Прежняя надменность императрицы Сяо, внушавшая робость и страх, казалась детской шалостью в сравнении с ледяной яростью, которую она источала теперь. Никто не ожидал, что нефритовый жезл вызовет такую бурю. Барышни пришли в замешательство и от ужаса едва не потеряли сознание.

Господин Лю, который принес злополучный подарок, почувствовал, как спина покрывается холодным потом. Не раздумывая, он бросился на колени и завопил:

– Ваше величество, пощадите!

Он валялся почти у подножия трона. Императрица-мать его пнула и приказала стражникам:

– Хватайте изменника! В пыточную его! Пусть допросят как следует!

Господин Лю побледнел. Хоть он и принес нефритовый жезл, но понятия не имел, что написано на его обратной стороне. Когда прозвучало обвинение в измене, у бедняги душа ушла в пятки. Он снова и снова бился об пол головой, восклицая:

– Я невиновен! Меня оклеветали, ваше величество! Я всего лишь исполнил приказ и не знаю, чем вызвал ваш гнев! Пощадите! Я ни в чем не виновен!

Шэнь Чжии и Сяо Шу сидели рядом с императрицей-матерью и видели надпись, но не разобрали ее. Теперь, когда разразилась буря, обе не смели заговорить.

Императрица Чжэн тоже была потрясена. Она знала, что нрав у свекрови тяжелый, однако такой гнев означал: случилось нечто серьезное. Обвинение в государственной измене – дело нешуточное.

Видя, что жезл разбился на несколько крупных осколков, императрица Чжэн молча сошла с возвышения и подняла один из них. Прочитав слова «благородных отроков», она побледнела пуще свекрови. Как только стражники схватили господина Лю, супруга правителя взглянула на испуганных девушек, с трудом сдержала волнение и сказала:

– Вы можете идти.

Императрица-мать, чье лицо налилось свинцом, возразить не пыталась.

Барышни поняли, что им не положено знать подробности столь щекотливого дела, поспешно поклонились и вышли. Сяо Шу тоже поднялась и почтительно попрощалась с тетушкой. Только Шэнь Чжии по-прежнему сидела в оцепенении. Племянница императрицы дернула ее за руку и увела за собой прочь из дворца Цынин.

Когда Цзян Сюэнин миновала ворота, на нее налетел холодный ветер – предвестник зимней стужи. Только тогда она почувствовала, что спина покрыта потом.

Вот оно, то самое дело о нефритовом жезле, которое в прошлой жизни повлекло за собой страшные последствия. На обороте его рукояти были вырезаны крамольные слова – обвинение правящего императора. Эпизод положил начало кровавой чистке. Многих дворцовых слуг казнили семьями вплоть до девятого колена. Репрессии коснулись даже знатных семей, в некоторых усадьбах провели обыски с конфискацией. Казни тоже не обошли аристократию стороной.

Дом Юнъи-хоу по делу о нефритовом жезле не проходил, однако избежать подозрений им не удалось. Вспомнив об их семье, Янь Лине и событиях прежней жизни, Цзян Сюэнин почувствовала, как в груди поднимается буря. Она сжала кулаки, спрятанные в широких рукавах, и с трудом заставила себя успокоиться.

«Раз суждено случиться, значит, случится».

В такие моменты нельзя терять самообладание. Чашкой воды не потушить горящий воз с дровами, но вдруг ей удастся спасти из огня хоть кого-нибудь?

Шэнь Чжии, которую вывела из дворца Сяо Шу, растерянно пробормотала:

– Что… что случилось?

Подруга опустила глаза и промолчала. Заметив в стороне Цзян Сюэнин, принцесса подошла и с беспокойством спросила:

– Нин-нин, все в порядке? Ты так побледнела.

Та вдруг вспомнила о Чжэн Бао, и в ее голове созрел план. Едва заметно блеснув глазами, девушка сказала себе: «Другого выхода нет» – и с усилием выдавила улыбку. Однако тень растерянности и страха не сходила с ее лица.

