С самого начала все шло наперекосяк. Цзян Сюэнин внесли в список на отбор соучениц, хотя родители не подавали ее имя. Неудивительно, что все заподозрили, будто за счастливицей кто-то стоит. Так она обрела завистников. Потом девушка старалась не пройти отбор, однако слишком многие хотели обратного. В итоге она окончательно настроила всех против себя и стала бельмом на глазу. Мол, недостойная, а забралась высоко! У окружающих уже сложилось о ней определенное мнение, которое просто так не изменить. Ссора с Чэнь Шуи – ерунда. Всего лишь первое проявление скрытой враждебности.

Вернувшись в комнату и поразмыслив, Цзян Сюэнин поняла, в каком положении оказалась. Впереди еще полгода здесь. Да, старшая принцесса Лэян к ней благосклонна, однако дворец велик – кто знает, что может случиться? Внутри неприступного Запретного города погубить человека проще простого, а начало вражде уже положено. Цзян Сюэнин никому не желала зла, но кто поручится, что ей не грозит опасность? Изначально она не собиралась впутываться в придворные интриги, надеясь перетерпеть полгода и уехать. Вот только, чтобы уехать, нужно хотя бы выжить…

Закрыв дверь, вторая барышня бросилась на кровать и уставилась на солнечные блики, скользившие по вышитому пологу над головой. Интуиция подсказывала, что пора что-то предпринять. Есть ли у нее преимущество перед недоброжелателями? Происхождение? Среднее – ни высоко, ни низко. Покровительство влиятельных особ? Да, к ней благосклонна старшая принцесса, но при дворе Шэнь Чжии не единственная, чье слово имеет вес. Ум и сообразительность? Она научилась подмечать настроение людей и действует куда осторожнее, чем в прошлой жизни, и все же истинных мудрецов ей не превзойти.

Значит, единственное преимущество заключается в умении предугадать будущее. Она знает то, что еще не произошло, и тех, с кем пока не встретилась. У нее больше шансов найти выгоду и избежать ловушек, распознать врагов и друзей и перехватить инициативу еще до того, как другие осознают ее ценность.

Итак, кто при дворе может оказаться полезен? Цзян Сюэнин начала загибать пальцы: Вэй Лян, в будущем занявший третье место на высших императорских экзаменах… Наверное, он еще корпит над книгами в Янчжоу… Сяо Динфэй, мнимый аристократ, пока скрывается в глуши, выжидая момент, чтобы появиться в столице… Госпожа Сунь, старшая придворная дама, – женщина надежная, но кто знает, где она сейчас?.. Кто-нибудь из Внутреннего двора? Например, из покоев нелюбимой наложницы?

Перебирая возможные варианты, Цзян Сюэнин растерялась: никто из перечисленных ей не поможет. Память и так непоследовательна, а уж после перерождения как упомнить каждую мелочь?

Девушка чувствовала, что упускает что-то важное, однако так ничего и не вспомнила. В голове все смешалось. Уже наступил полдень, и она просто закрыла глаза, чтобы поспать.

В первой четверти часа Козы в дверь тихо постучали.

– Вторая барышня Цзян, – почти шепотом позвала служанка, – пора идти в покои императриц на поклон.

Та сразу проснулась и села.

* * *

Как известно, во Внешнем дворе решающее слово за государем, а во Внутреннем всем заправляет его главная супруга. По правилам этикета соученицы принцессы уже в первый день должны были поклониться обеим императрицам, но во время отбора график оказался слишком плотным, поэтому на соблюдении формальностей никто не настаивал. Во второй раз они вошли в Запретный город к вечеру, наутро их пригласили на занятия, так что аудиенцию снова отложили.

Цзян Сюэнин умылась, причесалась и вышла из комнаты. Другие барышни еще собирались.

После стычки с Чэнь Шуи все бросали на нее холодные взгляды. Только Фан Мяо, улучив момент, тайком подмигнула с озорным видом. Ю Юэ держалась рядом с Яо Си и оживленно болтала, не оставляя никому шансов заговорить с Цзян Сюэнин. Явно показывала: ее больше не замечают.

Чэнь Шуи, причесанная и при параде, вышла с таким лицом, словно вот-вот ринется в бой: брови сурово сдвинуты, взгляд колючий. Даже служанка, пришедшая проводить барышень, чувствовала, что обстановка в палатах Янчжи напряженная.

– Вдовствующая императрица простудилась два дня назад. Ее величество ухаживает за ней во дворце Цынин[125], – тихо сказала она, не смея поднять глаза. – Поэтому два визита можно объединить. Прошу следовать за мной.

