешно протянула руку и мягко потянула принцессу за рукав. У нее на губах заиграла улыбка, будто ничего страшного не случилось.
– Его светлость еще очень юн. Не стоит принимать его шутку близко к сердцу.
– Но я ведь вовсе не про…
Шэнь Чжии хотела возразить, как вдруг уловила в спокойных глазах подруги настойчивую мольбу, и слова возмущения тут же застряли у нее в горле. В конце концов, кто знает, что между ними произошло?
Принцесса нахмурилась, но, раз уж Цзян Сюэнин дала знак, решила ей подыграть и сурово посмотрела на Яньпин-вана.
– Если еще раз выскажешься в подобном тоне, я лично пожалуюсь старшему брату!
Яньпин-ван потрясенно молчал. Он так и не понял, за что на него внезапно набросились. Сказал-то всего пару фраз, да к тому же вовсе не в шутку.
Спорить с грозной принцессой Лэян он побоялся. Уже после, когда Шэнь Чжии ушла прочь вместе с барышнями, буркнул под нос, глядя им вслед:
– Я тут вообще при чем?
Янь Линь опустил взгляд и молча зашагал вперед. Спутники не замечали в его поведении ничего необычного, разве что их товарищ стал тише и выглядел более зрелым. В нем угадывалась та осмотрительность, которая приходит с пониманием жизни, а юношеская резкость постепенно сходила на нет.
Все решили, что причина в грядущем обряде совершеннолетия, и не придали переменам значения. Яньпин-ван, хоть и терзался вопросом об отношениях Янь Линя и Цзян Сюэнин, расспрашивать в присутствии посторонних не отважился. Насупившись, он вместе со всеми поспешил к павильону Фэнчэнь.
Се Вэй по-прежнему стоял у окна в боковом зале, не отрывая взгляда от подоконника, с которого недавно сняли котенка. Мужчина хмурился, словно решал крайне трудную задачу. Но как только слуга доложил о гостях и вошли юноши, он посмотрел на них бесстрастно, как обычно.
С черным разметочным шнуром в руках наставник обернулся и спокойно спросил:
– Почему вы здесь?
Ответа не последовало. Кто-то тихонько пнул Яньпин-вана в спину. Тот пошатнулся, поневоле шагнул вперед и густо покраснел.
– На днях я услышал, как вы, господин наставник, разбирали трактаты о принципах управления страной. Дома отец задал мне сочинение на тему «Стремление к учености». Я две ночи не спал, корпел при свече, кое-что написал и хотел попросить вас взглянуть.
Сзади раздались приглушенные смешки.
– Чего хихикаете?! Завтра сами сюда прибежите! – огрызнулся Яньпин-ван.
Даже у Янь Линя едва заметно дрогнули губы. Но, улыбнувшись, он вдруг осознал, что горечь никуда не ушла. Напротив, она проникла лишь глубже. Ему ведь полагалось быть таким же, как Яньпин-ван, – дерзким, неопытным и немного наивным. Однако позволить себе подобного он не мог.
Се Вэй сразу понял, в чем дело: юный Яньпинь-ван опасался, что плохо написал сочинение, и не хотел получить выговор от отца.
Наставник добродушно усмехнулся:
– Ваша светлость, за последние месяцы вы хорошо потрудились и, несомненно, выделяетесь среди сверстников. Даже если в сочинении есть недочеты, уверен, отец не станет строго судить. Но раз вы пришли, мне было бы тоже любопытно взглянуть на ваши достижения. Однако здесь обучаются барышни, и присутствие молодых людей неуместно. Пойдемте лучше в зал Вэньюань.
Все кивнули.
– Спасибо, господин наставник! – просиял Яньпин-ван.
Се Вэй отложил шнур для разметки и предупредил, что задержится ненадолго, чтобы прибраться в боковом зале, а затем подойдет в зал Вэньюань. Юноши, переговариваясь и посмеиваясь, направились к выходу, но уже у порога их вдруг окликнул Се Вэй:
– Я выбрал древесину для циня, несколько дощечек остались не у дел. Можно ли попросить наследника Яня помочь мне перенести их?
Тот на мгновение растерялся, а потом не раздумывая ответил:
– Для господина наставника я всегда рад потрудиться.
Знатные юноши вышли из зала, не задавая лишних вопросов, и только Янь Линь вдруг задумался: у дверей стоит евнух, а заготовки для циня доставили из Управления дворцового хозяйства. Если лишнюю древесину следует отнести в Управление, почему не поручить это дело евнуху?
Се Вэй как ни в чем не бывало указал на два обрезка бука:
– Эти две дощечки не пригодятся. Поручаю их вам, наследник Янь.