– Испугалась немного, – тихо призналась она.

По правде говоря, старшая принцесса чувствовала то же самое, но она вспомнила, что дала слово защищать Цзян Сюэнин, поэтому тотчас сделала вид, будто случай во дворце Цынин – обычное дело, сжала руку любимицы и сказала:

– Все хорошо. Ты ведь со мной.

Тонкие пальцы Цзян Сюэнин были холодны как лед, а сама она молча смотрела на Шэнь Чжии. Длинные ресницы красавицы трепетали, оттеняя сияющие глаза. Она напоминала нежную лань, сраженную меткой стрелой посреди снежной равнины, хрупкую и беззащитную.

Цзян Сюэнин стиснула ладонь Шэнь Чжии, и та поняла, как сильно нуждается в ней эта девушка – та самая, что недавно с лучезарной улыбкой нарисовала на ее лице лепесток вишни.

Покинув дворец Цынин, принцесса и соученицы собрались вернуться в свои покои. Дворец Минфэн, в котором жила Шэнь Чжии, и Янчжи, где поселили соучениц, находились в противоположных направлениях, поэтому их пути должны были разойтись. Но Шэнь Чжии не могла просто взять и уйти. С яркой и беззаботной улыбкой, будто ничего не случилось, она потянула Цзян Сюэнин за собой.

– Ну ты и трусиха. Я провожу тебя в Янчжи, – заявила принцесса, а затем обернулась к остальным: – Идемте.

Все, не говоря ни слова, последовали за ними.

По дороге Шэнь Чжии весело щебетала: рассказывала Цзян Сюэнин дворцовые байки. Иногда она запиналась и звала близких подруг продолжить рассказ. Сяо Шу, как обычно, сохраняла невозмутимость, а вот Чэнь Шуи, успевшая поссориться с барышней, не могла скрыть недовольства, но и отказать старшей принцессе не смела. Ничего не поделаешь, пришлось с каменным лицом рассказывать Цзян Сюэнин забавные истории.

Та чувствовала, что, если бы не серьезность происходящего, точно бы расхохоталась. Однако сейчас она сама себе была отвратительна. В прошлой жизни водила за нос противных мужчин, а переродившись, совсем низко пала: дошла до того, что дурачит слабых, доверчивых девушек. Какой позор!

Ничего не подозревая, Шэнь Чжии и барышни направлялись к палатам Янчжи. По дороге к вдовствующей императрице они намеренно обошли Куньнин стороной, но на обратном пути никто не следил за дорогой. Шедшие впереди Шэнь Чжии и Цзян Сюэнин как бы невзначай выбрали самый короткий путь – мимо дворца Куньнин. При виде его высоких стен у второй барышни сжалось все внутри.

«Только бы успеть», – мысленно взмолилась она.

Когда они свернули за угол, сердце едва не выскочило у нее из груди. Звуки пощечин стихли! Цзян Сюэнин подумала, что упустила свой шанс, однако спустя миг разглядела знакомую фигуру, стоящую на коленях у ворот. Чжэн Бао все еще был там!

Только не успела она с облегчением выдохнуть и улыбнуться, как заметила рядом второй силуэт. Парадное одеяние с вышивкой в виде драконов, яшмовый пояс, благородная стать, утонченные черты лица – принц Линьцзы собственной персоной! Шэнь Цзе смотрел на Чжэн Бао и явно собирался спросить у прислужницы, за что тот наказан.

Цзян Сюэнин стало не по себе. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы Шэнь Цзе вмешался и первым спас Чжэн Бао. Не растерявшись, девушка наступила себе на подол.

– Ах! – негромко воскликнула она, теряя равновесие, и, будто случайно, упала на колени.

Барышня не плакала и не причитала, но Шэнь Чжии сразу всполошилась:

– Нин-нин!