Палаты Янчжи находились на юго-восточной окраине Внутреннего двора, а дворец Цынин – в его западной части, в самой глубине. Чтобы попасть в резиденцию императрицы-матери, предстояло пересечь весь Внутренний двор, на центральной оси которого высился дворец Цяньцин, а за ним, к северу, и Куньнин. Путь лежал мимо высоких стен шести восточных дворцов и шести западных.

Фан Мяо, Ю Юэ и Яо Жунжун раньше здесь не бывали. В прошлый раз они опасались свободно разгуливать по Запретному городу, поэтому ориентировались плохо. Зато Цзян Сюэнин могла найти дорогу даже с закрытыми глазами, хотя дворцовый комплекс был велик и запутан.

– Сестрица Яо Си, там впереди дворец Куньнин? – с любопытством спросила Ю Юэ, понизив голос.

Яо Си взглянула в указанном направлении:

– Да. Супруги государя из поколения в поколение селятся там. Нынешняя императрица, госпожа Чжэн, родом из провинции Хэнань. Ее величество сочеталась браком с императором еще до его восшествия на трон. Правда, она почти не появляется на людях. Раньше, когда мы приходили во дворец, она нас не принимала, велела чаще бывать у вдовствующей императрицы: дескать, та любит шум и веселье.

– Вот оно как… – кивнула Ю Юэ.

Цзян Сюэнин, неторопливо шедшая позади, невольно приподняла бровь и хмыкнула про себя. «Любит шум»? Старая ведьма мечтала, чтобы весь двор вокруг нее крутился! Ее супруг скончался слишком рано, и она не успела насладиться ролью императрицы: пришлось переселиться в уединенный дворец Цынин. Разве она могла это стерпеть?

Вдовствующая императрица происходила из рода Сяо, была младшей сестрой Сяо Юаня, носившего титул Чэн-гуна, а значит, приходилась Сяо Шу тетушкой по отцу. Ее семья пользовалась влиянием, и во Внутреннем дворе слово вдовствующей императрицы имело вес. Даже после смерти супруга и смены статуса она не сдала позиции.

В прошлой жизни, когда Шэнь Лан скончался, на трон взошел его младший брат Шэнь Цзе. Как его жена, Цзян Сюэнин по всем правилам должна была получить сан императрицы, но старая ведьма вмешалась и заявила: «Госпожа из рода Цзян недостойна высокого титула матери Поднебесья, не обладает добродетелями и ведет себя неподобающе. Государю следует оставить трон императрицы пустым и пожаловать ей титул любой из четырех главных наложниц».

Цзян Сюэнин тогда чуть не лопнула от ярости. К счастью, старые сановники из Внешнего двора проявили благоразумие. Разве может наследный принц, заняв трон, не возвести в императрицы свою первую законную супругу? Если бы он вправду так поступил, неужели не стал бы посмешищем для потомков? Это нарушило бы не только нормы приличия, но и сам закон. Так что все они подали прошения с увещеваниями.

К тому же в прошлой жизни Цзян Сюэнин поначалу вела себя безупречно – воистину непорочный лотос. Чем энергичнее ее притесняли, тем больше хотелось защитить девушку. Шэнь Цзе все же был мужчиной: разве он мог позволить, чтобы ее так унижали?

В результате она получила заветный титул, однако с тех пор между ней и вдовствующей императрицей, госпожой Сяо, навеки установилась вражда. В императорской семье тоже случаются ссоры и дрязги. Свекровь придиралась к невестке по любому поводу, корила ее за недостаток почтительности и всячески изводила.

А затем во дворец вошла Сяо Шу и получила титул гуйфэй – «драгоценной наложницы». Церемония ее посвящения превзошла пышностью даже возведение Цзян Сюэнин в сан императрицы. Тогда та поняла: старая ведьма изначально хотела посадить на трон свою племянницу.

С тех пор Внутренний двор превратился в поле боя. Цзян Сюэнин не имела крепкой опоры, поэтому, чтобы не проиграть тетке с племянницей, принимала любую помощь и обещала выгоду всем, кто соглашался ей служить. Благодаря умению угадывать чужие желания и угождать ей удалось собрать небольшую партию сторонников и удержаться на троне.

