Обратиться к Янь Линю? Но дом Юнъи-хоу вот-вот попадет под удар. Он уже получил известие от Чжоу Иньчжи и сейчас, скорее всего, втайне готовится. Наследнику Яню и так некогда, к тому же кто знает, где он сейчас? Даже если юноша по-прежнему вхож во дворец, Шэнь Цзе наверняка успеет вмешаться до его приезда.

Самой Цзян Сюэнин не хватало ни положения, ни связей. Императрицу она еще даже не видела и во дворце почти никого не знает. Ни открыто выступить в защиту евнуха, ни прибегнуть к окольным путям она не могла.

У девушки даже голова разболелась. Остальные тоже притихли. Служанка, которая их вела, явно не ожидала увидеть такую сцену. Здесь пролегала самая короткая дорога к дворцу Цынин. Те, кто давно состоял при дворе, привыкли к подобным наказаниям и проходили мимо, опустив голову, однако знатные барышни растерялись, а некоторые и вовсе испугались.

Первой очнулась Сяо Шу, не желавшая, чтобы их пребывание во дворце омрачилось дурным предзнаменованием. Она нахмурилась и сказала служанке:

– Мы к подобному непривычны. Лучше пойти другим путем.

– Барышня Сяо совершенно права, – с облегчением кивнула служанка. Она отступила и, развернувшись, указала в другую сторону: – Прошу всех сюда.

Цзян Сюэнин выглядела невозмутимой, но в душе изнывала от беспокойства. Понимая, что такой шанс выпадает лишь раз, она с неохотой последовала за остальными.

Перед тем как свернуть за угол, девушка обернулась. Чжэн Бао все так же стоял на коленях у ворот дворца Куньнин, выпрямив спину без малейших признаков сутулости, свойственной евнухам. От спокойного лица с мягкими чертами веяло непреклонной решимостью. Даже услышав шаги, он и бровью не повел – так и продолжал, стиснув зубы, хлестать себя по лицу.

* * *

Поскольку пришлось сделать крюк, до ворот дворца Цынин барышни добрались позже намеченного срока. Там их уже с грозным видом поджидала пожилая нянька.

– Почему так поздно? – сразу спросила она. – Долго же вы шли. Ее высочество уже пришла и беседует с вдовствующей императрицей.

Сопровождавшая барышень служанка вздрогнула от страха, а Цзян Сюэнин насторожилась.

– Мы обходили дворец Куньнин, поэтому опоздали, – выступила вперед Сяо Шу. – Ты уж, нянюшка Сюй, не взыщи.

Та сразу же передумала винить служанку. Понятно ведь: раз обошли, значит, были причины. Если Сяо Шу так сказала, к чему расспрашивать? На строгом лице няньки появилась улыбка.

– Вот оно что. Тогда прошу всех во дворец. Давненько вы к нам, старшая барышня, не наведывались. Ее величество как услышала, что вы прошли отбор, уже несколько раз вас вспоминала.

Если нянька служила старой ведьме, наверное, знала Сяо Шу с детства. Неудивительно, что повела себя так дружелюбно.

Цзян Сюэнин глянула на нее с едва заметным презрением. Ее мысли по-прежнему крутились вокруг Чжэн Бао. В груди клокотала досада: шанс ускользает, а все потому, что надо идти на поклон к старой ведьме. В списке обид на тетку с племянницей появилась еще одна жирная строка.

* * *

Хотя дворец Цынин издавна был резиденцией вдовствующих императриц, его убранство никогда не отличалось пышностью. Однако при нынешней вдовствующей императрице все изменилось. Дары из заморских стран и провинций государства стекались сюда в изобилии – якобы из-за того, что Шэнь Лан был почтителен и все отдавал матери на забаву. Поэтому дворец выглядел роскошно.

Цзян Сюэнин ступила за ворота вслед за нянькой Сюй и увидела в узорчатом чане с водой кувшинки и золотых карпов. Поднимаясь по ступеням в главный зал, она заметила резные балки и расписные стропила, обилие нефрита и позолоты. Даже ковры на полу были из тончайшей персидской шерсти.

Шэнь Чжии, переодетая в светло-розовое придворное платье, пристроилась рядом с матерью и оживленно рассказывала:

– Ах, если бы вы только видели, какой господин Се замечательный…

Императрица Чжэн сидела в стороне, немного сконфуженная.

Нянька Сюй шагнула вперед и доложила обеим госпожам:

– Барышни прибыли.

Шэнь Чжии сразу притихла и обернулась к дверям. Восемь девушек во главе с Сяо Шу вошли в зал, не смея поднять глаз, и опустились на колени.

– Смиренные дочери народа приветствуют вдовствующую императрицу и ваше величество.

Манерам их обучала строгая госпожа Су из Управления дворцового этикета. При первой встрече с двумя самыми важными в империи дамами никто не посмел допустить ни малейшей оплошности. Каждое движение было безукоризненным.

Обычно после почтительного приветствия следовало позволение встать с колен, но вместо этого послышался ласковый голос:

– Шу-эр пришла? Подойди! Дай тетушке тобой полюбоваться.