Услышав женский голос, Шэнь Цзе немедленно повернулся на звук, увидел принцессу со спутницами и, конечно же, без труда узнал упавшую девушку. Любой на его месте забыл бы, что собирался сделать.

Сначала он рванулся подойти, однако из-за присутствия соучениц остановился на почтительном расстоянии и мягко сказал:

– Дорожки во дворце хоть и старые, но их привели в порядок в прошлом году. Что же вы так неосторожны, вторая барышня Цзян?

Спутницы Шэнь Чжии узнали принца и немедленно поклонились:

– Приветствуем ваше высочество.

Убедившись, что тот отвлекся, Цзян Сюэнин почти успокоилась: все-таки в прошлой жизни они были супругами. Пусть душевной близости между ними не возникло, и все-таки Цзян Сюэнин даже в могилу сошла вскорости после мужа[129].

«Если я украду у него этот шанс, что тут плохого? Пусть будет платой за мои страдания и гибель. Он ведь станет императором, Чжэн Бао ему ни к чему, а мне жизненно необходимы помощники», – думала девушка, пытаясь заглушить угрызения совести. Нужные слова нашлись быстро.

– Ваше высочество, мы только что были в покоях императрицы-матери. Ее величие столь ослепительно, что я до сих пор под впечатлением, вот и оступилась по неосторожности. Прошу прощения за смешное зрелище.

Сяо Шу спокойно за ней наблюдала. Шэнь Чжии помогла любимице подняться и, услышав ее слова, надула губки:

– Братец, ты к матушке не зашел, а она сегодня всех напугала.

Шэнь Цзе по характеру был сдержан и мягок, но, поскольку вырос при дворе, с полуслова понял: во дворце Цынин произошло что-то серьезное.

– Что случилось? – нахмурился он.

– Из-за какого-то жезла жуи… – принялась объяснять Шэнь Чжии. – Ай! Даже не знаю, с чего начать…

Она попыталась рассказать, однако запуталась, перескакивая с одного на другое. Шэнь Цзе так ничего и не понял. В конце концов дело прояснила Сяо Шу, кратко изложив суть:

– Евнух Лю из Управления дворцового хозяйства по приказу его величества передал императрице-матери нефритовый жезл жуи – дар из Цинхая. На его обратной стороне были вырезаны кощунственные слова, которые привели тетушку в ярость. Императрица-супруга сейчас тоже находится во дворце Цынин и участвует в разбирательстве.

Шэнь Цзе бросил на дочь Чэн-гуна внимательный взгляд. Сестра, заметив, как четко та все объяснила, поспешно закивала:

– Да-да, именно так! Братец, иди скорее. Посмотри, что там.

Он и сам собирался навестить императрицу-мать, поэтому, немного подумав, согласился:

– Пойду взгляну.

О евнухе у ворот он напрочь забыл. Проходя мимо спутниц принцессы, Шэнь Цзе краем глаза заметил, как Цзян Сюэнин, поднявшись с земли, потирает колено. Не удержавшись, он усмехнулся и в шутку бросил:

– Чтобы споткнуться на ровной дорожке, нужен особый талант. Не забывайте смотреть под ноги, вторая барышня Цзян. Не успели загладить свой предыдущий промах чашей вина, а уже чуть лицо себе не повредили. Кто же тогда стал бы вас холить и оберегать?

Цзян Сюэнин опешила, не сразу сообразив, о чем речь. Лишь когда Шэнь Цзе отвернулся, девушка вспомнила, как, едва переродившись, по недоразумению отвесила принцу пощечину и в ответ на его недовольство пообещала угостить вином. Это была пустая вежливость, но оказалось, что Шэнь Цзе все запомнил.

Поняв, что принц Линьцзы обратился лишь к Цзян Сюэнин, соученицы покосились на нее с явным любопытством, а услышав о промахе и чаше вина, стали разглядывать девушку с удвоенным интересом. Сяо Шу тоже на мгновение вскинула брови и посмотрела на Цзян Сюэнин гораздо внимательнее, чем прежде.