Проходя мимо стола для циня, Янь Линь краем глаза заметил свой подарок – Цзяоань. Сердце болезненно сжалось в груди, и юноша замедлил шаг. Се Вэй тоже посмотрел на инструмент.
– Нин… вторая барышня Цзян немного строптива и в учебе не слишком блистает, однако со мной ведет себя смирно и проявляет усидчивость. Только что занималась музыкой и недавно ушла. Вы можете быть за нее спокойны.
Еще не зная о беде, грозящей дому Юнъи-хоу, Янь Линь искренне старался пристроить Нин-нин во дворец и, беспокоясь, что та не пройдет отбор, попросил Се Вэя приглядывать за ней. А теперь… По его вине девушка оказалась в Запретном городе, где на каждом шагу подстерегает опасность, а он больше не сможет ее защитить.
Глядя на цинь, Янь Линь ощущал острую боль, однако слова Се Вэя все же доставили ему небольшое утешение. Он и сам уже не понимал, что чувствует: горечь или сладость.
– Увы, обрести спокойствие не так-то просто, – тихо усмехнулся юноша и подошел, чтобы взять буковые дощечки.
Се Вэй посмотрел на его силуэт, склонившийся над столом, и опустил взгляд. В его глазах промелькнула неясная тень. Помолчав, он произнес по обыкновению ровным голосом:
– Сегодня на утренней аудиенции я не видел вашего отца. Поговаривают, что он заболел. Все ли в порядке?
Янь Линь слегка удивился, но все же ответил:
– Отец выпил лишнего, любуясь дождем, и у него разболелась старая боевая рана, поэтому он не пошел ко двору. Ничего серьезного не случилось.
– Вас что-то гложет, – заметил Се Вэй.
Юноша слегка напрягся, не понимая, к чему клонит наставник. Се Вэй между тем молча взял со стола чехол, уложил в него Цзяоань и повесил инструмент рядом с цинем Эмэй на восточную стену бокового зала.
Янь Линь видел лишь его спину, но не лицо. Спокойный голос, в котором угадывалась легкая тревога, размеренно произнес:
– Учитель обязан наставлять на истинный путь, давать советы и развеивать сомнения. В юности я был неуклюж в игре на цине, но мне повезло с учителем, который проявил чудеса терпения. Я не смею забыть его слов: «Капля точит камень, а из песчинок можно выстроить пагоду». Только спустя двадцать три года я смог добиться скромных успехов. Наследник Янь по природе умен, все схватывает на лету, однако даже мудрецы порой испытывают сомнения. Если сочтете нужным, обращайтесь, как делает Яньпин-ван.
Янь Линь прищурился и внимательно посмотрел на Се Вэя, а тот обернулся и с улыбкой сказал:
– Пора идти. Нас, наверное, заждались.
Цзян Сюэнин вернулась вместе с барышнями в Янчжи. Шэнь Чжии, конечно же, последовала за подругой в ее комнату, чтобы расспросить об отношениях с Янь Линем.
Девушка не могла ничего рассказать. Как принцесса ни злилась, добиться объяснений ей не удалось, и под конец она лишь вздохнула:
– Не хочешь – не говори. А передумаешь – расскажи обязательно. Если Янь Линь тебя обидел, можешь не сомневаться, я его в порошок сотру!
Цзян Сюэнин ничего не оставалось, кроме как поблагодарить Шэнь Чжии за заботу и очень постараться, чтобы вежливо выпроводить принцессу за дверь. Та ушла недовольной, а на пороге устроила служанкам разнос:
– Что за безобразие? В комнате не подогревают лежанку, вазы для цветов пустые, табуреты жесткие – даже глаз порадовать нечем! Это девичьи покои или чулан? Немедленно все замените на новое и доложите мне! И передайте тем, кто угождает лишь самым знатным, что, если я снова сюда загляну и увижу такое убожество, головы всем откручу!
Служанки затряслись от страха.
Когда слова принцессы дошли до придворных дам, евнухов и высших чинов, в Управлении дворцового хозяйства начался переполох. Кто же не знал, что вторая барышня Цзян – любимица старшей принцессы Лэян, лично отобранная ей для совместной учебы? Кого-кого, а уж ее никто не посмел бы обойти вниманием.
И все же барышни ведь прибыли во дворец учиться, а не купаться в роскоши… Речи старшей принцессы повергли всех в отчаяние. Но ничего не попишешь – к часу Обезьяны во двор палат Янчжи потекла нескончаемая вереница новых вещей: ковры, ширмы, вазы, шелковые занавеси, теплые лежанки.
Главный евнух заискивал перед Цзян Сюэнин, сияя медоточивой улыбкой:
– По повелению старшей принцессы мы принесли только лучшее: мебель, постель – все заменили. Посмотрите, довольны ли вы?