Барышни оторопели, а Сяо Шу вздохнула про себя, но перечить не стала.

– Тетушка, – с улыбкой откликнулась она, поднялась и направилась к трону.

Императрице Сяо было лет сорок пять. От покойного супруга она родила двух сыновей и дочь: старшего – нынешнего государя Шэнь Лана, среднего – принца Линьцзы, а младшую дочь – принцессу Лэян.

Женщины, живущие в довольстве, умеют ухаживать за собой, поэтому старой императрица Сяо не выглядела. Хотя в уголках ее глаз уже появились морщинки, облик вдовы дышал зрелой прелестью и намекал на богатый жизненный опыт. Когда она улыбалась, можно было легко представить ее красоту в юности.

Императрица Сяо взяла племянницу за руку и с мягким упреком произнесла:

– Ах ты бессовестная. В прошлый раз приходила во дворец и даже не навестила тетушку.

– В тот раз я участвовала в отборе соучениц для Чжии, – ответила Сяо Шу. – Если бы зашла к вам, тетушка, люди бы сразу подумали, будто я осталась исключительно благодаря вашей поддержке. Моя испорченная репутация – еще полбеды, но если бы это бросило тень на вас, тетушка, то мои плечи отяготила бы вина. Раз уж теперь я утверждена как соученица, впредь навещать вас будет несложно. Я обязательно заслужу ваше прощение.

Вдовствующая императрица тут же усадила Сяо Шу рядом, осмотрела ее с головы до ног и осталась довольна.

– Я давно говорила твоему отцу, что хочу забрать тебя во дворец, чтобы ты жила здесь постоянно. А он все твердил, что это, мол, не по правилам. Вот и осталась Чжии без подруг-ровесниц. Пришлось барышень для нее приглашать – та еще морока! Столько суеты, чтобы ты все равно во дворце оказалась. Только живешь в палатах Янчжи, а не здесь, у меня. Разве же там удобнее? Что за нелепость!

Барышни перед троном стояли на коленях, не смея вздохнуть. Цзян Сюэнин хорошо знала старую ведьму и понимала скрытый смысл ее слов: дескать, этих девиц вовсе не стоило сюда звать. Увы, огрызнуться было нельзя.

Пока тетушка с племянницей болтали в свое удовольствие, не обращая внимания на остальных, Шэнь Чжии переводила взгляд то на мать, то на Цзян Сюэнин. Она чувствовала себя неловко и хотела вмешаться, но хорошо знала нрав вдовствующей императрицы. Если та нарочно показывала свою власть и унижала при первой встрече, перечить не следовало.

Стоять на коленях с идеально ровной спиной – тяжелое испытание. Вскоре у Цзян Сюэнин заболели колени, и она в очередной раз мысленно разразилась проклятиями в адрес старой ведьмы.

К счастью, императрица Чжэн была женщиной мягкой и доброй. Она посмотрела на нежных барышень: те еле заметно подрагивали от усталости. Поколебавшись, супруга государя нежно улыбнулась и будто невзначай сказала:

– Как хорошо, что с приездом старшей барышни Сяо матушка развеселилась! Однако вы увлеклись разговором, а бедные девушки стоят на коленях. Смотрю, вот-вот начнут падать.

Вдовствующая императрица прервала беседу. Она медленно обвела всех девушек взглядом, излучающим привычную властность истинной хозяйки Внутреннего двора, посмотрела на невестку и натянуто улыбнулась:

– А ты умеешь быть добренькой.

Императрица Чжэн тут же изменилась в лице, собираясь встать и извиниться. Однако свекровь махнула рукой, засмеялась и обратилась к девушкам:

– Раз уж наша великодушная императрица не может смотреть на ваши страдания, чего застыли? Получается, будто я черствее ее. Вставайте.

Барышни перепугались еще сильнее.

– Благодарим императрицу-мать и ваше величество.

Осторожно поднявшись с колен, они в полной тишине заняли положенные места. Цзян Сюэнин воспользовалась случаем и украдкой взглянула на императрицу Чжэн. Та вызывала сочувствие. Выйдя замуж за Шэнь Лана, она и двух лет не пробыла на троне, да к тому же находилась под постоянным гнетом свекрови, не имея и толики собственной власти. Когда правителем стал Шэнь Цзе, его невестка получила титул вдовствующей императрицы и переселилась во дворец Чаннин, где жила в полном одиночестве, без всякого утешения. Детей у нее не было.

Увидев, что Цзян Сюэнин встала с колен, Шэнь Чжии успокоилась. С наигранной обидой она надула губки и пожаловалась:

– Матушка, вы слишком суровы. Эти барышни будут учиться и играть вместе со мной. Они все такие робкие! Если вы их запугаете и девушки заболеют, кто же тогда составит мне компанию?

Императрица Сяо равнодушно вздохнула:

– Просто забыла велеть им подняться – и уже напугала? Ты преувеличиваешь.

– Разве я плохо знаю вас, матушка? – фыркнула Шэнь Чжии.