Та уловила всеобщую смену настроения и про себя застонала. Она бы с радостью объяснила, что между ней и Шэнь Цзе нет никакой близости, но принц Линьцзы уже ушел, не оставив ей ни единого шанса для оправданий. Да и как рассказать о пощечине и предложении угостить его вином? Это же все равно что яму себе вырыть!

– Что за вино в знак примирения? – спросила Шэнь Чжии.

– По легкомыслию отправилась однажды на рынок, и там между мною и принцем произошло недоразумение, – с горькой улыбкой ответила Цзян Сюэнин.

Шэнь Чжии хотела узнать подробности, однако спутница уже перевела взгляд на Чжэн Бао, стоящего на коленях. На лице девушки одно за другим отразились разные чувства, которые под конец сменились явной жалостью.

Увидев, что барышня смотрит на евнуха, принцесса удивилась, почему она так расстроилась:

– Наказания во дворце – обычное дело. Наверное, он провинился, вот ему и велели стоять на коленях.

– Он был там, еще когда мы шли во дворец Цынин… – негромко проговорила Цзян Сюэнин.

Ее голос от природы был мягким, а она вдобавок нарочно напустила на себя печальный и испуганный вид, поэтому притворное сочувствие выглядело как неподдельное сострадание.

Всем вспомнилась сцена во дворце Цынин: как императрица-мать велела барышням встать на колени и долго не разрешала подняться, показывая, кто здесь хозяйка. Самые робкие из девушек и вправду могли натерпеться страху. Даже Шэнь Чжии не успела забыть пережитое и предположила, что Цзян Сюэнин страшится дворца, где человек всего лишь разменная фигура, точь-в-точь как несчастный евнух, для которого малейшая оплошность может стать роковой.

Принцесса в душе упрекнула мать в излишней суровости, а заодно обиделась на невестку, которая выбрала самое неподходящее время, чтобы наказывать слуг. Как теперь успокоить Нин-нин? Спустя мгновение брови Шэнь Чжии горделиво взметнулись, и она вновь обрела благородную стать дочери императора.

– Что натворил этот евнух? – обратилась она к прислужнице у ворот.

Та с низким поклоном начала отвечать:

– Его зовут Чжэн Бао. Сегодня во время службы он по рассеянности…

– Не желаю слушать! – с досадой перебила принцесса, хотя сама же и задала вопрос. Нетерпеливо отмахнувшись от объяснений, она распорядилась: – Он уже долго стоит на коленях, довольно с него. Если ее величество поинтересуется, скажете: такова была воля старшей принцессы.

Все-таки Шэнь Чжии была окружена заботой и пользовалась любовью государя. Ради нее тот пригласил наставников из академии Ханьлинь и подобрал лучших барышень в соученицы. Прислужница императрицы знала об этом и, разумеется, не посмела перечить.

– Слушаюсь, – сказала она, повернулась и крикнула: – Живей! Поднимите его! Уберите с дороги, чтобы не пугал ее высочество!

Молодые евнухи сразу подбежали и подхватили Чжэн Бао. Тот очень долго стоял на холодном камне. У несчастного онемели ноги, и он чуть не рухнул обратно. На его прежде чистом лице краснели следы от пощечин, но в черных как уголь глазах сверкала решимость. Он посмотрел на свою заступницу. К его удивлению, хозяйка испуганного голоса вовсе не выглядела робкой: с виду напоминала нежный цветок, однако за красотой явно скрывались шипы.

Цзян Сюэнин потупилась, а когда вновь подняла голову, то улыбнулась принцессе:

– Вы так добры, ваше высочество.

Шэнь Чжии покраснела. Откашлявшись, она изобразила спокойствие и хмыкнула:

– Еще бы!