В палатах Янчжи как раз обсуждали утреннюю встречу с Янь Линем. Тот уже готовился к обряду совершеннолетия – самое время для разговоров о свадьбе. Если у него с Цзян Сюэнин отношения, то скрывать их особенно незачем, и откровенные шутки вполне простительны. К тому же многие побаивались Цзян Сюэнин именно потому, что догадывались: брак между домами Цзян и Юнъи-хоу уже тайно решен. Однако Янь Линь при свидетелях все опроверг. Этого никто не ожидал.
Мало кто радуется чужому счастью. Подтолкнуть к краю пропасти куда приятнее и проще, чем протянуть руку помощи, особенно если дело касалось красавицы Цзян Сюэнин. Поэтому без ядовитых замечаний не обошлось, а кое-кто позволил себе насмехаться открыто. Но не успели злые языки порадоваться, как из Управления дворцового хозяйства специально для Цзян Сюэнин доставили множество новых вещей. Да еще главный евнух прибежал лично и принялся чуть ли не в ножки кланяться. Что это, как не пощечина?! Едкие фразы остались невысказанными. Девушки, затаив зависть, с кислой миной смотрели, как служанки хлопочут в комнате Цзян Сюэнин.
Та догадывалась, что ей перемывают кости, однако поступок Янь Линя был ожидаем, а в прошлой жизни барышне доводилось попадать в переделки похуже. Вместо растерянности и тревоги в ее душе, вопреки всему, поселилось спокойствие. В тот раз, потеряв Янь Линя, она сделала ставку на Шэнь Цзе, теперь же у нее есть Шэнь Чжии. Она и сама не заметила, как судьба снова связала ее с императорской семьей. Правда, разорвать эту связь уже было трудно, поэтому Цзян Сюэнин решила принять все как есть.
Пока в ее комнате хлопотали служанки, она, заскучав, вышла на двор и побрела по дворцовой дорожке. Пройдя пару шагов, девушка увидела сверкающую черепицу дворца Куньнин и вспомнила о Чжэн Бао. Благосклонность принцессы – это хорошо, однако ее недостаточно. Сильные мира сего не замечают того, что творится у ног, поэтому свой человек из низов Цзян Сюэнин пригодится. В прошлой жизни евнуха спас Шэнь Цзе, в этой – она, но будет ли Чжэн Бао ей предан?
Барышня остановилась в задумчивости. Идти дальше было нельзя. Как-никак она всего лишь новая соученица старшей принцессы, а после происшествия во дворце Цынин даже придворные ходили по Запретному городу, как по тонкому льду: каждый глядел себе под ноги. Если бродить где ни попадя, можно навлечь на себя неприятности. Поэтому Цзян Сюэнин решила вернуться.
Не успела она сделать и шага, как увидела, что к ней приближается человек в темно-синем одеянии евнуха, высокий, светлокожий, с тонкими чертами лица и следами недавних побоев. Сегодня он выглядел лучше, чем накануне, когда принимал наказание у ворот дворца Куньнин.
Цзян Сюэнин сразу узнала его, но тот заговорил первым:
– Чжэн Бао приветствует вторую барышню Цзян. Благодарю вас за заступничество.
Вероятно, он пополнил ряды дворцовых евнухов еще мальчиком и поэтому сохранил тонкий и мягкий голос. Его глаза, теплые и ясные, напоминали озера, в которых весеннее солнце растопило лед.
Цзян Сюэнин знала, что этот человек очень внимателен к мелочам. В прошлой жизни он был правой рукой Шэнь Цзе, предугадывал его желания и замечал все, что могло ускользнуть от внимания господина. При этом никогда не выставлял свои способности напоказ, поэтому его мало кто замечал.
Лишь став императрицей, Цзян Сюэнин поняла, кому Шэнь Цзе доверял по-настоящему. Зная, какую смерть принял Чжэн Бао, она могла догадаться, сколько горячей решимости скрыто за его мягкостью и спокойствием. Вот только Шэнь Цзе спас евнуха из добрых побуждений, а она – из корысти.
Неизвестно, искал ее Чжэн Бао или случайно оказался рядом, но это было неважно.
– Я помогла тебе не просто так. У меня был расчет, – призналась она.
Чжэн Бао опешил. Он помнил о долге и знал, что обязан отблагодарить за помощь. В конце концов, во дворце редко протягивают руку в беде – скорее предпочтут добить лежачего. Поэтому заступничество незнакомой барышни не шло у него из головы. Он проворочался на жесткой постели всю ночь и не смог заснуть. Однако такого ответа никак не ожидал.