Та рассмеялась, но вдруг, кое-что вспомнив, обвела взглядом присутствующих:

– Госпожа Су упоминала, что одна соученица тебе особенно пришлась по душе. Кажется, ее зовут Цзян Сюэнин? Пусть подойдет, я посмотрю на нее.

Вторая барышня Цзян сразу же напряглась. Как она и боялась, ее имя снова прозвучало. Мозолить глаза старой ведьме не хотелось, но выхода не было. Девушка неохотно шагнула вперед, изобразила покорную улыбку и опустилась на колени.

– Смиренная дочь народа Цзян Сюэнин приветствует вдовствующую императрицу.

Та принялась ее разглядывать и чем дольше смотрела, тем сильнее хмурилась.

– Слишком яркая и вызывающая. Ей не хватает сдержанности, благородства и скромности, – процедила она наконец.

«Вот бы Се Вэй поскорей поднял бунт, зарезал старую ведьму и скормил ее труп собакам! Я, между прочим, от природы красавица. Тебе что за дело?» – подумала Цзян Сюэнин, но мысли свои не озвучила. Жизнь как-никак дороже. Девушка хорошо знала нрав императрицы Сяо: с ней нельзя спорить ни под каким предлогом, иначе потом не расплатишься. Поэтому она проглотила обиду и почтительно проговорила:

– Смиренная дочь народа с детства имела злополучное предначертание, оттого родители отправили меня в деревню, где я росла в бедности. Лишь четыре года назад мне довелось вернуться в столицу. Посему мои познания в книгах слабы, манерам я не обучена, к тому же грешу легкомыслием. Перед вами, ваше величество, мое сердце трепещет. Обещаю, что впредь буду вести себя строже. Исполняя обязанности соученицы старшей принцессы, ни разу не осмелюсь полениться.

Императрица Сяо слегка опешила: она никак не ожидала от девушки таких слов и взглянула на нее по-новому.

– С виду пустышка, зато говорит уверенно.

Тем не менее броская красота Цзян Сюэнин по-прежнему вызывала у нее раздражение.

– Ладно, вставай. – Императрица Сяо небрежно махнула рукой и как бы в шутку сказала: – Говорят, наследник титула Юнъи-хоу души в тебе не чает. Эта семейка давно на меня косо смотрит. Если буду с тобой строга, еще возведут на меня напраслину.

Двадцать лет назад семьи Янь и Сяо породнились, заключив брак, но затем разорвали всякие отношения. Слухи об их тайной вражде ходили давно, впрочем, подробностей никто не знал. И теперь, когда императрица Сяо сама подтвердила, что дружбы между семьями нет, все невольно насторожились.

В сердце Цзян Сюэнин, оказавшейся в центре внимания, закралось дурное предчувствие. Сначала Сяо Шу при всех завела разговор о том, как Янь Линь подарил ей цинь, а сейчас императрица Сяо вскользь упомянула об отношениях между семьями, да таким тоном, будто Юнъи-хоу ей давно не помеха. Цзян Сюэнин молча вернулась на свое место.

В этот миг снаружи донесся голос. Дворцовый евнух доложил, что явился господин Лю из Управления дворцового хозяйства[128].

Императрица-мать взмахом руки велела впустить и спросила:

– По какому делу?

Господин Лю, круглолицый евнух с лоснящимися щеками и льстивой улыбкой, отвесил поклон, едва не коснувшись лбом пола. Подняв над головой узорчатый ларец, он тонким голосом провозгласил:

– Ваше величество, позавчера вы разбили нефритовый жезл жуи, а его величество услышал, разволновался и приказал отыскать замену из прошлогодних даров Цинхая. Велел преподнести вам в знак почтения!

«Нефритовый жезл жуи из Цинхая? Постойте…»

У Цзян Сюэнин похолодело на душе. В голове прозвучал тревожный сигнал: неужели то роковое событие произойдет у нее на глазах?

– Его величество все такой же заботливый. Подай, я посмотрю.

Лицо императрицы Сяо смягчилось, и она протянула руку.

Господин Лю с подобострастием преподнес ей ларец. Жезл был вырезан из красного нефрита, с белым навершием, которое украшал узор в виде благовещих облаков. Работа отличалась выдающимся мастерством, вещица выглядела поистине ценной.

– Неплохо, – одобрительно кивнула императрица-мать, оценив подарок.

Но стоило ей повернуть жезл, чтобы рассмотреть его с другой стороны, как она переменилась в лице: улыбка застыла, глаза впились в надпись на рукояти, щеки побагровели. Две строки иероглифов, вырезанных в стиле чжуань, гласили:

– Какая дерзость! – вскричала императрица.

Окружающие не успели понять, что произошло, как она уже с яростью метнула жезл об пол, и тот разбился вдребезги! Один из алых осколков упал к ногам Цзян Сюэнин, но она не смела даже пошевелиться, будто окаменела. По спине прошел холодок.

Именно с этого эпизода и началась трагедия дома Юнъи-хоу.