Однако слепая политика привела к тому, что среди придворных оказалось много нечистых на руку. Праведные чиновники упрекали Цзян Сюэнин за кумовство и создание фракций, сравнивали с гнилью, разъедающей двор, и даже обвиняли во вмешательстве в дела государства. Под конец, когда она оказалась в заточении у мятежников, Се Вэя, Янь Линя и прочих, прошения с требованием, чтобы императрица последовала за супругом в могилу, посыпались словно снег. Ее трагическая смерть стала расплатой за прежние поступки.

В прошлой жизни Цзян Сюэнин ненавидела вдовствующую императрицу куда больше, чем ее племянницу. И вот теперь, переродившись, она снова должна была идти на поклон к старой ведьме… От одной этой мысли у барышни челюсть сводило. Чтобы не выругаться, пришлось стиснуть зубы.

Яо Си впереди нее даже не подозревала, какие страсти бурлят за спиной, и весело завела разговор с Сяо Шу:

– Я один раз уже видела ее величество – пару лет назад, на праздник Юаньсяо[126], когда была во дворце вместе с родителями. Тогда мне посчастливилось поклониться вдовствующей императрице. Иду во второй раз и снова волнуюсь. Сестрица Шу, ты должна нам помочь. Ты ведь ее любимая племянница. Если кто-то из нас нарушит приличия и прогневает ее величество, будь добра, замолви словечко.

Улыбка на губах Сяо Шу чуть поблекла. Она взглянула на Яо Си и спокойно ответила:

– Сейчас мы соученицы принцессы. Вдовствующая императрица всегда была очень добра к тебе, сестрица А-Си. Нечего волноваться.

Цзян Сюэнин сразу поняла: Сяо Шу прекрасно знает, что высокие деревья больше страдают от ветра, а успех вызывает зависть. Будучи племянницей вдовствующей императрицы и дальней родственницей Шэнь Чжии, она никогда не кичилась своими связями. Очевидно, не хотела привлекать к себе лишнее внимание. Однако… разве такое скроешь? Разумеется, стоило Яо Си упомянуть о родстве Сяо Шу с императорской семьей, как остальные барышни слегка переменились в лице.

Тем временем они приближались к дворцу Куньнин. Неожиданно в тишине послышались странные звуки, похожие на шлепки, звонкие и отрывистые. Девушки принялись удивленно оглядываться, пытаясь понять, откуда доносится шум. Только Цзян Сюэнин, которая в прошлой жизни провела здесь не один год, сразу узнала звук пощечин, причем очень сильных, даже яростных.

Едва барышни свернули за угол, как Чэнь Шуи, шедшая впереди, остановилась. Яо Жунжун тихонько ахнула и поспешно прикрыла рот.

У входа во дворец Куньнин стоял на коленях евнух. Шапка слетела с его головы и валялась на каменных плитах, волосы были сколоты простой деревянной шпилькой. Он беспощадно бил себя по щекам, и на светлой гладкой коже уже краснели следы ударов, из уголков рта начинала сочиться кровь.

Ни одной из барышень еще не доводилось видеть подобное. Никто не решался сделать и шага вперед, все остановились как вкопанные. Цзян Сюэнин разглядела лишь профиль бедняги, который показался знакомым. В тот же миг что-то щелкнуло у нее в голове. В сознании вспыхнули позабытые образы и всплыли мужественные черты лица в брызгах крови.

Чжэн Бао! В прошлой жизни он служил писарем Управления церемоний и был глубоко предан Шэнь Цзе. Безродный евнух без покровителей при дворе отличался редкой непоколебимостью. Когда по приказу Янь Линя и Се Вэя отравили Шэнь Цзе, Чжэн Бао у всех на глазах ткнул в их сторону пальцем, обвинил в мятеже, рассмеялся, выхватил меч и перерезал себе горло, последовав за господином в могилу. Тогда кто-то едко бросил: «Дворец полон мужей, а настоящее мужество проявил лишь кастрат».

Цзян Сюэнин наконец поняла, кого упустила, когда перебирала в памяти имена. Если она не ошибалась, сейчас Чжэн Бао служил во дворце Куньнин младшим евнухом. Однако его уже приметил и собирался взять в ученики Ван Синьи, хранитель печати Управления церемониального надзора[127].

Причина, по которой Чжэн Бао до конца сохранял верность Шэнь Цзе, крылась в том, что однажды принц Линьцзы увидел, как тот бил себя по щекам в наказание за проступок, и вмешался, благодаря чему императрица смягчилась. А что, если в этой жизни евнуха спасет Цзян Сюэнин? Правда, это не так-то просто. К принцу Линьцзы прислушаются, а кто обратит внимание на мольбу соученицы старшей принцессы?